Часть 2 Глава 1

— По договору ты обязан меня отпустить, — шепчу я, сжавшись в комок. Не могу на него смотреть.

— Правда этого хочешь? — Его холодный голос все равно пускает сердце дергаться будто на углях.

Комната — моя бывшая тюрьма — замерла в тишине. Ничто нас с Рейном больше не держит здесь. И рядом друг с другом — тоже.

— Мои свидания с тобой окончены, контракт выполнен. — Откуда я вообще нахожу силы говорить с ним так спокойно?

— Ни черта не кончено, Энди… — Он настигает меня одним рывком и прижимает к себе, только не как прежде — нет ни заботы, ни трепета, только злость. — Я найду тебя. Где бы ты ни была. И ты ответишь мне за то, что бросила, хотя обещала быть рядом. — Он говорил и сжимал пальцы на горле.

— Рейн, прости! — сипела я.

— Почему ты не вернулась?! — рычал он, а в кожу впивались когти.

— У тебя своя семья! — дергалась я. — Твой ребенок нуждался в отце!

— Только теперь еще один ребенок нуждается в отце! — И он швырнул меня в стенку, тут же снова хватая за горло и устремляя злой взгляд в глаза. — Я никогда не прощу тебя за это, Энди… Никогда!

Я вскинулась на кровати, задыхаясь и моргая на тусклый свет торшера на полу.

— Я сделала тебе чай… — послышалось тихое.

Шумно выдохнув и откинув волосы с лица, я увидела Ким у кровати с чашкой.

— Ты снова кричала…

— Прости, — прохрипела я и протерла лицо, первым делом находя взглядом ребенка на другом конце кровати. Рен спал, огороженный подушками, раскидавшись на спине.

— Снова он снился? — села Ким рядом и протянула мне чашку. — Ромашковый…

Я глянула на нее виновато и взяла чашку из ее рук:

— Спасибо, Ким. Прости, что разбудила…

Девочка пожала худенькими плечиками и откинула копну ярко- рыжих волос за спину. Уже почти год мы вместе, а нарастить на эту тростинку массы так и не удается. Ким я забрала себе, когда еще не знала, что беременна, но уже понимала, что мой бесконтрольный зверь не угрожает нашему спокойствию. Мне хотелось дать шанс этой бойкой девочке. Шанс, которого у меня никогда не было. И она оказалась благодарной. Прилежно училась, готовила, убиралась и помогала мне с ребенком… Когда мне позволили ее забрать, мы первым делом прошлись по всем врачам. Да, десятилетний ребенок не добирал в массе, имел незначительные проблемы с пищеварением и, как следствие, аллергию. Но со всем этим мы, к счастью, на сегодняшний день справились.

— Завтра в школе выходной, не волнуйся, — зевнула она. — А еще я поменяла памперс Рэну и покормила его…

— Спасибо, — виновато шмыгнула я носом. — Ты чудо, Ким.

— Знаешь, я думала, что не люблю маленьких детей, — серьезно заявила она. — Но оказалось, что это только в детдоме я их ненавидела, потому что только их и забирали новые родители. А Рэнди мне нравится. Он спокойный, не плачет никогда…

Я коротко сжала ее ладонь и улыбнулась. Ким, как и я, была недотрогой и не любила, когда ее касаются, но мне важно было дать понять то, что она для меня значит.

— Спасибо. Иди спать, я дальше справлюсь…

Когда Ким затихла в своей спальне, я поднялась и взяла сына на руки. Не могла насмотреться на него… А еще — он был вылитый папа.

Малыш беспокойно завозился — всегда чувствовал мое состояние. Когда сын начнет оборачиваться, я уже не скрою его редкого зверя. Почему-то была уверена — он такой же снежный леопард, как и его отец. Вряд ли он унаследовал мою пантеру.

Прошел год с того дня, когда я последний раз видела Рейна. Тогда казалось, что я поступаю правильно. Видеть его с семьей, которая в нем нуждалась, было невыносимо. До сих пор перед глазами стояла картина, как он носит свою дочь ночью по коридору, пытаясь успокоить… Но со временем жалость к его страдающей дочери потеряла яркость, а тоска по нему стала едва выносимой. Когда Рейна не стало рядом, я перестала оборачиваться и вообще чувствовать своего зверя. Будто и не было его. Это должно было обрадовать, но оставило лишь пустоту внутри. И один раз я не выдержала…

— Прости, — прошептала сама не зная кому. Рен затих на груди, и я устроилась с ним в кровати.

Сонный утренний Клоувенс, оказывается, мог быть прекрасен. Высокий этаж и современный район заставляли забыть его оборотную сторону там, в далеких трущобах, где я выживала в детстве. Вид из квартиры был потрясающим — на один из самых красивых старинных парков района. Мы с Рэном и Ким изучили каждый его уголок, а сейчас, когда снова пришла весна, просиживали там весь день.

«Не спишь?» — вдруг пиликнуло сообщение на мобильном.

«Нет».

«Заеду на завтрак?»

«Я не против».

Я обложила Рэна подушками и направилась в ванную.

Мужчина, который стал частью моей жизни последний год, не был мне другом, поэтому встретить его растрепанной и в пижаме не получится. Но и врагом быть перестал. Я понятия не имела, что ему нужно. Сначала пыталась выгнать, избавится, но потом выдохлась, потому что ему всегда удавалось оказываться рядом в минуты отчаяния и беспомощности. Именно он помог мне удочерить Ким, потому что ни одна комиссия в своем уме не отдала бы ее мне. И именно он оказался рядом, когда я едва не сломалась…

***

В день, когда я поняла, что беременна, я послала собственные принципы и благие намерения к чертям, потребовала у своего покровителя адрес и рванулась к отцу своего будущего ребенка через весь город. В том, что я оставлю малыша, не было вообще никаких сомнений. То, что у такой как я, появилась возможность иметь ребенка, чудо. И осознание этого взорвало все прежние страхи в моей голове.

Только Рейна дома не оказалось. Двери открыла его бывшая жена. Она поняла все по моему лицу — кто я и зачем пришла… У меня до сих пор стоит перед глазами картина, как она опускается передо мной на колени…

Эмма рассказала, как благодарна за то, что я позволила Рейну вернутся к дочери, и как это помогло ее спасти. И умоляла не забирать этот шанс, ведь его дочь все еще нестабильна… Если Лина узнает, что у папы есть другая любимая, она не выдержит…

Я не знаю, сколько времени просидела в машине за углом. Лил дождь. А я сидела и рыдала, не в силах что-то вообще решить. Что мне было делать? Вернутся к Рейну, рассказать о беременности… и разрушить мир его дочери? Немыслимо. Ребенок не перенесет удара.

И тогда в стекло автомобиля тоже постучался он…

***

Я обернулась от кофеварки на тихий стук в двери. Прислушалась, спит ли Рен, и пошла открывать.

— Привет, — тихо поздоровался Петр.

— Привет, проходи, — пропустила его внутрь. — Давно тебя не было…

— Дела, — устало вздохнул он.

— Что-то случилось? — проследила, как он направился в ванную. Странная привычка всегда мыть руки, когда приходил ко мне, перестала удивлять давно. В костюме — значит снова в работе по горло. Пахнет горечью — значит не спал несколько суток.

Послышался плеск воды, и я моргнула, отворачиваясь. Петр часто не отвечал на мои вопросы. Я привыкла. Включила кофеварку, достала его чашку и отставила свою в сторону.

— Как дела у Ким? — возник он позади и бесшумно уселся за стол.

— Хорошо, — опустила я взгляд от его отражения в кухонном шкафу.

— А Рэнди?

— Хорошо.

Так мы с ним и разговаривали, в основном, за редким исключением. Когда он появился у дома Рейна в тот день, мы говорили долго и совсем по-другому.

***

Дождь лупил в стекло машины так, будто собирался его выбить. Я сидела на пассажирском сидении, продрогшая до костей, и все пялилась на размазанные очертания его дома.

— Поехали? — глухо спросил Петр.

— Я не знаю.

— Хочешь, я его найду?

— Я не знаю…

— Энди, я сделаю так, как ты хочешь. Главное — решись на что-то…

— Да кто ты такой вообще? — повернулась к нему. — Вмешиваешься постоянно!..

— Я слежу за тобой, — в который раз спокойно ответил он. — Это — моя работа.

— Зачем?! — в десятый раз потребовала я.

— Я тебе должен.

— Это я тебе кругом должна. Ты помог мне сбежать от Рейна, выполнил все свои обещания, устроил мою жизнь… И все не отстаешь!

— Не похожа твоя жизнь на устроенную.

Мы оба уставились на льющуюся по лобовому стеклу воду.

— Поехали. Найти его для тебя я всегда смогу.

— Он меня не простит, — мотнула я головой. По спине побежали зябкие мурашки, и Петр накинул мне на плечи теплый пиджак, окутывая своей горечью.

— Ты не узнаешь, если не спросишь… — отстраненно заметил он.

— Его жена стояла передо мной на коленях…

Он только покачал головой:

— Насильно мил не будешь, знаешь такое? Рейн ее не любит.

— Он любит дочь. И, кажется, сделал все правильно, раз у нее все хорошо. Не всем в жизни бывает хорошо, Петр!

— Я знаю, — глянул он мне в глаза с таким пониманием, что я не выдержала и отвернулась:

— Поехали… Я подумаю.

***

Только я ничего так и не придумала. Ни за оставшиеся месяцы беременности, ни за три месяца жизни сына. Стоило вспомнить его жену, все внутри обрывалось. Только во сне Рейн не оставлял меня в покое. И преследовал во взгляде сына — таком же внимательном и понимающем.

— Так ты долго будешь обо мне заботиться? — села я напротив со своей чашкой.

— Сколько понадобится.

Виммер умел улыбаться глазами так, как никто. Они у него были прозрачно-зелеными, будто выцветшими.

— Ты меня готовишь к чему-то? — предположила я. — Я все думаю… Ты же мастер в использовании других. И я не могу понять, что тебе от меня нужно.

— Завтрак, — усмехнулся он.

— Как обычно? — вздернула я брови.

— Да.

Однажды, отчаявшись объяснить себе что-то, я предположила, что он просто на меня запал. Петр тогда особенно снисходительно улыбнулся и сказал, что предпочитает женщин немного постарше. И предположения кончились. Если он настолько хорошо притворялся внимательным, переживающим и нужным, то я бы дала ему премию за самое достоверное вранье, которое я когда-либо встречала в жизни.

Я вытащила из холодильника кассету с яйцами для его любимого омлета с сыром и помидорами и только зажгла газ, когда услышала его голос:

— Ким говорит, ты кричишь по ночам…

Всегда переводил разговоры на меня.

— Нехорошо использовать маленькую девочку в качестве доносчика.

— Что тебя беспокоит, Энди? — снова не заметил моего замечания.

— Может, ты выспишься уже? Ложись на диване, мы не будем шуметь.

— Переводить тему — моя привилегия, — усмехнулся он. — Я тебя защищаю.

— От кого? — обернулась я от сковороды. — От Рейна?

— Он тебя беспокоит?

— А ты видишься с ним? — И я отвернулась, не желая вскрывать ему свои чувства.

— Нет. Но скоро увижусь, кажется. А еще я знаю о нем все. Хочешь что-то узнать?

«Все», — едва не вырвалось у меня.

Не было ничего тяжелее, чем ночи в одиночестве, когда все в доме засыпали, и я оставалась одна в пустоте. С каких пор пространства вокруг стало слишком много, что я чувствовала себя такой маленькой? Я сотни раз пыталась достучаться до своего зверя, но он исчез, будто и не было его никогда. И я снова осталась одна.

Все было не так. Неправильно. Я ошиблась. Тогда, когда ушла. И тогда, когда позволила его жене утопить меня в чувстве вины. И черт бы со мной. Но у меня есть ребенок, которому я бы не пожелала своей судьбы. Пытаясь уберечь дочь Рейна, я обокрала собственного сына. Кто знает, какие распоряжения получит дальше Виммер? Я в его власти — ни сбежать, ни противостоять не могу. И думать о нем плохо не выходит. По крайней мере, когда он смотрит с искренним интересом и участием. Я голову себе сломала на его счет!

— Ничего, — подняла на него взгляд.

— Точно? — вздернул он бровь. — Он не счастлив, Энди…

— Ему не привыкать, — отвела я взгляд.

— Ты правда думаешь, что дети могут быть счастливы, если их родители несчастны?

— Лучше, когда они есть. Хоть какие-то…

— Ну а тебе было лучше? — вдруг спросил он. — Когда твоя мать забывалась с очередной бутылкой, неспособная справится с последствиями своего решения…

— Какими последствиями? — сдвинула я брови. Откуда он знал?! — Отец нас бросил!

— А если нет? А если он, как и Рейн, не знал ничего?

— Мама не стала бы мне врать… — неуверенно возразила я.

— Понимаешь, — сурово начал он, — сказка о том, как тебя бросили — создает иллюзию, что не ты виноват, и всем становится тебя жаль. А вот другая история о том, что ты сбежала и обрекла ребенка на лишения и несчастливое детство — совсем по-другому звучит…

— Откуда ты знаешь? — сузила я глаза.

— Это моя работа, — с особенной горечью процедил он. Я тяжело сглотнула, всматриваясь в его лицо, но он отвел взгляд: — И да. Мне это тоже хорошо знакомо — бессилие что-то изменить. Не смотри на меня так.

— Ты странный. Когда я видела тебя впервые, тебе было плевать…

— И снова — это моя работа, — недовольно хмурился он. — Но, будь я на месте Рейна, я бы хотел, чтобы мне сказали правду. Он имеет право знать. И не тебе одной решать…

— Что решать?! — взвилась я. — В каком месте сломаться пополам, пытаясь никого не бросить?

— Он не такой хрупкий, как ты о нем думаешь, — усмехнулся Петр. — Он — такая заноза в моей заднице, что никому не пожелаешь. Даже сейчас, сломанный твой потерей, он опасен как никогда.

— И что он делает? — опустилась я медленно обратно.

— Ведет прежнее дело, — закатил Петр глаза.

— Он же занимался частными заказами…

— Одно другому не мешает.

Я пожала плечами, но он не отставал:

— Плохо другое — у Рейна не осталось предохранителей после того, как ты пропала.

Сегодняшний разговор был странным. Виммер ни разу не стремился наставить меня на путь истинный за это время. И уж тем более не вспоминал о Рейне.

— Предлагаешь мне объявиться? — Я хотела возмутиться, но вышло что-то совершенно противоположное. Мне бы хотелось… Но своими сомнениями я загнала себя в бутылочное горлышко вранья. Он меня не простит. — Что бы ты сделал, если бы был на его месте?

— Я не на его месте, — странно посмотрел он на меня. — Но чем дольше ты будешь тянуть, тем хуже будет вам обоим…

— Куда хуже? Я сбежала — раз. И ты мне потворствовал. И я не нашла в себе силы объявиться и сказать о ребенке — два. И снова ты промолчал. А теперь предлагаешь объявиться? Почему теперь? Не потому ли, что ты совершенствуешь механизмы манипулирования всеми подряд, и теперь я нужна тебе, чтобы отвлечь Рейна от дела?

— Слишком затратно, не находишь? — не впечатлился он, принимаясь за завтрак. — И, нет. Я всегда считал, что у каждого должны быть собственные ошибки. И мне простительно — у меня не было опыта воспитания собственных детей. Но вы оба заходите уже слишком далеко. Ты не можешь признаться, что не хочешь растить сына одна, и что тебе плохо без своего мужчины. А он думает, что ты мертва…

— Мертва? — опешила я, оседая на стуле. — Почему?

— Потому что, если бы не я, они с Хартом тебя бы нашли. Но Рейн уверен, что я такая сволочь, что не помог бы тебе. А, значит, помог кто-то другой… чтобы ликвидировать. Хорошая версия, — как ни в чем не бывало заключил он и с аппетитом прожевал очередной кусочек омлета.

Это последнее, что я увидела, прежде чем зажмуриться и положить голову на руки. Теперь я точно знала, что он не простит. Никто меня не убивал, только потворствовал чувству вины…

— Странно, что ты не прячешь меня еще надежней, — простонала я. — Ведь тебя он убьет первым…

Виммер только вздохнул и пожал плечами:

— Я в вас верю.

— Доброе утро, Петр, — послышалось сонное из спальни, и в кухню вошла Ким.

— Привет, — улыбнулся Виммер, повернув в ее сторону голову, а я снова смотрела на его искренние эмоции и не могла поверить, что этот мужчина здесь просто из-за работы. Черт возьми, что его сюда вело? — Как дела? Сегодня школы нет?

— Нету, — кивнула Ким и прошлепала к холодильнику. — Но у меня много планов.

— Правда?

— Да. Я хочу сделать презентацию для класса по политическому устройству мира. А еще моя очередь сегодня фотографировать интересные архитектурные решения Клоувенса. Мы каждую неделю выкладываем в школьном сообществе лучшие…

— Планы действительно серьезные, — расплылся в улыбке Виммер.

Но тут из спальни послышалось сонное кваканье.

— Я схожу, — оживилась Ким.

— Давай, ты позавтракаешь, — поднялась я.

— Успею! — и она убежала в спальню.

Виммер покачал головой и перевел удивленный взгляд на меня.

— Да, она очень старается, — прошептала я, надеясь, что за журчанием Рэна Ким не услышит. — Надо бы с ней поговорить…

— Да оставь — ей нужно быть благодарной, и это хорошо. Удивительный ребенок.

— Ты что-то сегодня непривычно активно вмешиваешься с критикой моих решений, — вздернула я бровь.

— Извини, — виновато улыбнулся он. — Омлет с базиликом был великолепен. А мне пора.

Он поднялся, вымыл руки… Этот ритуал я уже видела много раз. Сейчас он снимет пиджак, закатает рукава, уберет все за собой…

— У тебя дома, наверное, тошнотворно блестящая чистота, — не сдержала я шпильки, глядя, как он убирает тарелку на место.

— Ты видишь меня насквозь, — улыбнулся он, закрывая шкаф. Легко подхватил пиджак и направился к дверям: — Хорошего дня! Ким, пока!

— До свидания, — послышалось из спальни. И уже когда за Виммером закрылись двери, Ким вышла в гостиную: — Проснулся.

— Давай его, — поднялась я с улыбкой. Рэн нашел меня взглядом и заулыбался.

В такие моменты я забывала обо всем. Только стоило прижать к себе сына,  вспомнились слова Виммера. Я не думала, что Рейн может решить, что меня убили… Я надеялась, он поймет и со временем осознает, что нужен дочери. Более того, я была уверена, что все его чувства ко мне остынут — что значат каких то несколько дней вместе?

Похоже, я ошиблась и здесь.

Только мысль о том, что Виммер может увидеться с Рейном, пускала сердце вскачь. Петр будто ходит по незримой нити, которая все еще связывает нас с Рейном. Если они встретятся, то Петр может ему все рассказать — откуда мне знать, что у него на уме? И тогда придется отвечать за все.