18 · Всего лишь туман и воспоминания

Роман вслед за Дакром переступил порог гостиной и спустился по вырубленной в камне лестнице, оставив позади залитый утренним солнцем Мерроу. Он нес с собой пишущую машинку и письма Элизабет, сложенные и спрятанные во внутреннем кармане. Он знал, что на рассвете Дакр возьмет его с собой в подземное царство, но не смог уничтожить ее письма, пока находился один в своей комнате.

Наконец они вступили в узкий коридор, освещенный факелами. Дальше некоторое время шли молча, и единственными звуками были стук шагов и шум дыхания. Но Роман почувствовал, что пол имел небольшой уклон, словно они спускались все дальше вниз. Внезапно коридор закончился, и они вошли в огромную комнату. «Наверное, “комната” – неудачное слово», – подумал Роман, остановившись и задрав голову, чтобы рассмотреть все помещение.

Оно было обширным и оживленным, как внутренний двор на рыночной площади. В белых каменных стенах высечены окна, двери и балконы. Это в самом деле был иной мир, и Роман удивился, обнаружив здесь множество людей. В основном солдат – их легко было определить по униформе. Некоторые собрались вокруг кузнечного горна, над которым танцевали в воздухе искры и поднималась волна жара. Другие с мисками в руках выстроились в очередь за едой. Еще один отряд, похоже, муштровали. Сапоги отбивали идеальный ритм на каменном полу, а на винтовках блестел огонь горна.

Все казалось странно нормальным, если не считать отсутствия неба и солнечного света, пока Роман не заметил еще кое-что.

Поблизости журчал ручеек, пробивая в скале извилистый путь. Камешки в его ложе блестели, как серебряные монеты, а над водой поднимался пар. Мимо прошла женщина с корзиной свежевыстиранной униформы. На первый взгляд она казалась человеком, но, моргнув, Роман заметил в ней некоторые странности: когти на пальцах, серебристые волосы с перепачканными кровью кончиками и торчащие изо рта длинные клыки. На ней лежали чары, позволявшие выглядеть как человек, – некий камуфляж. Роман поежился, глядя, как она исчезает в толпе. Потом рядом потрусила собака в поисках объедков. Это была собака… и в то же время нет, потому что на спине у нее были два обвисших крыла, а на морде – три глаза.

– Добро пожаловать в Лоринделлу, – сказал Дакр. В голосе его прозвучала насмешка, и Роман понял, что бог наблюдал за его реакцией. – Есть хочешь?

Роман кивнул, чувствуя ноющую пустоту в желудке. Он был голоден как волк. Изголодался по еде, теплу, по дому. По безопасности.

Он переложил пишущую машинку в другую руку и пошел за Дакром в очередь за едой. Вкусно запахло жаренным на углях мясом. Роман не понял, что дрожит, пока ему не дали тарелку с чем-то вроде курятины, хлеб и какой-то густой красный соус.

– Отдохни и поешь, – сказал Дакр, показывая на центр площади, где солдаты сидели и ели. – Я за тобой приду, когда будет пора двигаться.

– Да, сэр, – ответил Роман, но его голос прозвучал чуть громче шепота.

Китт нашел место, где можно сесть и спокойно поесть. Он мог бы умять еще три таких тарелки и, чтобы отвлечься от неприятных ощущений, принялся снова рассматривать город. Дакр назвал его Лоринделлой. Роман попытался представить город на нижней карте, которую видел вчера. Он закрыл глаза и припомнил все светящиеся проходы, текущие словно реки и переплетенные как корни деревьев.

Открыв глаза, он увидел стоящего в нескольких шагах лейтенанта Шейна. Тот разговаривал с Дакром.

Роман опустил взгляд на свои руки, но через пару секунд перед ним остановилась пара начищенных сапог.

– Пойдешь с моим взводом, корреспондент, – сказал Шейн. – Вот твои вещи.

Он бросил свернутую походную постель, к которой были привязаны фляжка, маленькая железная сковородка и кожаный мешочек с провизией.

– Теперь ты будешь нести это с собой. До отправления у тебя еще десять минут. Если у тебя есть какие-то дела, реши их за это время.

Роман уставился на вещи, оцепенев от изумления.

– Почему я в твоем взводе? – Он поднял взгляд на Шейна. – Я не думал, что буду сражаться.

– Дакр решил, что тебе лучше оставаться на моем попечении, поскольку мы земляки.

– Ты о чем?

– Ты не знал, что я из Оута? – с ухмылкой спросил Шейн.

Не успел Роман придумать ответ, как лейтенант развернулся и ушел.

* * *

Было практически невозможно определить, сколько времени они шли. Когда Шейн остановил взвод на привал, Роман натер мозоли на пятках, а его пустой желудок урчал. Они маршировали на восток, и путь привел их в очередную огромную камеру, хотя эта была пустой, темной и подернутой туманом. Здесь не было ни кузнечного горна, ни рынка, ни окон и балконов, высеченных в стенах. Здесь царили тишина и умиротворение, как в лесу, хотя деревья не росли, только кое-где пробивались из трещин в скале какие-то растения.

Роман чувствовал себя высушенным, как треснувший надвое камень. Он поспешно отвязал флягу и выпил несколько глотков. Вода оказалась такой холодной, что зубы сводило.

Солдаты начали укладываться спать. Роман последовал их примеру, держа поближе к себе пишущую машинку – свое единственное оружие. Постель состояла из двух шерстяных одеял, колючих, но теплых. Роман со вздохом улегся, скрестив руки и прижав ладони к груди, к письмам Элизабет. Не удержавшись, он надавил так, что бумага зашуршала.

Дрожа, он уснул.

* * *

Ему снова приснилась Айрис Уинноу.

Ну конечно, опять она, и он чувствовал на языке иронию, как монету во рту. Похоже, Айрис взялась преследовать его во сне в самые тяжелые времена, когда наяву все казалось зыбким и ущербным.

На этот раз они сидели рядышком на скамейке в парке и ели сэндвичи. Было холодно; над головой качались голые ветви деревьев. Айрис рассказывала о своем брате Форесте. Он пропал без вести на фронте.

Потом ему снова приснился дом. Китт сидел в своей комнате; было поздно, и он печатал на машинке. Писал о том, как утонула Дел, и о чувстве вины, которая до сих пор омрачала его жизнь и от которой некуда было деться. Закончив письмо, он сложил его и просунул под дверь гардероба. После этого он сидел на кровати и перечитывал письма, которые писала ему Айрис.

Он снова увидел Айрис в «Вестнике». На их поле боя. Она уходила. Она увольнялась, и Роман не знал, что делать, как убедить ее остаться, и не знал, почему для него это так важно. Он знал только, что чувствует себя более живым, когда она рядом. Он стоял перед дверью и смотрел, как она идет к нему. Он хотел прочесть каждую черточку на ее лице, каждую мысль, мелькнувшую в ее голове, как будто она была написанной на бумаге историей. Он отчаянно хотел знать, о чем она думает, что сказать, чтобы убедить ее остаться.

«Айрис, останься. Останься со мной».

– Роман.

Его разбудил голос Дакра. Низкий тембр прокатился по его разуму подобно ударной волне, вторгаясь в сон. Айрис Уинноу растаяла от этого звука, превратившись в радужный дождь. Роман удивился самому себе, когда потянулся к ней. Но она была всего лишь туманом и воспоминаниями. Девушка выскользнула из его пальцев, оставив вкус терпкого лимона в черном чае с сахаром.

– Роман, проснись, – говорил Дакр, крепко держа его за плечо. – Пора вставать.

– Сэр? – хрипло отозвался Роман.

Он открыл глаза и увидел размытые очертания бога, смотрящего на него.

Но даже под тяжелым взором бессмертного Роман мог думать только об одном: он писал Айрис точно так же, как сейчас писал Элизабет. Он просовывал отпечатанные письма под двери. Это было задолго до того, как он попал на войну. От этой мысли кровь быстрее побежала в его жилах, а кожа потеплела, как золото над огнем.

– Вставай, – сказал Дакр. – Пора брать Хоукшир.