Глава 12

 Через пару часов, сквозь сон, Дмитрий почувствовал присутствие другого человека в комнате. Приоткрыв глаза, убедился, что это Лина, и, когда она просто залезла на кровать и юркнула под одеяло рядом с ним, ничего больше не предпринимая, позволил себе снова отключиться. Если она зарежет его во сне, то так ему и надо.

 Утром его разбудило ощущение чужого взгляда. Он не стал открывать глаза и делал вид, что все еще спит, когда маленькие пальчики прошлись по его подбородку в изучающем жесте, воспринятом его телом, как ласка. Они сместились на шею и поползли ниже, к груди, смещая одеяло к поясу. Послышался короткий вздох, а потом нежные губы прикоснулись к его коже, обжигая, словно тавро.

 Чертова Лина! Она, как проклятье, преследовала его, и от нее нигде не было спасения.

 Откинув одеяло, Дмитрий стремительно перевернулся, заключая в ловушку своего тела ахнувшую от испуга, девушку, и чуть не застонал, почувствовав под собой ее мягкие изгибы. Завел за голову шаловливые ручки и крепко прижал к подушке.

 - Пусти, - попыталась она вырваться, покраснев.

 Ее способность смущаться даже после всего, что она видела и пережила, приводила его в восхищение.

 - Разве не ты хотела заманить меня в свои сети сексом? – насмешливо поинтересовался он.

 Лина отвела взгляд.

 - Ничто не заставит тебя изменить свое решение, так с чего бы мне зря жертвовать своим телом?

 - Жертва? Не смеши меня, Лина. Ты же вся течешь от моих прикосновений. Ты – та, кто все время преследует меня. Я предоставил тебе все для лучшей жизни, ничего не прося взамен, но ты так и норовишь расплатиться со мной своим телом.

 Она вперила в него злой взгляд, за которым угадывался стыд, и попыталась вырваться, но он не пустил. Хватит игр. От того, что он, наконец, уступит желаниям своего тела, ничего не изменится. Почему бы не взять то, что так настойчиво ему предлагают?

 Наклонившись, Дмитрий прильнул к ее губам, которые она твердо сжала, не давая ему проникнуть внутрь, и решив не тратить зря время на уговоры, переместился к шее. Ее кожа была нежной. Такой сладкой! Он давно не ласкал женщину, но она была лучшим, что у него когда-либо было. Наткнувшись на ворот футболки, он нетерпеливо разорвал его, обнажая вскрикнувшую от испуга, девушку, и накрыл ладонями ее идеальную грудь с дерзко торчащими сосками. Накрыл губами один, жестко всасывая и вырывая из ее горла беспомощный стон. Сладкая! Везде, куда бы он не прикоснулся, Лина таяла сладостью на его губах и языке. Он сдернул с нее трусики, чтобы попробовать ее киску и она позволила ему. Схватилась руками за подушку и сдавленно стонала, пока он двигался губами вниз, по ее животу, к розовым складочкам, пульсирующему клитору, который тут же отыскал губами, жестко лаская и вырывая из нее крики, к тугому маленькому входу, где никто еще не бывал. Толкнулся языком, раз, другой, и нетерпеливо проворчав, вставил палец, который она обхватила так туго, что он не был уверен, что сможет войти в нее чем-то большим.

 - Будет больно, Лина, - злорадно предупредил мужчина.

 Может, тогда она поймет, что не стоит играть в игры взрослых.

 Девушка зажмурилась, крепче вцепившись в подушку. Дмитрий принялся методично трахать ее пальцем, растягивая узкий вход и скоро смог добавить еще один. Лина всхлипывала и коротко стонала, подмахивая бедрами и истекая на его руку, пока он разрабатывал ее, намеренно избегая прикасаться к клитору. Когда он без труда смог трахнуть ее тремя пальцами, то потянулся к прикроватной тумбочке и, взяв презерватив, раскатал его по своему члену, твердому, как камень, от возбуждения. Приставил головку к входу и толкнулся, со свистом втягивая воздух, когда его охватила потрясающая теснота и тепло. Лина дернулась под ним, из-за чего он вошел еще глубже и болезненно вскрикнула. Решив не затягивать неизбежное, Дмитрий сделал решительный выпад, поканчивая с ее девственностью, и остановился, тяжело дыша и чувствуя, как вокруг него судорожно сокращаются мышцы, пытающиеся привыкнуть к чужеродному вторжению.

 Лина прикусила свою губку и зажмурилась. На ее лице отразилась боль, но он не позволил жалости взять верх над собой. Это был урок и она должна была его освоить. Он двинулся внутрь, пока полностью не заполнил ее, до самого основания толстого члена, в чем убедился, посмотрев на их сплетенные тела и застав удивительную картину того, как туго ее дырочка обхватывала его длину. Выдохнув, отвел взгляд, не позволяя себе полностью потерять контроль, и начал медленно выходить, пока в ней не осталась только головка, чтобы тут же вогнать обратно, заставляя ее болезненно вскрикнуть.

 - Разве ты не этого хотела, Лина? – прошипел он, склоняясь к ее лицу.

 В ее глазах читалась боль и что-то еще. Что-то теплое и… любящее? Она обхватила ладошками его лицо и прижалась мягкими губами к его рту. Это ебанное доверие послало к херам всю его выдержку. Дмитрий оторвался от нее, пока не сделал того, о чем пожалеет, и огромным усилием воли покинув тесное влагалище, встал с кровати.

 - Это все, Лина, - собрав самообладание в кучу, холодно отрезал он. - Я не в настроении для телячьих нежностей, поэтому от дрочки будет больше толку, чем от тебя, болезненно морщащейся, будто тебя убивают. Исчезни до того, как я выйду из душа.

 Игнорируя убитое выражение ее лица, он заперся в ванной, в чем раньше у него никогда не возникало необходимости, и встал под холодный душ, наказывая себя болью от неудовлетворенной похоти, которой он, к его ужасу, не испытывал никогда и ни к кому, даже будучи несдержанным подростком.

***

 Эль солгала бы, если бы сказала, что не боялась. Залезая в постель Дмитрия, она понимала, что едва ли он снова откажется от того, что само идет в руки. Все-таки, он был мужчиной, а она не раз играла на его терпении. Удивила ее собственная нежность. Да, Эль любила Дмитрия безгранично, но даже когда он причинил ей боль, что было неизбежно при потере девственности, ее волновало только то, что это, наконец-то, случилось - они слились в единое целое. Она была так захвачена своими чувствами, что ее не заботила острая боль между ног от его вторжения. Лишь то, что он, наконец, сдался.  Но его  последующий поступок…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Сколько отказов и унижений может пережить женское самолюбие?

 Эль снова и снова наступала на горло собственной гордости, гоняясь за ним, и, если раньше она еще могла не принимать близко к сердцу оскорбления и насмешки, то сегодняшним своим поступком Терехов добился своего. Она, наконец, поняла, какой жалкой казалась в своем отчаянном желании стать нужной ему.

 Игнорируя все еще саднящую боль между ног, которую было не сравнить с агонией, разрывающей ее грудь, Эль слезла с постели и, быстро обернув вокруг себя простыню, поспешила убежать в свою комнату, пока вышедший из ванной мужчина не стал свидетелем ее надвигающейся истерики.

 Идиотка! А ведь она действительно готова была простить ему все, если бы он ответил на ее чувства. Оставить прошлое в прошлом и двигаться вперед. Какая же она глупая! Просто дура, не умеющая пользоваться своими мозгами и позволяющая чувствам завладеть собой.

 Не обращая внимания на ошарашенную горничную, с которой столкнулась в коридоре, Эль забежала в спальню и захлопнула за собой дверь, сползая на пол и заходясь в горьких рыданиях. Все было напрасно. Все! Что бы не делала, Дмитрию она никогда не была нужна. Он просто играл с ней. Что раньше, что сейчас. И пусть она годами повторяла себе, что он плохой человек, обманщик и предатель, но ее сердцу было наплевать на это, потому что в каждом его биении звучало его имя. Если бы только она нашла в себе силы не любить его!

 Девушка проплакала несколько часов, прежде чем успокоилась и перестала снова и снова прокручивать в голове все обиды. Последняя надежда умерла и Эль поняла, что и ей пора уходить. Она могла сколько угодно притворяться Эль Мастерс, но правда была в том, что несчастная девочка Алина Знаменская, чью любимую маму убил ее собственный отец, лишь бы завладеть ею; Алина Знаменская, которая нашла утешение в мужчине, заставившем ее поверить в то, что счастье еще возможно, чтобы потом безжалостно разрушить созданную им же иллюзию - осталась здесь, в ней, спрятанная глубоко внутри, несчастная и разбитая. И, сейчас, она устала носить маску решительной девушки, которая добивается своего всеми правдами и неправдами.

 Алина обожала Эль, хотя и понимала, что это только роль. Эль воплощала в себе то, чего никогда не хватало Алине. И, она считала, что, будучи Эль, сможет изменить свою жизнь. Покончить с Дмитрием и двинуться дальше. Вот только, Алина всегда вырывалась наружу, когда дело касалось этого мужчины. Алина, которая не хотела мстить. Алина, которая просто желала быть нужной ему. Любимой им.

 Девушка горько рассмеялась от последней мысли. Любимой. Знал ли Дмитрий вообще, что такое любовь? Любил ли хоть кого-нибудь? Она в этом сомневалась. Пришла пора выбросить белый флаг и сдаться. Он – тот, кто он есть. Нельзя вызвать чувства в том, у кого их нет. По крайней мере, перед концом она будет знать, что сделала все, что могла. Конечно, она сохранит последние остатки гордости и не сделает этого в его доме. Подождет, пока не окажется во Флориде, насладится последним закатом на пляже и уйдет. Возможно, прямо в океан, чтобы его воды поглотили ее и заставили навсегда исчезнуть с лица Земли. Если повезет, ее тело никогда не найдут и возможно, Дмитрий подумает, что она снова скрылась для того, чтобы в один прекрасный день опять появиться в его жизни, и, будет начеку. Может, хоть так, она останется в его памяти. Как потенциальная угроза.