45 · Сто раз, тысячу раз

Роман знал, что задержался слишком надолго. Он старался не думать о последствиях, провожая Айрис домой. Одной рукой он держал ее за руку, в другой нес замотанный в куртку меч. Народу на улицах было еще меньше, чем он предполагал. Даже члены «Кладбища» попрятались по своим логовам, как будто чуяли, что конец близок. Легкий подземный рокот вынуждал людей задергивать занавески, запирать двери и крепче обнимать близких.

Дом Айрис показался впереди, когда начал сгущаться туман. Огни блестели как упавшие звезды. Роман остановился между уличными фонарями на бархатном участке тени, но все равно видел Айрис, хотя и неотчетливо. Видел, как туман переливался радугой на ее волосах. Как сияли ее глаза, и как она приоткрыла губы, глядя на него.

– Хочешь зайти? – предложила она. – Там Форест. Уверена, он хотел бы с тобой поздороваться.

Роман неуверенно переступил с ноги на ногу. Форест вызывал у него противоречивые чувства, и он не хотел, чтобы Айрис об этом знала. Главная проблема была в том, что он видел, как Форест во время бомбежки Блаффа тащил ее, не подозревающую, кто он. Как Форест намеренно убегал от Романа, разлучая его с Айрис.

Однако, пожив среди войск Дакра, сбитый с толку и одинокий, с незаживающими ранами… Роман стал лучше понимать жизнь. Как будто раньше он смотрел на нее через перископ, а теперь видел весь необъятный горизонт. Кроме того, Роману странным образом казалось, что он с самого начала знал Фореста по письмам Айрис.

– Боюсь, мне пора возвращаться, – сказал он, и это была правда. – Но с Форестом я бы хотел встретиться. Может, прогуляемся все вместе в Приречном парке?

В парке, который к завтрашнему вечеру мог исчезнуть с лица земли.

Айрис кивнула, но Роман заметил, как она сглотнула. Он не понял, стояли ли слезы у нее в глазах, но у него уже наворачивались.

Китт поцеловал ее на прощание. Хотел сделать это нежно, но вышло яростно, и от покусываний и вздохов по всему его телу пробежала дрожь. Айрис так вцепилась в него, что он знал: если не оторвется от нее сейчас, то не сможет никогда. Он пойдет в ее квартиру. Он сорвет с нее и с себя мокрую одежду и ляжет в ее постель. Прижмет ее к сердцу и будет молиться, чтобы утро никогда не наступило.

– Доброй ночи, Уинноу, – прошептал он, отдавая ей меч. Он отступил на шаг, удивившись, как болезненно действует на него расстояние между ними. Как будто у него треснуло ребро. – Увидимся завтра.

– Хорошо, – ответила Айрис, но ни один из них не сдвинулся с места.

Они составили план встретиться в северной части города. Айрис и Этти воспользуются приглашением Дакра укрыться в безопасности. Роман надеялся, что раздобудет ключ и отдаст его девушкам в половине двенадцатого. Если стащить ключ не удастся, останется один вариант: провести их в особняк и расчистить путь к порталу в гостиной.

– Я постою тут, – сказал Роман. – Пока ты не войдешь.

Айрис сделала шаг, не отводя от него взгляда.

Ее озарил свет фонаря, а потом она развернулась и побежала по лестнице в свою квартиру. Роман ждал, держа руки в карманах. Сердце подскочило к горлу. Лишь убедившись, что Айрис благополучно зашла и закрыла за собой дверь, он побрел по темным улицам на северный берег реки.

В место, которое называл домом, хотя теперь казалось, что особняк Киттов как никогда далек от этого понятия.

* * *

«Хорошо».

Это пустое слово было последним, что она сказала ему.

Айрис оцепенело вошла в квартиру и заперла за собой дверь.

«Хорошо», как будто они назначили завтра встречу за чаем. Как будто мир не собирается рухнуть и сгореть.

– Айрис? Это ты?

Айрис опомнилась, когда с кухни донесся голос Фореста.

– Да.

Она положила меч на буфет и поспешила к брату. Форест оторвал ее от пола в медвежьих объятиях, выжав воздух из ее легких. Айрис чуть не рассмеялась. Так он обнимал ее в прежние времена, когда мама еще была с ними. До того, как все полетело под откос.

– Боги, Айрис. – Форест поставил девушку на пол. – Я так за тебя переживал.

– Знаю, но со мной все хорошо. – Она улыбнулась, чтобы успокоить его. – Отделалась царапинами на коленях.

Утром она позвонила в автомастерскую из «Трибуны», зная, что новости о бомбе в Зеленом квартале разнеслись по городу. Она никогда не слышала, чтобы голос Фореста так дрожал, как тогда на линии, и теперь чувствовала себя виноватой, что пришла домой так поздно.

– Приндл здесь? – спросила она.

– Нет, она сегодня проведет вечер с семьей. Ты тоже должна была давно вернуться.

– У меня было срочное дело в типографии. Ушло больше времени, чем я предполагала. – Она направилась в свою комнату. Мысли все еще путались в голове. – Мне нужно тебе кое-что сказать, но сначала переоденусь.

– Интересно, – отозвался Форест. – Потому что у меня тоже есть для тебя новости.

Почему у Айрис так сжалось сердце? Почему она решила, что новости плохие?

– Приготовлю нам чай, – предложил брат, словно почуяв ее тревогу.

Когда Айрис вернулась в гостиную, Форест сидел на диване. На столе их ждал чайник с черным чаем и две чашки. Айрис с благодарностью взяла одну и принялась греть холодные пальцы о горячий фарфор.

– Сначала ты, Форест, – сказала она, садясь рядом с ним на диван.

– В общем, – начал он, почесывая челюсть. Похоже, он пытался отрастить бороду, но она по-прежнему была слишком редкой. – Ты же знаешь, что на прошлой неделе я был у врача? Он дал мне лекарство, чтобы облегчить симптомы, и оно помогало, но еще хотел, чтобы я прошел рентген. Он сделал его, и… вчера я ходил к нему узнать результат.

Айрис подготовилась ко всему. Ни о чем не думая, она спросила:

– И какие же результаты?

Он вздохнул, уставившись в чай.

– Во мне по-прежнему находятся фрагменты пули. Думаю, когда Дакр исцелял меня, он умышленно их оставил. Чтобы они стали наказанием, если я его брошу. Может, он даже решил, что боль в конце концов приведет меня обратно к нему. Но теперь я понимаю, что постепенно, с каждым днем, мне становилось все хуже.

К глазам Айрис подступили слезы. Она поставила чай, повернулась лицом к Форесту и взяла его за руку.

– Мне так жаль, – прошептала она. – Даже представить не могу, каково это, Форест.

Он усмехнулся. Хотел отмахнуться, но руки у него дрожали, и он тоже поставил чашку.

– Плохая новость в том, что нужно хирургическое вмешательство. Хорошая: доктор считает, что может удалить все фрагменты, и хотя симптомы могут сохраниться, они будут не такими сильными. Лекарства помогут с этим справиться.

– Я буду рядом, чтобы помочь. Когда назначена операция?

– В следующий день Мира.

Теперь Айрис молчала в нерешительности. Больница находилась к югу от реки, и она не удивится, если Дакр сбросит бомбу и туда.

– Что такое? – прошептал Форест, прочитав выражение ее лица.

Айрис рассказала об ультиматуме Дакра. Как ей пришлось мчаться в типографию, чтобы внести правки в газету, и что, по ее мнению, определенные улицы и дома будут в безопасности при бомбардировке. Ей стало неприятно от того, что слова прожигали ее как дым. От того, как быстро погасла в глазах Фореста надежда – надежда на выздоровление и на будущее.

Он откинулся на спинку дивана, уставившись в потолок, покрытый пятнами из-за протекающей крыши.

– Здесь мы не будем в безопасности, да?

Айрис не знала наверняка. Иногда в квартире происходили странности, но она не была уверена в причине: проходили ли здесь силовые линии или просто здание было очень старым. Оглядевшись, она попыталась представить, каково будет, если их дом превратится в руины, но по-прежнему чувствовала оцепенение.

– Думаю, нам нужно уйти в убежище. Я знаю несколько хороших мест недалеко отсюда.

Она чуть не ляпнула, что не сможет быть с Форестом все время и что пока Оут будет рыдать, ей придется спуститься под землю. Но слова отдавали ржавчиной, и она оставила их при себе и потянулась к толстой книге на столе.

– Книга Приндл?

Форест обрадовался возможности отвлечься.

– Да. Я читаю ей по вечерам. Она пытается убедить меня, что мне на самом деле нравится художественная литература, просто нужно найти подходящую историю.

– А мне почитаешь?

Брат застенчиво улыбнулся, но взял книгу и открыл на том месте, где они с Сарой остановились.

– Я могу тебя усыпить.

– Хорошо. – Айрис натянула на ноги одеяло.

«Хорошо». Опять это слово. Оно не подходило к этому вечеру, а может, подходило, она просто не понимала до этого момента.

Айрис позволила себе расслабиться, слушая чтение Фореста, его успокаивающий глубокий голос. Она не говорила ему, как сильно боялась спать одна из-за того, что могло ей присниться. Взрывы, изуродованные тела, кровь и Дакр, преследующий ее сквозь дым. Она не говорила, что боялась, но чем дальше он читал, тем сильнее отступали ее страхи. Они притаились по углам, но явно ослабели – уверенное, лучезарное присутствие Фореста разгоняло мрак.

Айрис уснула, положив голову ему на плечо.

* * *

Роману не нужно было пробираться в поместье тайком. Как только Айрис вышла из гостиной, он решил обратиться к Дакру напрямую, хотя сердце его сгорало на медленном огне. Глядя богу в глаза, он спокойно спросил, не нужно ли проследить за ней.

– Зачем? – осведомился Дакр.

Подозрений в его голосе не было, он лишь хотел уточнений.

– Убедиться, что она сделает, как вы просили, – ответил Роман.

– Думаешь, она ослушается?

– Вы же видели, сэр, какая она упрямая?

Дакр задумался, но по непонятной причине согласился.

Роман совершенно спокойно вышел через главные ворота и теперь, несколько часов спустя, возвращался. Он знал, что превысил отведенное время и что Дакр будет спрашивать, почему он задержался. Также он знал, что нужно стащить ключ со стола, где тот валялся на кипе бумаг, потемневший от крови капитана Лэндиса.

Роман думал об этом, когда подходил к парадным дверям. Туман осел капельками на его плаще, впитался в волосы. Китт закашлял в кулак, снова и снова, прочищая легкие, несмотря на острую боль в груди. Он сглотнул, хотя вкус был ужасным, и желудок скрутило тошнотой.

Когда дверь со стоном открылась, мысли его были далеко. Его встретили двое молчаливых солдат с каменными лицами. Роман шагнул между ними; мокрые ботинки чавкали на полу прихожей.

– Господин главнокомандующий ждет тебя за штабным столом, – сказал один из солдат.

Нельзя заставлять Дакра ждать, но Роман был готов. Он кивнул и свернул в гостиную, но с каждым шагом его уверенность таяла, пока он не почувствовал себя пустой оболочкой того, кем был совсем недавно с Айрис.

Дверь гостиной была открыта, и в коридор струился свет. Роман вошел внутрь, с удивлением обнаружив, что в комнате собралось несколько человек.

Дакр сидел за столом в своем любимом кресле. За его спиной потрескивал огонь в камине, а на лице танцевали тени. Рядом с ним стояли четыре офицера, и среди них – лейтенант Шейн. Мистер Китт тоже присутствовал. Роман никогда не видел отца таким изможденным. Он безвольно обмяк в кресле, будто потерявший всякую надежду.

Именно отчаяние в воспаленных глазах отца заставило сердце Романа дрогнуть.

Что-то было не так.

– Господин? – произнес Роман, переводя взгляд на Дакра. – Она доставила статью в типографию. Статья должна выйти завтра на первой полосе «Печатной трибуны», как вы того желали.

– Ты изрядно задержался, Роман, – ответил Дакр, как будто не слышал, что он говорил. – Как прошло?

– Она довольно много времени провела в типографии. Чтобы внести изменения в номер… Главный печатник долго не соглашался.

Дакр хмыкнул и улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. Он провел зубами по нижней губе.

– Почему ты ограбил меня?

У Романа перехватило дыхание.

– Сэр?

– Разве я плохо к тебе относился? Разве не дал больше свободы, чем большинству? – Долгое, мучительное мгновение Дакр буравил его взглядом. – Обыщите его.

Два солдата, которые встречали Романа у входа, вышли вперед. Грубо сорвали с него плащ и начали охлопывать.

«Не сопротивляйся», – сказал себе Роман, хотя весь ощетинился.

– Сэр? – спросил он. – Я не понимаю.

Дакр не ответил. Солдаты ничего не нашли, кроме зеленой книжки. Они швырнули ее на стол, и Роман наблюдал, как Дакр пролистал хрупкие страницы. Он изогнул бровь, обнаружив, что там не было никаких спрятанных сообщений. Ничего, что можно было бы поставить в вину Роману. Это была просто книга про птиц, и Дакр, фыркнув, бросил ее в огонь.

Роман вздрогнул, когда книга Айрис вспыхнула ярким пламенем. Она медленно растворялась в дыму, оставляя завитки пепла. Но слова и иллюстрации сохранились, выжженные в его памяти.

Он думал о совах, цаплях, альбатросах, соловьях. Посвященные им страницы были самыми потрепанными – с загнутыми уголками и замызганные, как будто их листали множество рук, перечитывали снова и снова.

Он думал о птицах, которые ломали крылья, не желая сидеть в клетке.

– Где ключ, Роман? – спросил Дакр.

– Какой ключ?

– Не прикидывайся. Я знаю, что ты видел его на этом столе. Он лежал здесь утром до визита Айрис Уинноу, а теперь исчез. Что ты с ним сделал?

Роман отчаянно соображал. Ладони вспотели.

– Перед приходом Айрис со стола убрали всю важную информацию, унесли в заднюю комнату. Чтобы она не увидела ничего лишнего. Вы сами так распорядились, сэр, и ключ, должно быть, где-то потерялся…

– Сколько еще ты мне лгал? – перебил Дакр.

Роман застыл. Это была проверка, но он не знал, что ответить.

В коридоре послышались шаги. Ленивые, уверенные. Через секунду Роман почувствовал, как позади него угрожающе остановилась высокая фигура, мокрая от дождя.

Роман повернулся и увидел Вэла, который буравил его взглядом.

– Доложи, – приказал Дакр.

Вэл посмотрел на бога.

– Он шел за ней до типографии, как и сказал вам. Долго ждал снаружи, пока Уинноу не вышла. Она пошла по улице, он следом за ней. Когда она завернула в «Трибуну», он тоже. Они пробыли там час или около того, после чего он проводил ее домой. Они… довольно романтично попрощались.

Кровь отхлынула от лица Романа. До этого момента, до того, как он понял, что Дакр послал Вэла следить за ним, Роман верил, что сможет выкрутиться. Даже с учетом паранойи Дакра по поводу пропавшего ключа. Но теперь он понял, что все кончено. Что он не может ничего сказать, не может сплести какую-нибудь ложь, чтобы выбраться из паутины.

– Я так понимаю, Айрис Э. Уинноу – это Айрис Элизабет Уинноу, – произнес Дакр ровным, мрачным тоном.

Роман быстро перевел взгляд на бога и наконец заметил бумаги, разложенные перед ним на столе. Страницы с почерком Романа. Его признание, которое было у Шейна.

Все кончено.

Притворяться больше не нужно.

Роман посмотрел на лейтенанта.

Вид у Шейна был скучающий; он стоял, сцепив руки за спиной и полуприкрыв глаза. Но когда их взгляды встретились, у него раздулись ноздри.

Роман хотел спросить его почему. Почему он выдал его сейчас? Китт сжал кулаки, и ногти впились в ладони. Не следует ли ему в ответ тоже разоблачить Шейна?

«У тебя нет доказательств».

Эта правда прозвенела внутри него, словно он был пустым. Роман сжег письмо, которое дал ему Шейн, потому что боялся держать его при себе. Теперь это казалось ошибкой, хотя в конечном итоге, возможно, никакого значения это не имело.

Шейн бросил Романа в волчье логово, чтобы спастись самому.

А вот Роман не поступил бы с ним так. Даже теперь, перед лицом немилости, Китт не хотел бы видеть другого человека отданным на растерзание коварному богу.

«Я сыграл свою роль, и меня перехитрили».

Но в груди болело при мысли об Айрис. Завтра ее успех зависит от него.

Молчание Романа затягивалось. Дакр выпрямился во весь свой угрожающий рост. Казалось, все стены и все люди в комнате притягивались к нему, словно он был водоворотом. Упавшей звездой. Центром притяжения.

– Я задам тебе четыре последних вопроса, Роман, – произнес Дакр. – Четыре вопроса, на которые ты можешь ответить. Выбирай слова с умом, потому что больше я не потерплю лжи.

Роман чуть кивнул в ожидании.

– Почему ты предал меня? – спросил Дакр. – Почему выдал Айрис Элизабет Уинноу информацию о Хоукшире? Разве я не был к тебе добр? Разве не спас тебя?

Роман выдохнул. Он думал над ответом, над тем, что и как хотел сказать, когда его отец резко встал с кресла.

– Господин главнокомандующий, – умоляюще произнес мистер Китт. – Прошу, мой сын нездоров, как вы видите, и…

Дакр поднял руку.

– Молчите. Пусть говорит Роман.

Мистер Китт склонил голову.

Роман не смотрел на отца, но краем глаза уловил, как тот дрожит. Странно было видеть некогда грозного отца таким униженным.

– Я предал вас, – начал Роман, – потому что люблю ее.

Дакр не ожидал такого ответа. Похоже, он был озадачен, а затем рассмеялся – громко и язвительно:

– И это повод погубить себя? Надо же, вы, смертные, думаете сердцем, когда нужно думать головой.

– Я предал вас, потому что люблю Айрис Элизабет Уинноу, – продолжал Роман ровным тоном, словно не слышал насмешки Дакра. – Она представляет все хорошее в этом мире, а ваше нападение на Хоукшир, если говорить коротко, угрожало ей.

– Я не мог бы жить в мире, где она убита из-за вашего эгоизма, поэтому предупредил ее. Я не мог бы жить в мире, где вы убиваете и раните бесчисленное множество людей и частично исцеляете их, чтобы задурить им головы и заставить чувствовать себя в долгу перед вами. Вы, сэр, так и не исцелили меня как следует. Да и именно вы были виновником моих ран. Если бы не вы, я бы никогда не надышался газа, который повредил мои легкие. Если бы не вы, в мою ногу никогда не попала бы шрапнель.

Как это жестоко и страшно – быть божеством, наделенным такой силой, и при этом таким мелочным и напуганным, чтобы предпочесть проводить свои бесконечные дни, причиняя вред другим! Вместо того чтобы дать нам выбор полюбить вас за то, каким добрым вы могли бы быть, вы заставляете прислуживать под угрозой боли и запугивания. Это непростительно, и этот урок вы усвоите слишком поздно, когда проиграете нам войну.

Вы не спасали меня, как утверждаете, на поле за Авалон-Блаффом. Не вы спасли меня, а Айрис.

Дакр обрушил на стол кулак. Его губы изогнулись в зловещей усмешке. Его бессмертная красота преобразилась в нечто настолько безобразное, что Роман поморщился, увидев под кожей настоящие кости. Прогнившее сердце Дакра – бога, который любил только самого себя.

– Ты предал меня из-за женщины? – спросил Дакр. – Ты величайший дурак в моем войске, а также мой величайший позор.

Эти слова нисколько не задели Романа. Он улыбнулся, чувствуя себя так, будто проглотил пламя. Это пламя озарило его до мозга костей, сияло в его венах.

– О, я предал бы вас сто раз, – сказал он, повышая голос. – Я предал бы вас ради нее тысячу раз.

– Довольно! – прогремел Дакр.

Напряжение искрило в комнате, как молния. Роман ждал удара.

Он не боялся. У него тряслись колени, но больше из-за азарта. Он сказал те слова, какие хотел, – высказал то, что чувствовал, и не собирался об этом жалеть.

– Отведи его вниз и закуй в одном ряду с предателями, – приказал Дакр Вэлу.

Роман не сопротивлялся, когда Вэл схватил его сзади под руки и вывернул, заставляя подчиниться.

– А потом, когда он будет надежно закован, – продолжал Дакр, и в голосе его зазвучало удовольствие, – ступай за Айрис. Приведи ее ко мне. Я хочу еще раз с ней поговорить.

– Нет, – прошептал Роман. Вся мощь приказа Дакра обрушилась на него словно меч, рассекая напополам. Он начал биться, пытаясь вырваться из железной хватки Вэла. – Нет!

Он кричал, пока не сорвал голос. Вэл тащил его к порталу, который был открыт, как разинутая пасть, затянутая тенями подземного царства. Роман усложнил ему задачу и почти вырвался, не обращая внимания на синяки, но тут сам Дакр навис над ним.

Бог занес руку и согнул пальцы.

Роман ахнул, когда его легкие сжались в ответ.

Силы покидали его тело, и он начал оседать на пол. Перед глазами вспыхнули звезды. Но он мысленно прошептал ее имя. Уцепился за него, когда его начала поглощать тьма.

«Айрис».