Глава 26

Ворвавшийся в мой рот наглый язык прошивает насквозь. Злость кипит в венах, от ярости хочется орать, но мои губы заняты другим. Мы целуемся как бешеные. Как изголодавшиеся звери. Богдан подхватывает меня под ягодицы и усаживает прямо на стол в гостиной. Кусает мою нижнюю губу, а потом всасывает в рот, дальше вовсе заставляет задыхаться от его бешеного напора. Прилив страсти и возбуждения затмевает разум. Никогда! Никогда я не чувствовал подобного. Даже когда он меня сладко трахал, не чувствовала. Сейчас — совершенно другие ощущения. И от них мне хорошо и плохо одновременно.

Почему он раньше не целовал меня? Почему раньше так не набрасывался, а лишь брал, как последнюю шлюху? Признаюсь, мне нравилось, но сейчас, когда я понимаю, что все могло бы быть гораздо приятнее, становится обидно.

И откуда та дрянь, его жена знает, что губы Богдана не касались моих?..

— Остановись, — еле шевелю губами, которые зудят. — Богда-а-ан…

— Ты же этого хотела? — хрипит он мне в рот. И от этой хрипотцы внизу живота ещё щекотнее становится.

— Почему же ты это раньше не делал? — упираюсь ладонями в его грудь. — Противно было?

— О чем ты вообще? — склоняет голову набок, щурится.

Мы тяжело дышим.

— А какое ещё может быть объяснение?

— Больше с ней никогда не увидишься, — чеканит жёстко.

— Причем тут это? И почему же? Потому что она мне глаза открыла? И какого черта целуешь сейчас? Ты мне так и не ответил! Почему этого раньше не делал?

Басманов конкретно закатывает глаза. Сам бесится и меня бесит.

— Тебе сейчас действительно ЭТО волнует?! — рявкает.

— Да! Меня волнует именно это! Я хочу знать! И… Как я сказала, Богдан, я не хочу этих… Даже отношениями назвать невозможно! Что-то неопределенное! Пожалуйста, уйди и больше не появляйся на моем пути. Потому что мы не можем найти общий язык. Ты любишь командовать, вытирать об меня ноги, постоянно грубить и трахать так, лишь бы свой пар выпустить! А я хочу жить! По-человечески жить, понимаешь? Быть желанной, любимой! Чтобы за мной ухаживали! По-настоящему любили и занимались любовью искренне! Чтобы домой возвращались не для того, чтобы переспать, а чтобы просто увидеть, обнять, поцеловать! Всего этого в тебе нет и не будет! Ты неоднократно дал мне понять, что я всего лишь мусор, который ты можешь выбросить в любой момент!

— Если бы это было так, не пришел бы сюда. За тобой… — цедит он сквозь зубы. Его руки на столе по обе стороны от моих бедер. — Не неси бред.

Наклонившись, смотрит в упор.

— Видишь, ты опять приказываешь!

— Мелисса, не испытывай мое терпение!

Я молчу, поджав губы. Обидно. Снова обидно до слез.

— Каждое мое слово — правда. И она тебе не нравится. Тебе ничего не нравится в том, что я говорю и делаю. Так в чем смысл за мной бегать, а? За какой-то малолеткой, которая не стоит твоего внимания? На мои вопросы не отвечаешь. Не считаешь меня достойной, да? Я, например, хочу знать все о тебе. Хочу знать, почему бы, будучи в браке, пришел за мной? Твоя жена меня сегодня унизила, пришлось отбиваться. Какого черта я должна все это пережить? Почему я перед кем-то должна оправдываться? Ты — женат!

— Да что хочешь знать? Может, конкретно спросишь?

— Кто я для тебя?

— Если я бегаю за тобой как школьник, значит, ты мне важна.

Успокаивают ли меня его слова? Нет. Потому что я уверена, что нужна ему лишь для секса. Я же чистая, послушная, гибкая. Не сплю каждый божий день с разными мужиками. Таких как я найти сложно.

— Окей. Допустим. Почему не разведешься с ней? — резкий толчок от стола и Богдан отходит от меня. Разворачивается, трёт лицо ладонью.

— Если бы все было так легко… — сунув руки в карманы, останавливается у окна и смотрит на утренний город. Люди скоро на работу собираться будут, а я ещё не ложилась.

— В смысле?

— В детали вдаваться не буду, Мелисса. Но знай, что я неоднократно пытался это сделать, да только… Пока я женат, да. Но это ничего не значит.

Спрыгиваю со стола. Сложив руки на груди, прожигаю дыру на затылке Басманова.

— Хорошее объяснение.

— И для твоей же безопасности ты будешь жить в моей квартире. Никакого побега чтобы не было. Ты поняла меня? Постоянно едешь с водителем. Исключительно с ним, — наконец поворачивается ко мне лицом. — И повторяюсь: я женат, да, но это лишь на бумагах.

— Как долго вы в браке?

— Несколько лет, — отвечает прямо.

— Почему не можешь развестись?

— Потому что каждый раз возникают проблемы. И создает их ее же семья.

— Ничего не понимаю… То она обвиняет тебя во всех грехах, то говорит, что ты последняя сволочь… То те новости, что ты ее избил…

— Я не поднимаю руку на женщин, — перебивает меня Басманов. — Но чувствую, что на грани. Скоро придушу ее собственными руками. Слушать ее не нужно. Она умеет манипулировать людьми, Мелисса. Профессионал… Выводить на эмоции то же самое для нее, что щелкнуть пальцами.

— Она опасная, значит? Раз ты избавиться не можешь…

— Я же не просто так говорю, что будешь передвигаться с водителем. И охранником.

— Господи, во что я вляпалась, — бью ладонью себе в лоб. Поднимаю глаза к потолку. — Боже, неужели не было нормального мужчины, с кем ты мог бы пересечь наши пути, а?

— И что же тебя во мне не устраивает? — в голосе Басманова чувствуется усмешка.

— Твое постоянное командование и обращение со мной, как со своей прислугой. Или ещё хуже… Как с послушным песиком!

— Ты себя послушной считаешь? — наступает на меня, а я с места не двигаюсь. — Сколько раз сбежала от меня, Мелисса?

— Может, если бы ты обращался со мной нормально, ценил бы… Я бы не сбегала?! Как думаешь?!

— Думаю, ты по-любому нашла бы повод на меня дуться, — сжав мой подбородок, заставляет задрать голову и посмотреть на него снизу вверх.

— Нет, Басманов, я перед тобой всегда была как раскрытая книга. Без секретов, честная и чистая. Будь ты таким же, у нас изначально сложились бы прекрасные отношения.

— Ведь еще не поздно, — боже, как же странно на меня действует эта хрипотца, которым он шепчет слова.

— Поздно. Я не хочу быть с женатым мужчиной. Меня это не устраивает.

Сцепив челюсти, отпускает мой подбородок и глубоко вздыхает.

— Ты сейчас серьезно? Мелисса, клянусь, больше никогда не приду за тобой. Забудем все. Имя мое не услышишь. Никогда. Понимаешь? — цедит сквозь зубы. — Либо ты сейчас идешь со мной и мы начинаем все по-человечески, как ты сама сказала. Либо я ухожу раз и навсегда.

Шумно сглатываю. Молчу, не зная, что ответить.

Даже если на бумагах… Он женат. Женат, Господи.

— Понятно, — не получив от меня ответа, он кивает и идет на выход.

Захлопывается дверь, а я стою как вкопанная, сдвинуться с места не могу.

Чувствую, говорит правду. Больше не придет за мной. Но и я побежать за ним не могу…

Такой человек… Богатый, властный. Но развестись не может?

Бред какой-то.

На ватных ногах подхожу к окну. Басманов выходит из подъезда. Останавливается у своей машины и вдруг поднимает голову. Смотрит в мое окно, на меня так, будто в душу заглядывает.

Будто тем самым четко говорит, что больше я этот его взгляд не увижу… Его не увижу.

Садится за руль и уезжает, а за его машиной другая — та, на которой приехала я.