19 · Бригадир, сотканная из звезд

Хоукшир оказался не таким, каким Айрис ожидала его увидеть. Хотя, если честно, она не знала, каким его себе представляла.

Всю ночную поездку она сидела, откинувшись на спинку, глядя в небо и слушая гул мотора, отдающийся в костях. Звезды мерцали, как преданные стражи, а западные созвездия вели вперед, как стрела, наложенная на тетиву. Слишком взбудораженная, чтобы уснуть, Айрис пыталась представить, что ждет впереди. Придумывала, что сказать, и готовила план действий. Письмо Романа лежало в кармане вместе с книгой про птиц, которую подарила Марисоль. Айрис несколько раз трогала острый уголок сложенной бумаги, и слова Романа горели в темноте, как яркий шов.

Айрис поймала себя на том, что мысленно обращается к матери, глядя на звезды, которые светили холодным огнем. «Я не знаю, как подготовиться, мама. Я не знаю, что делаю».

Когда Тобиас начал притормаживать родстер, солнце поднялось над горизонтом, как кровавый желток. В пелене тумана вдали появился Хоукшир – город, сотканный из высоких теней. На дороге стоял патруль рядом с грубо собранной баррикадой. Солдат вскинул руку, и Тобиас остановил автомобиль.

– Этот город закрыт для гражданских, – отрывисто произнес солдат, с подозрением изучая всех троих. – Вам следует вернуться туда, откуда приехали.

Айрис выпрямилась и сняла защитные очки. Одни боги знали, на кого она сейчас была похожа – с растрепанными ветром волосами, с заляпанными крапинками грязи плечами и лицом. С отчаянным блеском в глазах.

– У меня важное сообщение для капитана Киган Торрес, – сказала она. – Это очень срочно. Пожалуйста, пропустите нас.

Солдат просто смотрел на нее, потом опустил взгляд на белую надпись, вышитую на груди: «ПРЕДСТАВИТЕЛЬ «ПЕЧАТНОЙ ТРИБУНЫ».

– Если вы хотите сделать репортаж, то, к сожалению, это запрещено. Это зона активных военных действий, закрытая для гражданских лиц, и вы…

– Мы не собираемся делать репортаж, – перебила Айрис резче, чем намеревалась. Она заставила себя сделать глубокий вдох и расслабила плечи. – Как я сказала, у меня в высшей степени важное сообщение для капитана…

– Да, вы это уже говорили. Что за сообщение?

Айрис колебалась. Она чувствовала, что Этти и Тобиас смотрят на нее и ждут. Внезапно в воздухе повисло напряжение. В темноте ей много что приходило в голову, но она ни разу не подумала, что их могут просто не пустить в Хоукшир.

– Капитану в руки, – твердо сказала она. – И вручить его должна я.

К ним подошел еще один солдат, привлеченный автомобилем. Они начали тихо переговариваться, поглядывая на приезжих из-под приподнятых бровей. У Айрис вспотели ладони, пока она ждала. Хотелось прикоснуться к письму Романа, но она удержалась от искушения и вместо этого потрогала обручальное кольцо. Девушка вдохнула, ощутив автомобильные выхлопы, благоухание тумана и дым от костра. Солнце поднималось, и туман быстро таял, как снег весной. Хоукшир казался мрачным и унылым – цепь круглых каменных зданий, напоминающих зубцы короны.

– Хорошо, – сказал первый солдат. – Пойти может только кто-то один из вас. Я провожу.

Сердце Айрис подскочило к горлу. Она посмотрела на Этти, которая торжественно кивнула, потом на Тобиаса – тот глушил мотор.

– Мы подождем тебя здесь, – сказал он, и по его тону Айрис поняла, что ничто не заставит его нарушить слово.

Это заверение позволило ей уверенно выйти из родстера с высоко поднятой головой. После долгих часов сидения ноги еле двигались, но она следом за солдатом обошла баррикаду. Они миновали море полотняных палаток. Солдаты сидели вокруг костров и жарили на чугунных сковородках сосиски и яйца. Стояли в ряд заляпанные грязью грузовики. Солнце освещало их разбитые стекла и побитые пулями бамперы. Царила мрачная тишина, как будто войска Энвы потерпели поражение, и у Айрис поднялись дыбом волоски на руках.

Она без слов шла за солдатом в город, глазея на здания Хоукшира. Одно из них в центре города привлекло ее внимание. Высокое и широкое – четыре этажа и несколько дымовых труб, выстроенное из красного кирпича, с сияющими окнами. Его окружали скромные строения, разбросанные вокруг, как роса на паутине. Айрис поняла, что это фабрика.

Солдат провел ее через большой городской рынок, и Айрис резко остановилась. На мостовой рядами стояли койки и лежали импровизированные постели с ранеными солдатами под потрепанными одеялами. Раненых было гораздо больше, чем врачей и медсестер, которые без устали двигались, переходили от одной койки к другой, носили судна, окровавленные бинты и стаканы с водой. Даже сероватый свет дня не мог скрыть измотанности и озабоченности на их лицах.

От такого количества раненых у Айрис перехватило дыхание, и она подумала о Форесте. О Романе. Она заставила себя идти за солдатом в здание фабрики, хотя ее мысли занимал один страшный вопрос: как войска Энвы смогут эвакуировать всех раненых до прибытия Дакра?

Солдат поднялся с Айрис по металлической лестнице на верхний этаж. По пути они прошли мимо нескольких унылых солдат. Девушка опять удивилась тому, как тут тихо. Как будто никто не решается заговорить. Как будто все затаили дыхание и ждут, когда придет Дакр и наконец сокрушит их.

– Сюда. – Солдат открыл скрипучую дверь. – Бригадир скоро к вам подойдет.

Айрис вошла в комнату, удивленная его словами.

– Бригадир? Я хотела поговорить с капитаном Киган Торрес.

Солдат только вздохнул и покачал головой. Он закрыл дверь, оставив Айрис одну, и она стала рассматривать комнату. Длинная и узкая, с потертым ковриком на паркете. Покрытый пятнами стол орехового дерева, заваленный бумагами, на столе – залитый воском канделябр. Одну стену полностью занимали окна. Именно эти окна привлекли ее внимание. Из них с высоты птичьего полета открывался вид на Хоукшир и на темно-синий западный горизонт.

Туман продолжал рассеиваться. Айрис снова увидела рыночную площадь, и ее сердце заболело при виде раненых. От одного здания к другому ходила врач в перепачканной кровью одежде. Медсестры несли на носилках тело, накрытое белой простыней.

Наконец ее взгляд остановился на паре грифов, сидящих на ближайшей крыше.

Она уставилась на птиц, которые расправили на солнце крылья. Неужели они прилетели за ней из самого Ривер-Дауна? Ладони зачесались от тревоги. Она достала из кармана книжку Марисоль, пролистала потрепанные страницы, восхищаясь искусными рисунками, и наконец нашла страницу, где было написано про соловьев. Ее взгляд задержался на описании, напечатанном мелким шрифтом:

«Маленького и скрытного, довольно невзрачного на вид соловья трудно заметить. Они прячутся в густых зарослях, и хотя их оперение ничем не примечательно, в песенном репертуаре соловья более двухсот музыкальных фраз».

Дверь приоткрылась.

Айрис закрыла книгу. Во рту вдруг пересохло. Она отвернулась от окна, приготовившись снова попросить Киган, и резко остановилась. Все слова вылетели из головы, дыхание перехватило.

Это была Киган. Гордая, высокая, в зеленой униформе, с тремя золотыми звездочками на груди. Светлые волосы зачесаны назад, челюсти крепко сжаты, словно она шла на эту встречу с предубеждением. Темные глаза смотрели проницательно, но покраснели, как будто она неделями не высыпалась, а на лице застыло непроницаемое выражение. Губы она сжала в тонкую линию, словно они были высечены по камню.

– Кап… бригадир Торрес, – вымолвила Айрис. – Вы, наверное, меня не помните, но я…

– Айрис Уинноу, – сказала Киган, закрывая за собой дверь. – Конечно, я тебя помню. Разве я не была свидетельницей ваших клятв в огороде? Марисоль очень любит тебя и Этти, и твоего Китта. Но, во имя всех богов, что ты здесь делаешь?

Айрис набрала побольше воздуха.

– У меня есть послание, которое вам нужно увидеть.

– Послание?

– Да. Я… – Как много можно сказать? Айрис снова полезла в карман и достала письмо Романа. – Пожалуйста, прочитайте.

Она отдала письмо Киган и наблюдала, как та читает слова Романа. Выражение лица Киган не изменилось. Айрис уже решила было, что бригадир не поверит, и не знала, что тогда делать. Но Киган резко выдохнула и встретила ее взгляд. Ее глаза блестели, как будто она только что очнулась от сна.

– Айрис, откуда это у тебя?

– Наши пишущие машинки магическим образом связывают нас с Романом, – начала Айрис.

И она рассказала Киган все с того момента, когда в Оуте они были просто соперниками в газете, и по сегодняшний день, когда она переписывается с мужем, хотя он пленник Дакра и даже не помнит ее имени.

– Знаю, это звучит невероятно, но Роман не стал бы мне лгать, – закончила она, удивленная тем, как хрипло звучит ее голос.

Она сглотнула комок в горле, но тяжесть перешла в грудь, и она знала, что это горе, в котором она не хотела отдавать себе отчет. Горе из-за того, что Роман – пленник, а его разум изменен магией Дакра, и то, что было когда-то между ними, может никогда не восстановиться.

У нее очень хорошо получалось хоронить подобные переживания, страдания, печаль и даже иногда уходить от реальности. Но она не знала толком, как отпустить все это, не потеряв жизненно важные части себя.

Киган молчала, снова глядя на отпечатанное послание Романа.

– Когда ты получила это письмо?

– Вчера утром. Я отправилась в путь, как только его прочитала. Мы ехали из Биттерина всю ночь.

– Значит, если Роман говорит правду, у нас есть всего лишь один день до нападения Дакра. – Киган опять поджала губы, но потом глянула на Айрис. – Кто это «мы»? Говоришь, ты ехала с кем-то?

– Этти и Тобиас Бексли.

– Где они сейчас?

– За баррикадой, в автомобиле, ждут меня.

– Наверное, вы устали и проголодались. Я пошлю вам завтрак и найду тихую комнату, чтобы вы отдохнули.

Киган направилась к двери, открыла и стала что-то говорить солдату, ожидавшему в коридоре.

Айрис замешкалась и перевела взгляд на письмо Романа, которое Киган еще держала в руке.

– Ступай с рядовым Шефердом. Он отведет тебя в комнату на нижнем этаже, чтобы ты пришла в себя и поела, – сказала Киган, повернувшись к Айрис. Должно быть, заметив страх в ее глазах, бригадир добавила мягче: – Не волнуйся. Мне нужно переговорить с офицерами, но попозже я приду к тебе, когда отдохнешь.

– Конечно, – прошептала девушка, выдавив улыбку. – Спасибо, бригадир Торрес.

Хотя она испытывала облегчение, что доставила новости вовремя, Айрис было трудно идти за еще одним незнакомцем, оставив письмо Романа – «Сожги мои слова» – на произвол судьбы.

* * *

Никто из них не собирался спать больше часа, но после теплой трапезы, состоявшей из яиц и тостов со сливочным маслом, а также напитка из цикория без сахара, но с капелькой сливок, Айрис, Этти и Тобиас уснули. Им выделили на фабрике внутреннюю комнату без окон, предоставили койки, и темнота казалась бальзамом на душу, пока Айрис не проснулась от далеких звуков скрипки.

Играла красивая, проникновенная мелодия, вызывая ностальгию. Айрис встала с койки и вышла из темной комнаты на звуки музыки.

Пока она шла по коридору, мелодия становилась все громче – казалось, Айрис вот-вот найдет музыканта. Она завернула за угол и чуть не столкнулась с матерью.

Эстер в своем фиолетовом плаще стояла, прислонившись к стене. В ее пальцах тлела сигарета.

– А вот и ты, милая, – радостно сказала она. – Пришла послушать со мной музыку?

Айрис встревоженно нахмурилась.

– Кто это играет на скрипке?

– Разве это важно? Слушай, Айрис. Прислушайся к нотам. Скажи, если узнаешь мелодию.

Айрис замолчала. Она слушала скрипку, и мелодия обвивала ее, как согретые солнцем лозы, но она ее не узнавала. Она никогда раньше не слышала эту песню.

– Я не знаю, мама, – призналась она, глядя, как Эстер морщит лоб. – И почему ты здесь?

Эстер открыла рот, но у нее пропал голос, а краски начали сливаться. Айрис кольнул страх. Черты матери начали расплываться, а когда Айрис подняла руки, то увидела, что они тоже теряют очертания, распадаясь на сотни звезд.

– Это сон, – выдохнула она. – Почему ты мне являешься, мама?

Пол затрясся и треснул под ее ногами. Айрис чуть не провалилась в расширяющуюся расселину и села, тяжело дыша и моргая в мирной темноте. Она не сразу совладала с собой, но вспомнила, где находится. С соседней койки доносилось тяжелое сонное дыхание Этти, а с другой стороны комнаты – тихое похрапывание Тобиаса. Определить, который час, было невозможно. Айрис опустила ноги на пол и расчесала пальцами спутанные волосы. И тут она снова это услышала. Равномерный рокот.

Она выскользнула из комнаты и пошла по коридору в поисках кого-нибудь, кто скажет ей, что происходит, но быстро нашла ответ сама, подойдя к окнам. Врач, которую она видела утром, помогала грузить раненых пациентов в грузовик. Еще одна машина, набитая солдатами, проехала мимо.

«Это войска Киган, – поняла Айрис. – Наверное, они отступают из Хоукшира».

Они поверили словам Романа.

Айрис поспешила по длинному коридору через янтарные квадраты солнечного света. Похоже, уже вторая половина дня, и каждая минута была на счету. Айрис вышла из здания и подбежала к одной из медсестер на рыночной площади.

– Что я могу сделать?

Вспотевшая медсестра оглядела ее.

– Если хочешь, можешь помочь поднимать раненых на грузовик.

Айрис кивнула и побежала к ближайшей койке, где молодой человек с бинтами на лице пытался сесть.

– Возьми меня за руку, – сказала Айрис.

Она помогла ему подняться на ноги и, придерживая, повела к грузовику. Кузов был почти полон, раненые сидели вплотную друг к другу. Задыхаясь от волнения, Айрис помогла солдату подняться по сходням.

Нельзя было оставить никого из раненых – не сейчас, когда прибытие Дакра неминуемо. Он исцелит их, чтобы использовать в собственных целях.

– Айрис!

Она обернулась и увидела Этти с Тобиасом, спешащих сквозь суматоху. Айрис начала пробираться к ним, пульс стучал в ушах.

– Они поверили предупреждению Романа? – спросила Этти тихо, но с надеждой.

– Да. – Айрис убрала за ухо спутанные волосы и обнаружила, что у нее на руках кровь. – Они увозят всех раненых, но я не знаю куда…

Она замолчала, заметив подходящую к ним Киган.

– Бригадир Торрес.

– Как раз шла вас будить, – сказала Киган. – Эвакуация началась, и вам троим нужно уезжать так же быстро, как приехали.

– Куда вы эвакуируетесь? – спросила Этти.

– В Оут, – ответила Киган. – Мы – последние войска Энвы. И мы дадим последний бой в городе.

От этих слов Айрис бросило в дрожь. Она пристально посмотрела в лицо Киган.

– Вы последние?

– Наши батальоны на южном фронте пали. Дакр убил и захватил огромное количество наших солдат. И я не позволю ему взять в плен и обратить на свою сторону эту последнюю бригаду.

– Тогда позвольте нам помочь с ранеными, – предложил Тобиас. – Мы можем остаться.

Киган покачала головой.

– Вы должны немедленно уезжать. Я не вынесу, если с вами что-то случится.

– Но мы не можем бросить вас и раненых, – настаивала Айрис. – Пожалуйста, бригадир.

Киган колебалась, удерживая взгляд девушки. Может, она увидела в глазах Айрис отблеск прошлого. Того рокового дня в Блаффе, когда Киган привезла письмо для Айрис с новостями о том, что Форест жив, но ранен. И как это письмо укрепило решимость Айрис остаться в городе, а не уехать со всеми его жителями.

– Если я разрешу вам остаться и помочь, – сказала Киган, – вы окажетесь в хвосте медленной вереницы грузовиков. Это уязвимое положение и опасное при приследовании.

– Я перевожу почту и знаю короткие пути, – возразил Тобиас. – Бригадир, ваши войска поедут в Оут по шоссе?

– Да. А что?

– Мы на родстере, и я могу поехать по Готорнской дороге. Она хоть и узкая, но срезает путь. Встретимся с вашей бригадой в Ривер-Дауне.

Айрис ждала ответа Киган затаив дыхание. Пальцы машинально потянулись к медальону на шее.

– Хорошо, – сдалась Киган. – Можете остаться и помогать. Но когда я скажу, что вам пора уезжать, сворачиваете на Готорнскую дорогу и удираете без оглядки. Согласны?

– Да, – хором ответили все трое.

Бригадир вытащила из кармана помятый листок. Айрис поняла, что это письмо Романа, и невольно вздохнула, когда Киган вернула его.

– Спасибо, что доставили эти новости, – сказала Киган. – И что ехали всю ночь, чтобы успеть вовремя. Я всегда буду перед вами в долгу.

У Айрис сжалось горло. Она только кивнула и засунула письмо в карман. Но, приступив к работе, она невольно думала о Романе, который глубоко под землей. Он подходил все ближе по этим спутанным силовым линиям и уже находился где-то у нее под ногами.