Глава 25

Слова этого человека для меня как хлесткая пощечина. Будто она беспощадно бьёт меня в самое больное, валит в грязь, а потом начинает пинать, растаптывать. Боковым зрением чувствую взгляд кассирши, но ничего не говорю и веду себя как ни в чем не бывало. Будто слова этой женщины совершенно не относятся ко мне.

Расплатившись с товарами, беру в руки пакеты и отхожу в сторону. Вовсе выхожу из этого отдела.

— Будем играть в молчанку? — летит мне в спину. Я слышу стуки ее каблуков. Иду быстро, она пытается поспевать за моими шагами.

— Нам не о чем разговаривать. Есть претензии — предъявляйте своему мужу.

— Как же он любит пользоваться малолетками. А потом швырять их в сторону, — усмехается. Догоняет меня. — По-любому и тебя выбросит. Думаешь, ты будешь на постоянной основе? Ошибаешься. Он не тот, кто тебе нужен, девочка. Он настоящий тиран. И рано или поздно вернётся ко мне.

Я резко останавливаюсь и разворачиваюсь к ней лицом. Вздернув голову, самоуверенно смотрю на нее. Не могу скрыть усмешку.

— Вы сейчас выглядите такой жалкой.

Оглядываю ее с ног до головы презрительным взглядом. Будто она ничего не стоит. Хотя по сравнению со мной она — королева. Красивая, ухоженная, при деньгах. Ей не жалко на себя потратиться. У меня же будто всю жизнь была цель — мало тратить, накопить на собственную квартиру, желательно в центре города. А она… вон какое кольцо с огромным, явно бриллиантовым камушком на пальце. Какие шикарные серьги и тоже золото. Выглядит действительно богато.

— Я? — смеётся.

Мы стоим посреди торгового центра. Благо тут шумно и вряд ли нас кто-то услышит или обратит внимание.

— Ага, — выгибаю губы в кривой усмешке.

— Я тебя тут, девочка, предупреждаю, чтобы ты о себе думала. Говорю, что он жестокий тиран, которому на всех плевать. У которого таких, как ты, сотни, — щелкает пальцами перед моим носом.

— И тем не менее вы хотите его вернуть? Как же ваши попытки очернить Богдана, растоптать его в грязь, выглядят лицемерными и фальшивыми. Я сама в состоянии принять решение и понять, у кого какой характер. Кто жестокий тиран, а кто нормальный заботливый мужчина. Ясно? Надеюсь, мы поняли друг друга.

— То есть ты говоришь, что не отстанешь от моего мужа?

— Вместо того, чтобы передо мной стоять и что-то толковать, лучше постарайтесь мужа рядом удержать. Быть примерной женой, чтобы он не трахал сразу сотни девушек, как выразились вы, — теперь я щелкаю пальцами перед ее носом. И ей это явно не нравится, судя по тому, как она прожигает во мне дыру своим взглядом. — Чтобы он любил только вас, в других не искал того, чего нет в его женушке, которая выглядит такой самоуверенной, но в то же время пришла к ногам малолетней девочки, чтобы «открыть ей глаза». Боже… богатые тоже умеют прогибаться, да? Как вас звали? Ульяна, да?

Мне бы уйти, но я смотрю на эту женщину в упор, кайфуя от ее реакции. Не будь мы в прилюдном месте, она бы меня собственными руками придушила. Ведь я вижу, как она закипает от ярости.

Интересно, кто-нибудь ей в лицо осмеливался такие слова говорить?

Умом понимаю, что злость, которая на самом деле должна быть направлена на Богдана, я бью ею в эту женщину. От которой кроме негативной энергии ничего не получаю.

Да, богатая. Да, ухоженная и красивая. Но такая фальшивая, что будь я мужиком, не посмотрела бы в ее сторону. Если бы, конечно, не думала о том, как бы самой стать богатой за ее счет.

— Считаешь себя такой умной? Или думаешь, что Богдан тебя действительно любит? — она вопросительно выгибает бровь.

— Любит или нет — это он доказывает каждый раз, когда приходит ко мне, а не к вам. То есть ваш брак, — снова щелкаю пальцами, явно нервирую ее. — Пшик. Пустое место.

— Любит, значит, — запрокинув голову назад, она снова смеется. — Боже, только честно скажи, он тебя хоть раз в губы целовал, а? Хоть разочек. Можешь мне не отвечать, хотя бы с собой будь честна.

Я, наверное, бледнею и из-за этого эта женщина так хохочет посреди торгового центра, не обращая внимания на людей.

Не целовал. Ни разу. И да, я пару раз над этим задумывалась, но сильно не зацикливалась.

Значит, эта женщина права. Как и сам Богдан, который сказал, что я для него всего лишь игрушка. Потрахает, когда устанет — выбросит. Ведь лучше одной пользоваться, когда нужно выпустить пар, а не искать каждый раз разных проституток.

Ну что ж, Басманов. Ты очередной раз доказал, для чего я тебе нужна.

Я тебе просто противна.

— Как мужчина может не целовать женщину, которой каждый божий день в любви признается? — отбиваюсь и, наверное, впервые в жизни так вру. — А вам хотя бы разочек сообщения писал посреди белого дня? Отправлял свои фотографии со словами, что безумно скучает?

Теперь ее очередь бледнеть. И мне этого достаточно. Пусть она права. Абсолютно во всем. Однако я под тяжестью ее удара не останусь.

— Мелисса, — звучит за спиной строгий мужской голос. Оборачиваюсь, вижу водителя.

— Ты как раз вовремя, — вручаю ему пакеты с купленными вещами, которые я держала одной рукой. Тру плечо, потому что ужасно болит. — Поехали.

— Мы не закончили, — цедит жена Богдана.

— Я закончила, — бросаю с улыбкой и широкими шагами иду к эскалатору.

Уже в машине я даю волю слезами. Плачу до икоты, прося мужчину не садиться за руль. Он стоит у капота и с кем-то разговаривает по телефону. И почему-то я уверена, что на той стороне провода Басманов. Его подчинённый ему все докладывает.

Мне ужасно плохо. Я хочу исчезнуть, умереть, лишь не чувствовать то, что разрывает внутренности. Будто в сердце раз за разом вонзают острый кинжал и ковыряются там.

Да Богдану действительно плевать на меня! У меня больше нет сомнений, клянусь!

Водитель садится за руль, заводит двигатель. Он смотрит на меня в зеркале заднего вида. Я, вытерев глаза, опускаю боковое стекло и подставляю лицо под прохладный ветер. Нужно прийти в себя. Басманов не достоин моих слез. И права его жена, что таких, как я, у него целый вагон и маленькая тележка. Вон, столько дней его нет. Кто же его ублажает? Конечно, другая…

— Отвези меня в мою квартиру.

— Нельзя.

— Я сказала, отвези меня в мою квартиру, иначе всю дорогу буду орать, звать на помощь! Буду обвинять тебя в изнасиловании! Ясно тебе?! Отвези меня в мою квартиру!

В зеркале вижу, как он поджимает губы и что-то ворчит себе под нос. Трогается с места. Да, едет в район, где я живу.

— Мелисса, босс будет злиться. Давайте мы всё-таки вернёмся? — принимает попытку уговорить меня.

— Если что, я скажу, что заставила тебя. Не волнуйся.

— Он меня уволит.

— Извини. Но мне сейчас действительно не до этого.

Забрав сумку и пакеты, покидаю салон. Быстро поднимаюсь на свой этаж. Дом опять в пыли. Я терпеть не могу, когда в моей квартире грязно.

Мне сейчас не до уборки. Вот совсем. Но я в таком состоянии, что убиться готова. Поэтому, чтобы отвлечься, быстро переодеваюсь и принимаюсь чистить свою берлогу.

Даже постельное белье меняю, в грязное бросаю в стиральную машину. Пусть моется. Я люблю чистоту.

Провожу пальцем по подоконнику, убеждаюсь, что пыли нигде не осталось. Даже окна блестят. Уже глубокая ночь, а я не могу остановиться.

Голодная, злая, разочарованная и… раненная. Я хочу просто потерять память. И никогда не вспоминать то, что пережила последние несколько месяцев.

Стянув с себя одежду, включаю воду и встаю под теплые струи. Адски больно. Ужасно обидно!

Я не достойна всего того, что со мной происходит.

Всю жизнь мечтала о мужчине, который будет любить меня и оберегать. Заботиться. Но встретила такого… который лишь пользуется моим телом.

А я, глупая, мечтаю тут…

Сушу волосы, выхожу из ванной, обернув тело полотенцем. Нахожу ночную сорочку и натягиваю на себя. Залезаю. под одеяло.

Услышав дверной звонок, вздрагиваю.

Кто в такое время?

Сердце стучит так, будто за мной кто-то гонится, а я пытаюсь сбежать от него.

Не по себе становится.

Встав с кровати, иду к двери, смотрю в глазок. И не верю своим глазам, когда вижу Басманова.

Что ему надо?

Какого черта пришел?

Не открываю. Прижимаюсь спиной к стене и, закрыв рот ладонью, чтобы не издавать лишних звуков, чего-то жду.

— Я знаю, что ты там, Мелисса. Открывай или я выбью эту гребаную дверь.

— Уходи!

— Открывай, я сказал!

Подождав несколько секунд, всё-таки распахиваю дверь. Злой, усталый, жесткий. Уничтожает меня взглядом. Буквально обещает, что накажет меня.

Без приглашения заходит в квартиру и закрывает за нами.

Я иду в гостиную, он — за мной. Хотя бы ума хватило обувь снять…

— Чего тебе надо, Богдан?

— Какого хрена ты опять вынуждаешь меня бегать за тобой?

— Какого хрена ты бегаешь за мной? Я разве прошу тебя об этом? Уходи и больше не появлялся на моем пути! Видеть тебя не хочу! Ясно?

— Что она тебе наговорила?

— Правду! Она сказала то же самое, что и ты мне. Например то, что я всего лишь временная игрушка. Надоем тебе — выбросишь. Например то, что тебе всего лишь мое тело нужно! Никаких чувств, никаких эмоций! Лишь бы свои потребности удовлетворить. Иначе как объяснить тот факт, что ты ни разу меня не целовал?

— Не думай о ее словах! Она любит и умеет манипулировать! Выводить на эмоции.

— Дело не в этом! О какой манипуляции идёт речь? — кричу я. — Ведь она ничего ложного не сказала! Только правду, которую я и сама вижу! Богдан, прошу тебя! Умоляю! — слезы текут по щекам ручьем. Плачу, снова теряя контроль над эмоциями, как днём в машине. — Исчезни! Пожалуйста, уйди с пути! Дай мне нормально жить! Я так больше не могу, понимаешь? Больше не хочу чувствовать себя дешевкой! Ждать от тебя того, чего ты мне никогда не дашь! Что ты от меня хочешь, а? Может, на колени перед тобой встать? Да мне не проблема! Лишь в покое меня оставь! Пожалуйста! Пожалуйста! Пожа…

Повторяю как в бреду, но Богдан резко хватает меня за плечо и тянет на себя. Затыкает мой рот поцелуем.