Глава 20

Не желая с ним спорить, я опускаюсь на колени. Расстегиваю ширинку его брюк. Богдан моментально приподнимает бедра, и я стягиваю штаны вместе с боксерами. Касаюсь его члена, который уже встал. Сглатываю. Потому что так близко я этот ствол не видела. И он не казался мне настолько огромным. А сейчас…

Мысленно пообещав себе, что быстро справлюсь с приказом Басманова и уйду, наклоняю голову и касаюсь кончиком языка его головки. Слизываю каплю, чувствуя во рту солоноватый привкус. Слышу, как Богдан втягивает воздух сквозь стиснутые зубы. Не поднимаю на него глаз, хоть и очень хочется.

Хочется увидеть выражение его лицо, понять, что он испытывает. Но в то же время я опять обещаю себе, что больше не буду такой послушной. Судя по его словам, если я сбегу, он оставит меня в покое. Вот и проверим. Сбегу и пусть поищет.

не понимая, как вместить в рот этот огромный член, я всё-таки делаю первый шаг. Дрожащий рукой сжимаю его основание и снова подношу к губам, прикрыв глаза. Облизываю и вожу ладонью вверх вниз, слыша, как шипит Богдан. Но мне сейчас плевать. Обида настолько сильна, что я не хочу ни о чем думать.

Снова провожу по головке и, выдохнув, погружаю ее в рот. Я не хотела ничего чувствовать. Видит бог. Я просто хочу побыстрее с этим покончить и закрыться в своей комнате. Однако внизу все сжимается, в животе появляется тяжесть. Желание коснуться себя там не отпускает.

Басманов кладет руку на мою голову, нажимает, и я судорожно всхлипываю. Он не сдерживается, раз за разом толкаясь в мой рот. Запах, вкус во рту — никакого дискомфорта. Это бесит.

Ещё несколько толчков, потом стон… и я чувствую, что он кончает. Не смотря на него, глотаю сперму. Что-то течет по подбородку — плевать. Резко встав, бегу в ванную.

— Мелисса! Сюда!

— Да пошел ты, — цежу сквозь зубы и закрываюсь в ванной. Включаю воду, пока ванна наполняется, умываюсь, чищу зубы.

Нет, не противно. Это все от обиды и боли, что причинили мне слова Басманова.

Вода немного расслабляет. Мозги начинают вставать на место. Дотрагиваясь до губ, которыми целовала и облизывала член Басманова, сглатываю. Опять меня уносит, по телу пробегает что-то горячее, приятной тяжестью скапливается в самом низу живота.

Скольжу рукой по груди, касаюсь пупка… ещё ниже… Провожу средним пальцем по клитору.

— Боже…

Искры из глаз.

Вспоминаю, как он раньше смотрел на меня, как прикасался, как входил. Вспоминаю его пьяный от возбуждения взгляд. Как перекатывались мышцы пресса под кожей буквально минуту назад, когда я ему сосала.

Меня кидает в жар. Чуть ли не до крови прикусываю нижнюю губу. Зажмуриваюсь, усиливая тем пальца, которым нажимаю на клитор, делаю круги вокруг него.

— Господи, — слетает с губ.

Еще несколько секунд — и меня буквально сносит безумной волной оргазма. Боже, что это, если не сумасшествие? Я впервые довела себя до такого состояние. Кончила от мыслей о нем…

Перевожу дыхание.

Не знаю, сколько тут торчу. Теряю счёт времени. Сушу волосы, привожу себя в порядок. А когда выхожу, Богдан разговаривает с кем-то по телефону на лоджии. Не обращая на него внимания, укутываюсь в махровый халат и, заскочив в спальню, закрываю за собой дверь.

Сна ни в одном глазу. Но я заставляю себя не думать о нем, о его словах. Когда отключаюсь, сама не знаю. Однако чувствую, как матрас прогибается под тяжестью тела Басманова. Наклонившись ко мне, он втягивает воздух у моего уха. Что-то шепчет.

От шума в голове я ни черта не могу разобрать. Зато ощущаю, как теплая ладонь ложится на мою талию. Он тянет меня на себя, прижимает к своей груди спиной и, уткнувшись носом в мои волосы, дышит. Сначала шумно, тяжело, потом дыхание нормализуется. Я же больше не могу уснуть. До самого утра думаю, размышляю… Даже планирую свой побег.

На самом деле больше всего мне жаль уходить из университета. Даже если я куда-нибудь переведусь, Басманов найдет меня без особых проблем. Но он же сказал, что я могу уйти, если захочу… Значит, в этот раз искать точно не станет.

Все. Завтра вернусь в свою квартиру. На работу в его заведение выходить не буду. Найду что-то другое. Пусть денег будет мало, зато подальше от Басманова. Учёба, работа… Думать о Богдане будет некогда. И я его забуду. Рано или поздно выкину из головы. Однозначно так и будет. Я постараюсь.

Ближе к утру я, кажется, снова вырубаюсь. А просыпаюсь, почувствовав тяжесть на груди. Распахиваю веки, оглядываюсь. На мне лежит рука Богдана. Утренний свет просачивается из-за штор и падает на лицо.

Интересно, почему он все еще дома?

Наклонив голову, я почти дотрагиваюсь до его плеча. Вдыхаю исходящий от него приятный аромат. Он всегда пахнет вкусно, притягательно. Но сейчас я на него зла, поэтому не стану его трогать.

Едва отодвигаю от себя его руку, чтобы встать, как его пальцы впиваются в мой бок.

— Куда бежишь?

— В ванную.

— Успеешь.

Его хриплый голос заставляет каждый волосок у меня на теле встать дыбом.

Он придвигается ко мне вплотную. Спиной чувствую его эрекцию. Усмехаюсь и где-то там, в глубине души, даже горжусь тем, что он так на меня реагирует. И почему-то я уверена: уйди я прямо сейчас, он придет за мной. Не отпустит.

Выскользнув из его объятий, выхожу из комнаты, слыша ругательства.

— Твою ж мать!

Опять я торчу в ванной некоторое время. Детский сад, да, но пусть своей член успокаивает сам. Больше не буду я его ублажать.

— Открой! — раздается голос Богдана, а потом настойчивый стук в дверь. — Мелисса, не испытывай мое терпение.

— Я в туалет не могу сходить? Отстань от меня, Басманов! Оставь в покое, в конце концов!

Он какое-то время молчит. Я же решаю выйти. До каких пор я собираюсь устраивать тут цирк? Веду себя как ребенок… Но пусть Басманов не думает, что я соглашусь со всем, что он требует.

Раздается дверной звонок. Оглядев меня с ног до макушки, Богдан идёт в коридор. Через минуту возвращается с бумажными пакетами.

— Иди завтракать.

Закатив глаза, иду за ним. Он в одних шортах. Я пялюсь на его широкую спину, желая расцарапать ее до такой степени, чтобы остались следы от ногтей. Неужели нельзя обращаться со мной по-человечески? Неужели нельзя просто быть нормальным, а не таким… абьюзом?

Ну ладно, признаюсь: он нравится мне при любом раскладе. Но если будет относиться ко мне мягче и заботливее, я влюблюсь в него еще больше. Пропаду, да. Но я готова ко всему, лишь бы он не был ко мне так равнодушен.

— Чай налей, — командует.

На мне лишь ночная сорочка. Тянусь за стаканами, встаю на носочки. Уверена, сейчас он таращится на мою задницу. Смеюсь мысленно, заранее зная, что у него опять встал.

Наливаю чай. Богдан кладет на тарелки заказанные кексы и круассаны. На меня не смотрит. Прежде чем опуститься на стул напротив, иду за своим телефоном.

Взяв шоколадный кекс, подношу к губам, открывая последние новости на канале одного из магазин-журналов.

«Богдан Басманов и его любовница», — читаю вслух заголовок статьи. А дальше — фотография, на которой мы садимся в машину. Это было вчера. У моего университета.

— Любовница? Ты… женат?

— Что тебя удивляет? — равнодушие так и льется из него.

— Зачем я тебе? — Мой голос полон обиды. Будто вчерашнего было мало. Смотрю в его глаза, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Еще немного, и я просто взорвусь. Чувствую, как накатывает истерика.

— Я так хочу, — отвечает холодно. На лице — ноль эмоций.

Боже, как же бесит! Как же я его ненавижу!

— Мало ли чего ты хочешь?! Я не игрушка, Богдан! — цежу сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как темнеет перед глазами. Воздуха перестает хватать. Я задыхаюсь от боли, унижения и возмущения, которое так и рвется наружу. Клянусь, ещё немного — и я накинусь на него с кулаками.

— Ты моя игрушка. Захочу — буду любить. Захочу — выброшу на помойку.

Я резко поднимаюсь, и, тыча в него пальцем, выплевываю ему в лицо:

— Нет, я так не хочу. Я не буду твоей любовницей! Ясно тебе? Катись к своей жене! А я сегодня же свалю отсюда и больше не появлюсь в твоей жизни. Не нужен мне чей-то… огрызок!

— Мало ли чего ты хочешь, — возвращает он мне мои же слова. — Никуда ты от меня не денешься. Будешь послушной игрушкой столько, сколько я захочу. — Он встает, подходит вплотную и пальцами сжимает мое горло. — Ясно? А за последнее слово тебе придется расплатиться!