Глава 4

Наверное, меня так не обследовали даже когда принимали в академию. Доктор была очень вежлива, с взглядом, полным молчаливого сочувствия.

— Никогда ранее не испытывали притяжение к мужчине? — анкетировала меня она, когда я уже сидела перед ней после всех осмотров и анализов.

— Не понимаю, о чем вы, — подняла взгляд от своих ладоней.

— У вас в карте указано, что ранее вам диагностировали мутацию, — осторожно заметила она. — Не было попыток завести себе партнера?

— Нет, — пожала я плечами и отвела взгляд в окно.

Я была слишком занята главной целью — выбраться со дна, перестать голодать и получить нормальную работу. Все мои таланты были связаны с постоянной необходимостью выжить на улице. Я была меткой, шустрой, изворотливой и могла за себя постоять. А что еще нужно девочке из трущоб, которая не может обращаться в зверя? Логично, что все эти навыки я принесла в полицейскую академию. И даже почти закончила ее с отличием… если бы не эта заключительная стажировка.

В Порт Роксмаут никто не жаждал получить распределение. Дурная слава этого места ставила шерсть на загривке дыбом, и чистокровным сокурсникам тяжело было просто допустить мысль о том, что они окажутся в окружении четырех стенок, пусть и по ту сторону решеток. Для оборотней это тяжело. А вот мне было все равно. И я вызвалась добровольцем.

Только в реальности все мои навыки и уверенность в себе оказались как пластиковый ножик против лома. У таких, как я, не было прав, не было защиты семьи, потому что и семьи не было. То, что прокурор неожиданно предложил покровительство и помощь, конечно, давало надежду… Но я не верила в удачу и сочувствие. Он просто видел во мне свою женщину, которая оказалась когда-то в таком же положении против него. И хоть они каким-то чудом все уладили, никто не знает, чего это стоило ей. Я не следила за развязкой их истории, но, кажется, все решилось полюбовно. По крайней мере, для общества. Странно, что он посоветовал мне не пробовать решать вопрос полюбовно тут…

— Энди, у вас есть вопросы ко мне?

— Нет, — даже не задумалась я.

— Хорошо. Тогда я приглашу за вами… — вздохнула доктор и потянулась к телефону.

Через несколько минут за мной пришел незнакомый мужчина и проводил на другой этаж. Тут уже не было запаха антисептиков, а яркое солнце заливало светом коридор через панораму боковой стены. Захватывающие контрасты.

Передо мной открылись двери в просторный кабинет, резидент которого не встретил меня, сидя за столом — он, как оказалось, сопровождал меня все это время, и я запоздало присмотрелась к нему — не похож он на того, с кем я собиралась обсуждать будущее. Слишком располагающий, но в то же время цепкий взгляд.

— Энди, хотите что-нибудь? — прошел он к столу, усадив меня в кресло напротив.

— Кофе, — не стала сгущать и без того давящую атмосферу. Ладони вспотели, во рту пересохло. — А ваше имя?

— Виммер, — участливо подсказал он. — Петр Виммер, отдел по внутренним расследованиям.

— Я вас слушаю, — сглотнула.

— Я собираюсь уговаривать тебя остаться с Рейном Брайтом, — не стал он ходить вокруг да около. — Это очень важно для того дела, ради которого и ты в том числе сюда попала.

Затошнило. Харт хотя бы искренне сочувствовал. Этот же видел во мне только средство. А располагающий взгляд — просто иллюзия. Захотелось спросить: а своей дочери он бы тоже предложил согласиться остаться в такой ситуации и продолжить спариваться с заключенным?

— А у меня есть выбор? — посмотрела на него прямолинейно.

— У тебя есть выбор, — нехотя кивнул он. — Но я намерен сделать все, чтобы ты предпочла единственный вариант.

— И что же?

Почему-то мысль о будущих благах даже не возникла. Я представила камень на шее и долгий полет в горную реку со скалы.

— У нас на кону жизни десятков маленьких девочек, — сдвинул он брови. — Я знаю, что ты посчитаешь меня редкой тварью, но мне плевать. Рейн Брайт более не заключенный здесь — его освободили. Этот мужчина — герой-одиночка, который один разобрал по частям лагерь в горах, в который свозили краденых детей… Мы не смогли за год, а ему понадобилось три месяца…

— Какой позор, — с удовольствием вставила я, усмехаясь.

— Пожалуй, — многозначительно сузил он глаза.

— Так и какова моя роль? Ублажать героя? Подыскали бы попородистей…

Умения изображать кроткую овцу, испуганную будущим, мне всегда не хватало. Я знала, что не помру собственной смертью.

— Мы не искали, — спокойно возразил он. — Рейн выбрал тебя сам. У него была собственная идея, как выйти на основных заказчиков. И я эту идею готов поддержать. Вопрос только в тебе.

Я откинулась на спинку кресла, прикрывая глаза. Внутри все застыло от понимания…

— Вы сейчас мне выдаете секретные данные… не получив моего согласия… — голос предательски дрогнул.

Это значило только одно — если я откажусь, меня не выпустят. Тут запрут либо еще что-то придумают, но что одну маленькую девочку не пожалеют пустить в мясорубку системы — сомневаться не приходилось.

Виммер не ответил. Проследил, как мне принесли чашку кофе, и только тогда вернул на меня взгляд.

— …И что предлагаете? — тихо спросила я.

— Рекомендации, — начал он так, будто с нетерпением ждал этого вопроса, а я, дура, тормозила. — Должность помощника адвоката — сначала пройдешь стажировку, потом начнешь практиковать. — Он самодовольно откинулся на спинку кресла, глядя на меня свысока. — Стабильный оклад не ниже ведущего специалиста до конца дней. Квартиру в Восточном квартале — любую на твой выбор. И машину. И еще — полную медицинскую страховку специального уровня.

Я медленно моргнула и потянулась к чашке. Хотелось отмереть, стряхнуть с себя эту липкую паутину выгод, которой он меня только что осыпал… Но я не могла. Виммер будто каждый день тут предлагал какой-то бедолаге отдаться очередному герою. Все, о чем я даже не мечтала к старости, мне обещали сразу.

— А мои обязанности? — голос охрип, и я прокашлялась, давая понять собеседнику все.

— Вы останетесь с Брайтом до конца нашей операции.

— Мне нужно быть уверенной, что я не пострадаю, — выдохнула напряженно.

Виммер подался вперед:

— С чего вы решили, что можете пострадать? — сурово потребовал он. Я открыла рот, чтобы возразить, но он не стал слушать:  — Это вряд ли.

— А если Брайт меня убьет?

— Он выбрал тебя, — с нажимом отбрил Виммер и поучительно добавил: — Мужчины не вредят выбранным женщинам, Энди.

— Он меня использует, а не выбрал! — возмутилась я.

— В любом случае ваши отношения — только ваши, — разочаровано пожал он плечами. — Я могу ограничить их лишь сроком.

— Мне нужна гарантия, что у него не будет на меня никаких прав по окончании этого срока.

— Хорошо, — кивнул он. — Так мы договорились?

— Да.

***

Комнату нам действительно предоставили другую, и я не нашел, к чему в ней можно придраться. Логично, что несчастливице стремились бы обеспечить лучшие условия, чтобы смягчить пребывание со мной. И Энди тут будет лучше — почти что гостиничный номер. И тепло. Харт выдал мне оружие, мобильник и заверил, что его сотрудники тоже начеку.

Все мы ждали покушения на меня. Я рассчитывал, что связи между спонсором, который греет зад на вершине олимпа, и исполнителями не очень налажены. И всегда остается шанс, что, вскрыв очередной лагерь, мы получим больше информации о заказчиках… На это я и надеялся. Чтобы эта тварь предпочла меня убрать прежде, чем я укажу если не на кого-то конкретно, но обозначу четкую дорожку, по которой только останется пробежаться и вычислить виновного.

Все, что я узнал, это номера нескольких машин, привычки: марка сигарет, оружие, особенности запаха… Мне в надежде сохранить жизнь выкладывали все до мельчайших деталей. Я допрашивал ублюдков сутки, прежде чем сдаться самому. Харт, может, раскрутит и эти улики, потому что тот же пистолет с особенной рукояткой очень напоминал по описаниям ограниченную серию, в которой насчитывается всего десять экземпляров. И владельцев таких пистолетов уже проверяют и следят за ними. Но все это требует времени…

Когда за спиной тихо вжикнул замок, я обернулся… и все вылетело из головы.

Энди замерла у порога камеры, обнимая себя руками. В какой-то безразмерной белой пижаме, с распущенными волосами и вся пропахшая чужими прикосновениями и антисептиками. Мой прерывистый голодный вдох прозвучал так громко в тишине между нами, что она сжалась еще больше.

— Мне сказали, что ты герой…

— Это они поспешили.

Она коротко кивнула и гляделась:

— Я согласилась на то, чтобы меня использовали, — попыталась расправить плечи, но взгляд ее дрожал, когда попробовала глянуть с вызовом мне в глаза.

А я знал, что буду использовать. В груди задрожало предвкушающее рычание, когда шагнул к ней. Не было сомнений — мне нужно присвоить эту самку, снять с нее чертов чужой запах… и вернуть свой. А еще разбирало от злости — Энди вжалась в стенку в ответ на мое приближение. Что может быть хуже, чем видеть, как тебя отвергает избранница? Чувствовать пальцами, как от страха бешено бьется вена на ее шее… Каких извращенцев подобное может возбуждать?

— Энди, — позвал ее шепотом и приподнял за подбородок, вынуждая смотреть мне в глаза. — Я тебя не пользую… Я ошибся. — Она только попыталась вжаться в стенку сильней, избегая моего взгляда. — Я на самом деле тебя хочу…

Она задержалась взглядом на моем лице, но ни черта это не стало для нее хорошей новостью.

— Давай все оставим так, — выдохнула, вставая на цыпочки, когда я схватился за края ее кофты.

— Не оставим, — отбросил вещь на тумбу и взялся за штаны.

— Рейн, не надо, — отказалась переставить ноги, чтобы я снял их с нее.

И я рывком закинул ее себе на плечо и понес к кровати. Не обращал больше внимание на ее протесты — как вскрикнула, как попыталась снова дать деру от меня и даже подраться. Просто развернул ее на живот и сел сверху, поддевая пальцами белье. На ягодице налился кровоподтек от моего вчерашнего укуса, и я с удовольствием наказал ее очередным, добиваясь симметрии. Энди взвилась, вскрикивая и грязно ругаясь, а я запустил в нее пальцы, шлепая по заднице.

Не то что я любил грубо, нет… Но дерзость этой самки и ее сопротивление вытаскивали черное изнутри, делая меня больше животным. Наверное, я слишком долго жил один в глуши вдали от всех. Мои светские пируэты закончились на расставании с бывшей женой, и я больше не видел смысла в том, чтобы делать вид ради кого-то.

Энди выгнулась дугой, когда ласка достигла цели, и заскребла ногтями по хрустящей белоснежной простыни. Мелькнула мысль, что я, наверное, только так мог себе найти женщину — связать ее договоренностями и запереть с собой за решеткой. Но я тут же утопил ее в новом вскрике, не жалея бестию. Трахал ее пальцами до одури, пока она не потекла и не перестала выдираться. А когда обессилено распласталась подо мной, слез с нее и огладил пострадавшую попку, любуясь результатом. Ее запах хотелось пить, потому что все в ней кричало, как хотело отдаться, и сама Энди тоже. И я взял — медленно заполнил собой, жмурясь от удовольствия слышать ее дрожащий стон. Пусть только попробует потом воротить нос — буду трахать до звезд перед глазами, пока не признается мне в голос, как хочет быть моей.

Я осторожно втиснулся в ее тесноту и склонился к ней, замирая губами между лопаток. Не помню такого желания, чтобы меня настолько вело от самки и вынуждало ее убеждать в своем выборе… Маленькая дерзкая дурочка играла с огнем, смея намекать мне, что будет со мной только по договоренности. Черта с два! И я вздернул ее на колени, прижимая ее бедра к своим. Энди дрожала, кричала все громче и пыталась сжать ноги, сдерживая очередной оргазм.

— Давай, — рыкнул я и дернул ее за волосы вверх, запуская пальцы между ее ног. Ответом стала дикая дрожь, бьющая по пальцам и сводящая с ума.

Где-то на задворках сознания всплыло опасение, что я вообще потерял сцепку с реальностью, и если и дождусь дула пистолета, то получу пулю прямо в лоб… Потому что даже пуля сейчас кажется мне чем-то несущественным. А вот Энди подо мной — все. Разрядка поставила меня самого на колени, опустошая душу до самого дна…

Уж лучше бы я молился…

— И что же тебе пообещали? — сжал пальцы на ее горле, отдышавшись.

— Не твое дело. — Слишком быстро пришла в себя — голос злой, звонкий, будто пощечина. — Ты должен будешь оставить меня в покое! Это главное!

И она мотнула головой, пытаясь сбросить мою лапу.

— Я все еще в тебе, девочка, — зарычал, склоняясь к ее уху, и вжался членом в нее до упора, наслаждаясь ее ожившей дрожью. — Уверена, что можешь ставить мне условия?

Пальцы сами сжались в ее волосах, в груди задрожало недовольное урчание зверя, и я задвигался жестко и сильно, упиваясь ее криком. Показалось, что меня оглушило к чертям — я слушал, но не слышал, как бьется Энди подо мной в агонии. Понимал, что это уже не про удовольствие, и что не отдается мне по своей воле, но это только подстегивало злость.

— …Нет! Не надо! — доходит до сознания ее вскрик, вспарывая кровавую пелену перед глазами, и я обнаруживаю, что Энди крупно дрожит в моих руках.

Ребра девушки расчерчены тонкими нитями следов от когтей, взмокшая кожа скользит под пальцами, а подушечки все еще бьет остатками ее очередного оргазма. Но никакого удовольствия она точно не испытывает — скорее, животный страх. И, подтверждая это, Энди отползает от меня при первой возможности.

— Не приближайся, пожалуйста, — выдохнула она сдавленно.

Кое-как выпрямилась и, убежав в ванную, хлопнула дверью. Но даже через шелест воды я услышал, как разрыдалась. Не выбить двери к ней стоило многого. Зверь метался внутри, желая получить подтверждение того, что самка усвоила урок, и мне не за что было его винить. Но в то же время я представлял, каково таким же девушкам, проданным в рабство. И готов был перегрызть себе вены, чтобы хоть как-то искупить вину, пришедшую на место дикого вожделения.

Ноги подкосились, и я медленно опустился на пол, закрывая глаза. Жадный вдох заполнил легкие, и я с трудом напомнил себе, что все эти жертвы неизбежны. Я ведь не знал, что так случится… Только не думал, что обреку и себя, и эту девочку на такой ад.

И нет пути назад.