46 · «Твою душу, клятвой соединенную с моей»

Айрис открыла глаза, не понимая, что ее разбудило. Ее голова опиралась на плечо Фореста. Брат тяжело дышал во сне.

Они сидели на диване, и за оконными шторами было темно. На столе по-прежнему стоял чай, а на коленях Фореста лежала открытая книга. Горела только одна лампа, и ее тусклый янтарный свет отбрасывал на стены пятна.

Было тихо, пока Айрис не услышала, что на кухне течет вода. Потом раздался узнаваемый стук чайника, который ставят на плиту. В квартире был кто-то кроме них. Айрис встала на ноги, по ее коже побежали мурашки.

Она пошла к кухне и выглянула из-за угла на незваного гостя.

Длинные темные волосы. Домотканое платье. Пояс из сплетенных цветов.

– Энва? – спросила Айрис, не в силах сдержать удивление.

Энва повернулась к ней.

– Здравствуй, Айрис.

– Ты правда здесь, или я сплю?

Богиня не ответила словами, но когда она потянулась к кипящему чайнику, тот растаял в ее руках.

«Значит, сон», – подумала Айрис.

– Почему ты снова пришла ко мне?

Энва выпрямилась, будто ей вдруг стало неуютно заниматься делами смертных на кухне.

– Хотела снова с тобой повидаться. До того, как ты спустишься вниз.

Айрис долго смотрела на нее.

– К скольким еще ты приходишь во снах?

– Их и не сосчитать.

– Ты посещала Этти.

– Да, – осторожно ответила Энва. – Я хотела, чтобы вы обе услышали колыбельную.

– А Фореста?

– Несколько раз.

– А Китта? К нему ты приходишь в снах?

– Не так, как ты думаешь.

– А как же?

Энва махнула рукой над плитой, и чайник появился снова. Она взяла его и налила горячей воды в стакан.

– Я помогла ему вспомнить, кто он.

Айрис молчала. В памяти всплыло письмо Романа. «Каждую ночь, когда я видел сны, я пытался снова собрать все обрывки воедино. Пытался найти путь к тебе».

– Этим ты подрывала власть Дакра, – сказала Айрис.

Энва не отводила взгляда от своей чашки чая, наливая туда ложечку меда.

– Я вдохновила немало солдат из Оута сражаться за меня. Твой брат был среди них. Я надеялась, что их подмоги хватит, что Дакр погибнет от рук смертных. Но многие из этих солдат теперь лежат в могилах, над которыми мне еще предстоит спеть, а некоторых мой муж исцелил и извращенным образом заставил присоединиться к своим войскам. Мне нельзя покидать город во плоти, но я могу с помощью магии Альвы добраться до тех солдат в снах. Помочь вспомнить, кто они.

– Почему ты не убила его, когда была возможность? – тихо спросила Айрис. – Если ты убила Мира, Альву и Луза в их могилах, то почему не смогла убить Дакра?

Энва отвернулась и выдохнула. Ее поза выдавала напряжение, и Айрис подумала, что богиня сейчас растает во сне, предпочтет исчезнуть, но не отвечать.

– Ты когда-нибудь приносила кому-то клятву, Айрис?

Вопрос Энвы прозвучал так неожиданно, что Айрис только удивленно заморгала. Но, закрыв глаза, она услышала эхо своих слов – клятвы, которые она говорила Роману в сумерках на огороде.

«И даже тогда я отыщу твою душу, клятвой соединенную с моей».

– Да, – ответила Айрис.

– Когда я спустилась в подземный мир, чтобы править вместе с ним, дала клятву ему, а он поклялся мне. Но я не знала, что клятвы Небесных разительно отличаются от клятв Подземных. Я поклялась никогда не покушаться на его бессмертие, но он не обещал мне того же самого. Я не боялась, что он убьет меня в дни нашего медового месяца, хотя и попала в самые глубины его владений. Я знала, что он очарован моим присутствием, но рано или поздно я ему надоем. Рано или поздно он приставит клинок к моему горлу в жажде украсть мою магию и избавиться от меня. – Энва выпила чай и поставила чашку на стол, а потом оглянулась через плечо, удерживая взгляд Айрис. – Правда, я могла ранить его. Могла унизить. Покинуть его владения, если бы смогла перехитрить. Но я не могла нарушить свои клятвы и убить его.

Айрис обдумала ее слова. Интересно, был ли в клятве Небесных пункт о сохранении бессмертия, чтобы супруги не убивали друг друга? Чтобы предотвратить похищение богами силы у самых близких? У тех, кого они должны были любить.

– Я много раз лгала мужу, – продолжала Энва. – И лгала Альзану, вашему смертному королю, когда он попросил меня убить четырех оставшихся богов. Мы заключили соглашение, что я могу быть последней богиней в мире, последним сосудом магии, но должна принести еще одну клятву и остаться в Оуте, чтобы король мог держать меня в пределах досягаемости. Я спела над спящими Миром, Альвой и Лузом песни, которые были как клинки над их горлом. Эти боги приносили столько проблем… то, что их не стало, – только к лучшему. А что же Дакр? Я не могла убить его и пела над ним так долго, как могла, чтобы удержать его в могиле на столетия. Альзан не знал этого. Он думал, что все боги, кроме меня, мертвы, и сочинил легенду о том, что все мы спим, чтобы его народ продолжал поклоняться и мирно жить, пользуясь благами магии.

Айрис не сводила глаз с Энвы. Каково это – так долго поддерживать ложь? Хранить клятву мужу, который жаждет кровопролития? Быть неизмеримо могущественной, но запертой в одном месте? Находить одни только мучения в магии, которая когда-то доставляла незамутненную радость?

– Он в Оуте, – сказала Айрис. – В поместье Киттов.

– Знаю. – Энва опять отвела взгляд. – Я нашла его в сне. Тогда я поняла: он ни перед чем не остановится, пока не возьмет в руки мою отрубленную голову.

– Айрис!

Это был голос Фореста, далекий, но тревожный. Айрис чувствовала, как он трясет ее колено.

Сон начал подрагивать, угрожая рассыпаться. Айрис стиснула зубы, пытаясь удержаться в нем еще немного, хотя пол под ней начал по частям исчезать.

– Почему ты приходила ко мне в образе мамы? – осмелилась она спросить. – Почему с самого начала не показала себя?

Энва улыбнулась печальной улыбкой, похожей на полумесяц, и ее волосы начали закручиваться вокруг нее, как будто ее затягивала буря.

– Вы, смертные, не слишком охотно доверяете чужим. А мне нужно было твое доверие, Айрис.

Сон резко оборвался.

Айрис проснулась, холодная от пота. Голова кружилась. Форест опять тряс ее колено, и она выпрямилась, чувствуя, что потянула шею.

– Что такое?

– Слышишь?

Он говорил так тихо, что она с трудом разобрала это слово.

Оба прислушались, не шевелясь и почти не дыша. На сей раз она услышала. Звук, как будто кто-то подбирает ключ к входной двери.

– Потихоньку вставай, – сказал Форест. – Спрячься на кухне. Если дела пойдут плохо, беги. Отправляйся прямиком к Этти, хорошо?

Айрис не могла говорить; внутри горел страх.

– Иди, – поторопил Форест, вставая вместе с ней.

Она послушалась брата, бросилась в темную кухню и присела за рядом шкафчиков. Гостиную отсюда было не видно, и это ее беспокоило. Она не видела Фореста и не понимала, что происходит. Зачем кому-то понадобилось вламываться к ним среди ночи?

Дверь приоткрылась.

Мгновение ничего не происходило, стояла полная тишина – такая, что Айрис боялась дышать. Потом послышались шаги. Внезапно запахло туманом, влажными камнями и поношенной кожаной одеждой. Лампа замигала.

Айрис прикусила ладонь, подавляя приступ паники.

Незнакомец остановился.

Через мгновение раздались грохот и стон. Похоже, опрокинули стол, и тела врезались в мебель и стены с такой силой, что затряслась одинокая картина в раме. Янтарный свет снова замигал, и лампу уронили. Квартира погрузилась в темноту. Айрис тяжело дышала, продолжая сидеть на корточках. Мышцы горели.

Кто-то закричал от боли. Крик пронесся по ней как удар тока – Айрис знала, что кричал Форест. Знала, как будто это ее ударили.

Форест хотел, чтобы она убежала, бросив его. Но Айрис стиснула зубы и встала, вспомнив про меч, оставленный на буфете.

Она знала эту квартиру как свои пять пальцев. Могла ходить по ней в полной темноте и двигаться бесшумно. Но когда она вошла в гостиную, внутрь проникал луч света от уличного фонаря. Айрис увидела разбитый стол и осколки чайных чашек на полу. Пузырьки с лекарствами Фореста разбились, и из них высыпались таблетки. Она увидела две тени, которые боролись друг с другом возле дивана, верхний противник неустанно колотил другого.

Форест снова закричал.

– Где она? – спрашивал незнакомый голос. – Где твоя сестра?

Ему нужна была она. Айрис потянулась за мечом.

Она вытащила клинок из ножен, и куртка упала. Дрожа, она шагнула вперед, думая о том, не вывихнет ли суставы, поднимая меч, и с запозданием вспоминая, что говорила о нем Энва.

«Он режет кости и плоть как нож – масло, если только сначала его владелец предложит клинку и рукояти отведать его собственной крови. Жертва, чтобы ослабить себя и ранить собственную руку прежде, чем нанести удар».

Поколебавшись, Айрис прикоснулась к лезвию меча и поморщилась, когда сталь ужалила ладонь и потекла горячая кровь. Удерживать рукоять обеими руками было больно, металл стал скользким. Айрис никогда не чувствовала себя такой неуклюжей, когда держала что-то в руках.

Но она снова шагнула вперед, и под ее ногой хрустнул осколок заварного чайника.

Злоумышленник перестал бить ее брата и повернулся. На его лицо упал свет.

Айрис узнала его. Один из людей Дакра. Вэл. Тот, кто приносил в «Вестник» статьи Романа. Тот, кто командовал эйтралами и летал на них.

– Положи меч, Айрис, – сказал он, поднимаясь, и протянул руку в перчатке. На костяшках пальцев блеснули металлические шипы. – Идем со мной, и я сохраню жизнь твоему брату.

Форест стонал на полу. Это отвлекло Айрис, она посмотрела на брата. Его лицо было в крови, нос – явно сломан.

Вэл бросился к ней, воспользовавшись тем, что она рассредоточила внимание.

Он собирался выбить меч из ее рук, не сомневаясь, что это будет легко. Но Айрис опустила руки так, что эфес упирался в талию, а острие было направлено вверх. Вэл шагнул прямо на нее, и сталь погрузилась в его грудь.

Он придушенно ахнул, в шоке уставившись на Айрис. На его лице мелькнуло запоздалое понимание, что за меч она держит.

Пока он падал, меч продолжал резать и зацепил две серебряные цепочки, которые висели у него на шее под одеждой – с флейтой и железным ключом. Цепочки порвались под действием зачарованной стали и с мелодичным звоном упали на пол, а клинок продолжал резать вверх, рассекая сердце, грудину и ребра.

«Я только что убила его».

Айрис всхлипнула, но не выпустила меч. Вэл рухнул на пол, и под ним начала растекаться лужа крови. Айрис уставилась на ключ и маленькую флейту – островки в растущем красном озере. Кожа начала зудеть, к горлу подступила тошнота, во рту стало горько.

«Я только что убила человека».

– Айрис.

Она выронила меч и перешагнула через Вэла к брату.

– Ты ранена? – прохрипел он.

– Нет, – сказала Айрис, хотя ладонь горела. – Но вот ты ранен.

Сосредоточившись на брате, она отвлеклась от собственной паники. Взяв с дивана одеяло, она осторожно вытерла лицо Фореста.

– Не так плохо, как выглядит, – ответил он. – Но кто это? Чего он от тебя хотел?

– Один из людей Дакра.

Айрис помогла Форесту подняться на ноги, и они уставились на Вэла, не зная, что с ним делать. Оставить здесь? Похоронить где-нибудь? Сжечь?

Девушка подобрала флейту и ключ.

– Айрис, не надо!

Она не ответила, сжимая ключ, а потом потянулась за мечом и, предупреждая требования и вопросы Фореста, заговорила первой:

– Нам нельзя оставаться здесь на ночь. Нужно уходить.

«Я убила человека», – подумала она, крепко зажмурившись.

И содрогнулась, предполагая, что это убийство будет не последним.

* * *

Отец Этти не удивился, когда глубокой ночью обнаружил на крыльце Айрис и Фореста. В доме горел свет, просачиваясь сквозь ставни, и Айрис стало легче от того, что она не перебудила семью подруги в такой поздний час.

Мистер Эттвуд бросил лишь один взгляд на Айрис с растрепанными волосами и мечом в ножнах за спиной и на Фореста с разбитым лицом, после чего открыл дверь пошире.

– Простите, – запыхавшись после быстрой ходьбы, проговорила Айрис. – Я… мы не знали, куда идти.

Из дома тянуло ароматами патоки и сахарного печенья, от которых Айрис чуть не упала на колени.

– Заходите, заходите, – сказал мистер Эттвуд. – Похоже, у вас тяжелая ночка, а мы только что заварили чай.

* * *

– Я иногда пеку, если не спится, – сказала Этти, ставя на стол в столовой тарелку с теплым печеньем. – В Блаффе я несколько раз по ночам пекла с Марисоль, и она учила меня рецептам, которые у меня никогда не получались как надо.

Айрис улыбнулась и взяла сахарное печенье. Есть не хотелось, но в сладости, тающей на языке, было что-то такое, что словно бы вернуло ее в собственное тело. Пробило оцепенение.

Форест сидел рядом, благодарный миссис Эттвуд за то, что та зашила ему рассеченную бровь. Тобиас разместился на другой стороне стола, рядом с Этти. Айрис не удивилась, увидев его здесь. Семья Этти настояла на том, чтобы он остался у них на ночь, поскольку его застиг комендантский час.

Все Эттвуды знали о том, что надвигается, поэтому до сих пор не спали. Казалось, что спать в такую ночь невозможно. Только младших братьев и сестер Этти отправили в постели на верхнем этаже, не сказав им о том, что случится утром. Родители хотели, чтобы ночь казалась детям совершенно обычной, словно волноваться не о чем.

– Мы завтра пойдем к Макнилам, – сказала миссис Эттвуд, ставя чайник со свежезаваренным чаем. – Их дом стоит на силовой линии. Там мы будем в безопасности.

Мистер Эттвуд кивнул, хотя выглядел встревоженным.

Тобиас почти не говорил, потерявшись в своих мыслях и жуя четвертое сахарное печенье. Этти поймала взгляд Айрис с другой стороны стола. Ни одна из них не упоминала о предстоящей им миссии в подземном царстве, и они не знали, как преподнести эти новости.

К трем часам утра чай выпили, печенье съели, и все перешли в гостиную, где сидеть было удобнее. Пока мистер Эттвуд разжигал огонь в камине, Айрис помогала Этти отнести тарелки на кухню.

– Имеет вообще смысл мыть их? – вздохнула Этти. – Этого дома завтра уже может не быть. Хотя, если что-то здесь и сохранится, вот увидишь – это будет раковина на кухне.

Айрис повернула кран и все равно начала мыть посуду.

– Мне нужно тебе кое-что сказать.

Этти встрепенулась.

– Что? Ты сегодня пустила меч в ход, да? Я вижу, что у тебя рука перевязана.

Айрис поморщилась.

– Да, но это не всё. – Она сделала паузу, подавая Этти чашку, чтобы та ее вытерла. – Я нашла ключ.

– В подземное царство? – прошептала Этти.

Айрис кивнула.

– И еще мы с Киттом составили план. Мы с тобой встречаемся с ним к северу от реки, чтобы он передал нам ключ или, в худшем случае, провел через дверь в своей гостиной. Он хочет пойти с нами вниз. Но теперь, когда у меня есть ключ… думаю, после того, как наши родственники окажутся в безопасном месте, нам следует просто пройти через первую попавшуюся дверь. Потому что идти на другой берег, к Китту, с мечом и со скрипкой будет слишком рискованно.

Этти молчала, обдумывая ее слова.

– Айрис, ты уверена? – Она повесила чистые чашки на крючки. – Могу представить, как тебе хочется увидеть Китта перед тем, как все начнется. И чтобы он пошел с нами.

Мгновение Айрис не могла говорить. Повязка на руке теперь промокла, и порез на ладони начал болеть.

– Да, уверена, – наконец сказала она, вручая Этти следующую чашку. Она выдавила улыбку, чтобы прогнать печаль с лица подруги. – Я уверена, что увижусь с ним завтра. Когда все закончится.