Глава 13

Ночь вышла настолько тяжелой, что к рассвету я уже еле стоял на ногах. Лина почти не спала. Стоило ей уснуть, она начинала метаться в кошмарах, кричать и звать… меня. И я до утра носил ее по коридору, рассказывая про звезды. Ей всегда нравилось слушать про устройство галактик, созвездия и прочую астрономическую теорию… И этой ночью она затихала только под мой местами бессвязный монолог.

— Рейн, хочешь кофе? — прошептала Эмма. Я открыл глаза и сощурился на свет в окне. Мы так и уснули с Линой сидя на диване. — Или поспать?

— Мне нужно найти Энди, — прохрипел я и поморщился. Тело затекло и налилось тяжестью.

— Кто это?

— Моя девушка. — Я вздохнул глубже и прижал к себе Лину, осторожно поднимаясь с ней. — Она не приходила?

Мысль о том, что Энди видела меня, но не смогла подойти, надумав себе чего-нибудь, вцепилась в солнечное сплетение и рванула его на части. Раненная рука заныла, когда я опустил дочь на кровать и выпрямил ее впервые за долгие часы.

— Побудь с ней, — попросил я Эмму и уже собирался выйти, когда она направилась следом:

— Рейн, разве ты не видишь? Ты нужен нам как никогда! Пожалуйста…

Я задержался взглядом на лице Эммы:

— Мы позже поговорим обо всем. Вернись к Лине. Я скоро.

И я покинул палату. Беспокойство уже было едва выносимо, но я успокаивал себя, что Энди наверняка просто устала и вернулась в наш номер. Мысль о том, что ей пришлось справляться со зверем одной, дополнила клубок неприятных переживаний, но я только сцепил зубы — наверстаем. И я же звал ее к себе! Хотя, признаться, понятия не имел, как можно было совместить ночное дежурство с дочерью и Энди. На первый взгляд это действительно казалось невыполнимой миссией, но нас было двое — взрослых и состоявшихся. Мы должны были что-то придумать. К чертям все! В крайнем случае я поговорю с Линой, познакомлю ее с Энди, расскажу нашу историю… Она у меня девочка умная, смышленая, взрослая. Она поймет…

С этими мыслями я влетел в номер, но он оказался пуст. Пару секунд мне понадобилось, чтобы понять, что Энди забрала рюкзак, и я выскочил в коридор, бросившись к медицинскому корпусу. В груди вибрировало злое рычание. Решила сбежать?! От меня?! Бедная девочка! Мне даже жаль тебя!

То, что в приемной корпуса оказалось тихо, насторожило еще больше. Пометавшись по смотровым, я нашел Карлайла на кушетке в обнимку с Робин, но не подумал отдать должного деликатности.

— Где Энди?! — рявкнул с порога.

Джастис подхватился вместе с подругой — оба заморгали на меня сонными красными глазами.

— Я не знаю, — сурово глянул на меня док, но было что-то такое во взгляде, что едва не сорвало последние предохранители.

— Вижу, что знаешь, — прорычал я. — Давай не будем тратить время друг друга.

— Она собиралась вчера говорить с кем-то, кто решал, сколько ей тут еще находится, — хмуро выдал он.

— Что?! — опешил я. — И ты промолчал?!

— У меня была полная приемная детей, если ты не заметил! — вспылил он.

— Ее вещей нет! — процедил я.

— И не моя это вина, — бесстрашно выпрямился он, сдвигая брови.

Я сделала пару медленных вдохов, пытаясь взять себя в руки, но удавалось с трудом:

— Ты мог меня хотя бы набрать! Одна минута на звонок!

— Она сказала, что не хочет вынуждать тебя делать выбор, — вдруг вздохнул он. — У меня не было времени судить, Рейн. И нет необходимой компетенции. Мне жаль вас обоих…

— Она сейчас может быть где угодно, — сжал я ладони в кулаки. — Ты же врач! Она перестала быть твоей пациенткой?!

— Не перестала, — раздражающе спокойно моргнул он. — Поэтому я имею право на решения. И буду нести за них ответственность.

Я только презрительно покачал головой и вылетел из смотровой, тяжело дыша. Глаза застилало паникой и кровавой пеленой ярости — плохой коктейль для действий. Выхватывая находу мобильный, я набрал Харта. Ответил он лишь на второй вызов.

— Брайт?

Слышал, тоже устал.

— Энди предположительно сбежала, — заявил я без вступлений.

Послышался раздраженный выдох, в который он подумал, что у него есть проблемы посерьезней, и медленный вдох, в который вспомнил, что на моем месте вел бы себя сейчас точно также.

— Это вряд ли возможно, — выдавил озадаченно. — Кто бы ее выпустил?

— Не знаю. Я всю ночь был с дочерью, а она исчезла…

— Я тебя услышал. Сейчас попробую раскрутить.

— Я к Виммеру.

Только того на месте не оказалось. А вот на мобильный он ответил.

— Сбежала? — удивленно хмыкнул он в трубку. — Из Порт Роксмаунт невозможно сбежать, Брайт…

— Дай мне доступ к камерам, — расхаживал я перед его кабинетом туда-сюда.

— Подниму сейчас всех, найдем, — пообещал он.

Только никто ее не нашел…

Энди украла пропуск одного из врачей, ее пальто и кепку. На видео с камеры наблюдения было хорошо видно, как она поднялась на вертолетную площадку вместе с общей толпой, и лишь в какую-то секунду обернулась в сторону света перед посадкой… И я понял, что ареал поисков придется увеличить.

Харт бросил своих спецов по ее следам с аэродрома сразу же, а я вылетел в Клоувенс первым же свободным вертолетом. Да, мне пришлось бросить Лину. Но и повод был важней жизни и смерти вместе взятых — найти одну идиотку и отшлепать ее по заднице за то, что решила, будто для всех так будет лучше.

За два долгих дня мы обшарили все — все уличные камеры, наблюдение в городском транспорте, больницы, приюты… Но с каждым часом надежда таяла. Этой изворотливой пигалице удалось то, что не удавалось никому и никогда — уйти от меня.

Харт разводил руками, Виммер делал вид, что у него полно своих дел, и меня он больше не знает. Я даже было подумал, что он замешан… Но эта мысль не имела никакого смысла, потому что этот бесчувственный ублюдок никогда бы не помог Энди сбежать, чтобы он потерял в ее лице рычаг давления на меня.

К дочери я вернулся через двое суток бесконечной гонки — вымотанный до смерти физически и морально. Эмма сама привезла Лину домой, отвела к врачам…  Она писала мне эти дни, так как на звонки я не отвечал, бегло просматривая сообщения от нее.  Кое-как поднявшись по ступеням своего бывшего дома, я дополз до дивана в гостиной и рухнул на него, сразу же провалившись в сон.

Энди не учла, что убила меня в ту самую секунду, когда я понял, что не найду ее… Думала, что возвращает меня семье и дочери? Дура… Зачем я дочери мертвый? Какое тепло я могу ей дать, если внутри меня застыл кусок льда с острыми гранями?!

— Рейн…

Я будто и правда умер. Голова налита свинцом, глаза болят… не только глаза — все… до самого нутра.

— Рейн… Хочешь что-нибудь?

Эмма.

Кое-как поднявшись, я сел и свесил голову на руки:

— Как Лина?

— Доктора дают положительный прогноз, но восстановление займет время… И она пока ничего не рассказывает…

Мы помолчали какое-то время. Я пытался понять, слышу ли ее вообще и что все это для меня теперь значит.

— Ты не нашел ее?

— Нет.

— И… что дальше?

— Ничего. Я устал, Эмма…

— Пошли наверх — уложим тебя спать…

— Лина где?

— Первую ночь спит спокойно. — Она попыталась подхватить меня под руку, и я не стал отталкивать. Мне было все равно. Хотелось просто забыться сном и ничего не чувствовать хоть какое-то время.

Эмма проводила меня в спальню, помогла раздеться, прошлась тревожным взглядам по новым травмам и повязкам на моем теле, но промолчала. Непривычно было видеть ее такой… но эта мысль возникла и исчезла, ничего не задев в душе.

Я улегся на простынь и уставился в потолок, позволяя эмоциям разорвать грудную клетку. Легко было просто наблюдать, как отчаяние и жалость переплавляются внутри в тугую холодную злость. Она застывала в венах, промораживая тело сантиметр за сантиметром, пока не дошла до сердца…

«Я буду искать тебя всегда,» — ударилось оно в последний раз, прежде чем мое настоящее превратилось в прошлое.

… и я закрыл глаза.