44 · Железо и соль

На улице почти стемнело, когда Айрис подошла к ближайшей трамвайной остановке и стала ждать под светом уличного фонаря. Хелена решила остаться в типографии на всю ночь, чтобы помогать Лоуренсу. Айрис она отпустила вскоре после того, как согласилась на идею с «Вестником».

– Малыш, тебе нужно попасть домой до наступления ночи, – сказала она, наконец зажигая сигарету. – Наверняка тебя очень хочет видеть брат.

Айрис не протестовала. Теперь, когда она сдала статью, на нее накатила усталость. И ей нужно было попасть домой, она хотела повидаться с Форестом. Но потом девушка вспомнила про меч, по-прежнему спрятанный под столом Хелены.

Вздохнув, Айрис направилась к «Печатной трибуне». Идти от типографии было недалеко, и, к счастью, Айрис успела до того, как ушел последний редактор.

– Запрешь за собой, хорошо, Уинноу? – попросил он, натягивая плащ.

Айрис села за свой стол, как будто собиралась работать всю ночь, и кивнула.

– Да, конечно. Доброй ночи, Франк.

Подождав, пока стихнут его шаги на ступеньках, она встала, сняла с вешалки запасную куртку и побежала в кабинет Хелены, беспокоясь, что меч мог пропасть. Но он лежал на том же месте, где его оставили.

Айрис опустилась на колени и завернула ножны в куртку. Ничего лучше, чтобы не выставлять оружие на показ на пути домой, она придумать не смогла, Боги, что делать, если ее поймает патруль «Кладбища»? Она уже собиралась встать, неуклюже таща, как снова услышала шаги. Они становились громче. Кто-то спускался по ступенькам в «Трибуну».

Айрис осталась под столом Хелены. Она не заперла дверь, когда Франк вышел, думая, что никто сюда не придет, когда комендантский час уже на носу. Но теперь она застряла в кабинете Хелены, не зная, кто там.

Девушка услышала, как открылась и закрылась входная дверь. Шаги вокруг столов были нерешительные, как будто пришелец заблудился или что-то искал.

Айрис затаила дыхание, когда он приблизился к кабинету Хелены. «Уходи», – подумала она. Вряд ли этот кто-то пришел с добрыми намерениями. Но потом она услышала приглушенный кашель, и кто-то прочистил горло.

– Айрис?

Голос был знакомым.

Она вскочила на ноги, не выпуская меч, и вытаращилась на человека, которого совершенно не ожидала здесь увидеть.

– Китт?

Он открыл дверь кабинета, и на лицо Айрис упал свет настольных ламп.

– Часто ты прячешься под столами, Уинноу? – протянул он.

Озорство в его голосе, легкая улыбка на губах; то, как прозвучала ее фамилия… Как будто они вернулись назад во времени, и у Айрис заныло в груди. Она подавила рыдание, но не могла не огрызнуться.

– Бывает, что прячусь. – Потом она понизила голос: – Что ты здесь делаешь?

– Хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Что ты благополучно добралась домой. Я ждал у типографии и удивился, что ты пошла сюда. – Роман устремил взгляд на сверток в ее руках. – Мне нужно знать, что это?

– Уверена, что нужно. Сейчас только вынесу его на свет. Вот, давай на мой стол.

Айрис прошла мимо Романа, лишь чуть-чуть не задев его грудь. Но она слышала, как он резко втянул воздух, и у нее участился пульс.

Китт пошел за ней к рабочему столу, на котором царил полный бардак. А у кого сейчас было время поддерживать порядок? В пишущей машинке торчал лист с оборванной на середине фразой, несколько книг лежали открытые, а кроме того, была навалена куча бумаг. Айрис незаметно убрала с глаз долой тарелку с засохшим тостом.

Роман смотрел, как она разворачивает куртку и открывает меч в ножнах.

Он присвистнул.

– Жена, ты что, украла его в музее?

– Я похожа на вора? – скривилась Айрис. – Наверное, лучше не отвечать.

– Теперь можно рассмотреть тебя получше, – улыбнулся Роман, медленно оглядывая ее сверху вниз, а потом снизу вверх. – Кстати, мне нравится твоя новая стрижка.

Айрис фыркнула, но щеки у нее вспыхнули. Она провела рукой по волосам. Укладка стилиста еще сохранялась, и кончики теперь доставали до ключиц.

– Спасибо. А этот меч мне дали.

– Кто дал?

– Энва.

Роман застыл. Разинув рот, он слушал каждое ее слово, пока Айрис рассказывала о событиях прошлой ночи: о бомбе, о том, как нашла убежище в музее. О сне. О том, что открыла ей Энва.

– Ты был прав, Китт, – заключила она. – Энва убила Альву, Мира и Луза и забрала себе их силы, но только как предупредительную меру, чтобы Дакр не похитил их магию, когда проснется. Правда, это дорого ей обошлось: ее собственный дар музыки ослаб, и ей приходится жить здесь, в Оуте.

– А почему она заодно не убила и Дакра в могиле? – резко спросил Роман. – Тогда она избавила бы нас от множества бед.

Айрис задумалась, кусая губу.

– Не знаю. Я не понимала, кто она, пока сон не начал рассеиваться. Жаль, что не удалось поговорить с ней подольше.

Роман молча смотрел на меч, потом произнес:

– А теперь она хочет, чтобы ты убила Дакра.

– Да.

– В ее распоряжении столько силы, и все равно она приказывает тебе сделать это.

– Энва мне не приказывала, – возразила Айрис, но тут же подумала: почему она оправдывалась?

Убеждения «Кладбища» казались все более понятными. Похоже, вмешательство богов никогда не приносило людям никакой пользы. Всегда был какой-то подвох.

– Я не знаю, как заманить Дакра в подземное царство, где его можно зачаровать музыкой, – призналась она.

Роман начал расхаживать по комнате, запустив руку в волосы. Айрис осторожно отложила меч и села на край стола, свесив ноги и ожидая, пока Китт разберется в своих диких идеях. Наконец он остановился и повернулся к Айрис, глядя на нее потемневшими блестящими глазами.

– Помнишь, когда мы были в окопах, лейтенант Ларк рассказывал, что эйтралы никогда не появляются на фронте, а летают только над мирными городами, в километрах от места боевых действий?

Айрис кивнула.

– Думаю, это потому что Дакр управляет эйтралами, когда они сбрасывают бомбы, и делает он это, находясь под землей, – продолжал Роман. – А во время обстрела окопов он хочет быть наверху, чтобы наблюдать за атакой. Во время затишья, когда по многу дней ничего не происходило, он спускался вниз и выпускал эйтралов, чтобы нагонять страх на мирных жителей. Он всегда полностью контролировал этих тварей.

Айрис провела пальцем по контуру губ.

– Если это так, то Дакр…

– Спустится под землю завтра, когда будет бомбить город, – закончил Роман. – У нас на заднем дворе стоят штабеля ящиков. Это бомбы, которые он хочет пустить в ход. Он будет посылать эйтралов, одного за другим. Твари будут подбирать бомбы, нести на юг и там сбрасывать. Вот тогда нам нужно сделать свой ход.

– Нам?

– Неужели ты думаешь, что я отпущу тебя одну?

– Со мной будет Этти.

– И каким порталом вы хотите воспользоваться?

– Тем, что в твоей гостиной?

– Она хорошо охраняется. Вряд я смогу провести вас туда.

– А что насчет ключей?

Роман потер челюсть.

– Возможно, я сумею добыть ключ. Вчера на штабном столе лежал бесхозный.

От мысли, что Китт украдет один из драгоценных ключей Дакра, Айрис похолодела. Она молчала, отчаянно стараясь придумать другой способ, но ничего не находила. Либо пройти через дверь в гостиной, которую охраняют солдаты Дакра, либо отпереть ключом собственный портал.

– Хотелось бы, чтобы до этого не дошло, – сказала она.

Выражение лица Романа смягчилось, как будто ее слова задели больное место. Он подошел ближе и стал между ее ног. Оперся на стол, поставив руки по бокам от Айрис и словно заключив ее в клетку.

Айрис не шевелилась, как завороженная. Их взгляды встретились.

– Китт, если бы ты прикоснулся ко мне сегодня, – прошептала она, – я больше не смогла бы скрывать, кто ты для меня. Кто я для тебя.

– Так? – Он коснулся большим пальцем ее колена сразу под юбкой. Прикосновение было мягким, но собственническим. – Или так, Айрис?

Девушка почувствовала, как его пальцы ласкают ее руку, а потом плечо. Они остановились на пуговицах ее блузки.

– Да.

Она запрокинула голову, когда почувствовала его губы на своем горле.

– Думаешь, я позволил бы ему приказывать мне, когда и как прикасаться к тебе? – хрипло проговорил Роман, проводя губами по ее скуле. – Думаешь, я позволил бы ему украсть этот последний момент? Когда я сдамся только тебе одной, возьму тебя на руки и сгорю с тобой прежде, чем наступит конец?

– У нас это не последний момент, – сказала она, удерживая его взгляд.

Но его утверждение давило как приговор судьбы.

Она обхватила его ногами, и ее юбка растеклась по столу, по бумагам и книгам. Пишущая машинка поблескивала, когда стол под ними затрясся.

– Напиши для меня историю, Китт, – прошептала она, целуя его лоб, впадины на щеках. Его губы и его горло, пока не почувствовала, что любовь – топор, который рассек ее грудь, и сердце билось на открытом воздухе. – Напиши мне историю, в которой я каждую ночь печатаю для тебя, а потом прячу записки у тебя в карманах, чтобы ты нашел их, когда будешь на работе. Напиши историю, в которой мы впервые встретились на углу улицы и я пролила кофе на твой дорогой плащ. Или в которой мы столкнулись в нашем любимом книжном магазине, и я посоветовала тебе стихи, а ты мне – мифы. Или в магазине деликатесов перепутали наши сэндвичи. Или мы оказались рядом на бейсбольном матче. Или я осмелилась сесть на поезд, идущий на запад, чтобы узнать, как далеко я смогу забраться, а ты тоже ехал в нем.

Она сглотнула сквозь боль в горле и откинулась, чтобы поймать его взгляд. Осторожно, как будто он ей снился, коснулась его волос. Убрала со лба его темные пряди.

– Напиши историю, где это не конец, Китт. Напиши и заполни мою пустоту.

Роман удерживал ее взгляд, и в его глазах блестело отчаяние. На его лице мелькнуло выражение, которого она никогда не видела раньше, – смесь удовольствия и боли, как будто он тонул в ней и ее словах. Эти слова были как железо и соль, клинок и снадобье, и он делал последний вдох.

«Пожалуйста, – молила Айрис, притягивая его к себе. – Пусть это будет не конец».

Но это делало их слияние более сладким, более острым. Кожа блестела, как покрытая росой, вдохи сменялись выдохами, а имена превратились в прерывистый шепот.

Чтобы написать историю, которую оба хотели этой ночью.

Думая, что это будет в последний раз.