Эпилог · Заключительный аккорд

Она заказала такой же чай и пирожное, какие брала каждый раз в День Дакра, когда приходила в кафе. Ее всегда обслуживал один и тот же голубоглазый официант, и хотя он знал наизусть ее любимый заказ, все время забывал ее лицо после того, как она расплачивалась и уходила.

Для него это была всего лишь еще одна посетительница. Вежливая, но сдержанная, предпочитающая столик на одного во дворике, откуда можно наблюдать за уличной суетой, попивая чай, который никогда не остывает.

В этот День Дакра Энва провела в кафе Гульда больше времени, чем обычно. Была весна, первый день в году, когда потеплело настолько, что можно сидеть снаружи без пальто. На самом деле она не нуждалась в верхней одежде, поскольку родилась в самых холодных местах небес, но все равно носила ее, когда так полагалось, чтобы слиться со смертными, гуляя по улицам и посещая определенные магазины.

Энва закрыла глаза, почувствовав, как солнце согревает волосы, и невольно коснулась железного ключа, висевшего на шее.

Айрис уступила этот ключ, оставила его в соборе Энвы, спрятав на алтаре.

Энва, если бы захотела, могла открыть портал и пробудить подземное царство. Оно снова уснуло, угаснув до тлеющих углей после смерти Дакра. Но пока в мире есть живое божество, подземный мир не рухнет. Когда-то он был для нее домом, хотя она и не смогла прикипеть разбитым сердцем к этим камням.

Голубоглазый официант подошел к ее столику с круглым подносом под мышкой.

– Еще чаю, мадам?

Наверное, он заметил, что сегодня она задержалась, нарушила свой обычный распорядок. Она с улыбкой сказала:

– Нет. Принесите чек.

Официант с поклоном поставил перед ней чайную чашку и поспешил к другому столику. Энва, как обычно, изрядно переплатила, а потом поднялась, рассматривая высокие здания на другой стороне улицы. За последние годы Оут восстановили, но шрамы войны до сих пор оставались, если знать, куда смотреть.

Вместо того чтобы продолжить свой обычный маршрут и посмотреть репетицию оперы, Энва вошла внутрь кафе Гульда. Там она постояла немного, наслаждаясь суматохой и терпким ароматом свежевыпеченных булочек, и медленно пошла по кафе. Миновала столик, за которым во время бомбежки сидела в синей шали на плечах и с томиком стихов в руке. Айрис и Этти не узнали ее, но Энва наблюдала за тем, как девушки спускались вниз.

Она свернула в темный коридор и подошла к двери уборной.

Энва постояла, глядя на облупившуюся краску на деревянной двери. Ключ на шее нагрелся, и тут ее осенило. Она оставалась пленницей в Оуте с тех пор, как заключила сделку с Альзаном. Она не могла нарушить клятву и выйти за городские ворота или улететь куда-нибудь на крыльях ветра. Но есть ли у нее власть путешествовать по подземному миру? Не просто в снах и иллюзиях, а во плоти?

Когда-то этот мир был для нее клеткой, а теперь дразнил свободой.

Она так давно не видела запад собственными глазами. А также север и юг. Места за пределами Камбрии, где горизонт сливался с морем. Но она чувствовала солдатские могилы в иссохшей и потрескавшейся без ее музыки земле. Души, ждущие, когда она песней проводит их в вечный покой.

Энва вставила ключ в дверь, и замок уступил с легкой дрожью. Дверь открылась, и за ней показались ступени, ведущие в подземное царство, тихое, пыльное и темное.

Она сделала шаг. Потом еще. Ноющими от боли руками она достала арфу, невесомую, спрятанную под плащом в заколдованном кармане, который богиня сплела для нее.

Энва спускалась все глубже по окутанной тенями лестнице, но это место казалось ей знакомым, как будто она мельком увидела свое отражение в полуночной воде. Оно навеяло воспоминания о том времени, когда она в последний раз играла на своем инструменте.

Тогда она песней зазывала смертных на войну. На углах улиц и в прокуренных пабах. На университетском дворе и поросшем мхом речном берегу. Но те стихи не станут последними, даже если она теперь единственное живое божество.

С арфой в руках и магией на кончиках пальцев Энва растворилась в темноте.