7

Незатейливые рекомендации, выданные будущим переселенцам в виде письма, содержали всего несколько пунктов: беречься от холода, включить в пищу кислые фрукты, по приезду обратиться к врачу.

Ласка же не унималась, негодуя так, что её потряхивало весь день.

Где достанут фрукты те, кто не видел их уже лет пять? Все равно, что сказать хромому не хромать, а лысому не лысеть.

Была ли в этой игре двух стран своя логика?

Величество попытался её успокоить и повторял:

— Я выслал им отдельную повозку, которая будет встречать на границе. Она забита доверху апельсинами, лимонами и прочим провиантом.

Ласка смотрела на него и упорно задавалась двусмысленным вопросом: «А для кого вы сделали это именно сейчас, Величество? Для своей племянницы или все же для своей Империи?

Среди тысячи прочитанных Лаской книг, может, не было и десятка книг о великих полководцах и правителях, но догадаться-то она могла и так — у власти удержится только хитрый правитель.

А Императорское Величество менялся на её глазах.

Ласка вглядывалась в его серые глаза и задавалась пугающим вопросом: «Менялся или становился самим собой?».

***

— Эй! — позвал голос Величества. — Мадам…

— Назовешь меня мадам библиотекарша, и я возьму ваше Величество и… — Ласка вышла из-за стеллажа навстречу и замерла.

Величество, облаченный в парадный красный мундир, вытянулся во весь рот и счастливо ей улыбался. Причина хорошего настроения стояла рядом, сжимая его за руку. Светловолосая девочка, лет пяти, не смело посмотрела на Ласку, но послушно изобразила подобие реверанса. Ласка присела перед ней на корточки и протянула руку.

— Приве-е-ет. Как тебя зовут?

— Слава, — ответила девочка и улыбнулась в ответ, вытягивая ладошку. Ласка даже не успела пожать маленькую ладошку, лишь взглянула на маленький рот с широкой улыбкой и выпрямилась, поднимая глаза на Величество. Он подхватил её под локоть и, поймав отрешенный взгляд, кивнул.

У девочки были красные, кровоточащие десны.

Не сработало.

***

— Врачи точно не сказали ничего нового? — снова и снова спрашивала Ласка, разглядывая уснувшую на софе девочку. — Может, это пройдет?

Ласка аккуратно махнула дереву, чтобы приглядывало за Светой.

Величество стоял, уставившись в темноту приоткрытого окна и молчал. То ли полуночные блики серой Луны отражались на его лице, то ли весь он был переполнен мучавшей думы, но Ласка смотрела и не узнавала в нем светящегося жизнью озорного шутника. Он мог дурачится с ней, пока она запускала в него книги, они бегали друг за другом между стеллажей и спорили до посинения или, наоборот, до раскрасневшихся лиц, — но сейчас перед ней стоял другой человек. Это был мужчина. Будущий Император.

Так и получают власть. Так и становятся глубокими циниками и закостенелыми политиками.

— Я не знаю, что делать, — выдохнул Величество и словно скрючился, цепляясь руками за подоконник, прижимая голову к прохладному стеклу.

— Всегда есть надежда.

— Боюсь, что я свою надежду израсходовал, когда просил появиться дух Библиотеки.

Ласка непонимающее взглянула на него.

— И ты появилась, — напомнил Величество, мельком оборачиваясь к ней. Между ними было всего сантиметров десять.

— Я? Нет. Вы до сих пор настаиваете, что призвали меня? Не слишком великая честь для меня, Императорское Величество? — тихо рассмеялась Ласка, чтобы не разбудить девочку. Тот не ответил, и она подняла на него глаза.

— Ты впервые назвала меня по титулу. Мне не нравится. Это холодно — быть выше всех, брать ответственность за других. Мне не нравится, — признался он, отворачиваясь обратно к темноте сада.

Ласка знала холод, но её холод былдругим. Поэтому и смотреть на терзавшего, мучившего себя человека, было тяжело. Она не понимала, что сказать, и просто протянула ладонь, накрывая своей его руку, опираясь головой о его плечо.

— Я бы хотела вас утешить… — прошептала она, не договаривая, не обнажая свои мысли: «… но кто бы утешил меня?».

Так они и простояли, пока ранние, летние, солнечные блики не подсветили в саду зеленые кроны деревьев.

***

— Это фиалка, — заметило дерево и склонилось над цветком так низко, что Ласка и сантиметра рассмотреть не смогла.

— Спасибо, мистер энциклопедия. Вопрос: зачем он это сюда принёс? Да еще и по-тихому оставил? Её даже поливать не чем!

— Может, волшебная? — предположило дерево.

Ласка подняла глаза на дерево и ехидно отчитала:

— Ты же тоже волшебное. Ты — дерево, а книги сделаны из бумаги… Так какое ты дерево?

— Долго ж ты соображаешь.

— И наверняка тобой тут все перечитано, — иронизировала Ласка, подвигаясь ближе. — Если будешь ёрничать и дальше, я тебе твои ветки…

— Эй!

— Ты же знал все условия контракта и не предупредил!

— Я предупреждал!

— Знал про цингу!

— Конечно, — дерево обвело ветками вокруг себя и сердито добавило: — я тут знаю все. Но одно дело знать про цингу, другое — понять, почему лекарства не помогают.

— Будешь в будущем не договаривать — спалю! — пригрозила Ласка пальцем.

— Меня? — рассмеялось дерево и отбежало, исчезая за соседним стеллажом. Ласка язвительно усмехнулась и тыкнула пальцем в ближайшую книжную полку:

— Их!

— Эй! Эй! Это все-таки антигуманно! Да и не получится, библиотека-то волшебная.

— А мы это и проверим, дорогое дерево, — бросила Ласка и склонилась над фиалкой.

«Зачем он её всё-таки принес?».

***

Дерево что-то чирикало, переговариваясь с цветком, Ласка смотрела на них двоих. Ей померещилось, что фиалка ей подмигнула! Быть не может!

Ей надо было больше отдыхать, но скоро полночь и, наверняка, придет Величество. Она потёрла глаза и посмотрела на циферблат на стене. Так и случилось. Едва стрелка часов коснулась цифры двенадцать, как дверь в Библиотеку отворилась. Они встретились глазами. Он понял — его ждали, она почувствовала — к ней спешили.

— Как она? — с надеждой спросила Ласка. Она подошла ближе и рассматривала уставшее лицо Величества. Он мазнул по комнате взглядом и сухо процедил:

— Её положили под наблюдение, выделил своего врача. Императорского.

— Звучит так, будто кто-то был против, — осторожно заметила она.

— Была пара лиц.

Ласка догадывалась, что это была за пара. Видимо, самая могущественная в этой Империи.

— Переживут, — фыркнула она, понимая его возмущение. То волнами будто переходило от него прямо в её сердце.

— Переживут, — повторил Величество.

Оба рассмеялись.

— Как подготовка к союзу?

— Все движется, — равнодушно произнес он и присел рядом на софу.

«Тогда зачем ты пришел?» — билось в её голове.

Она посмотрела на его анфас и всё не могла понять, о чем он думает.

— Фиалка тут появилась, — начала была Ласка, но Величество тут же вскочил с софы и подошёл ближе к подоконнику с цветком. Он не обернулся на её замечание, а лишь касался фиолетовых лепестков.

Ничего не произошло. Ласка выдохнула. Почему она так переживает?

— Я её принес, — разрушил тишину он.

— Когда?

— А, ты спала, — отмахнулся Величество.

Диалог не клеился. Расспрашивать о Свете или о союзе было неудобно. Тогда о чём им обоим говорить? Ну не расспрашивать же о его императорских делах? О маме с папой? Ласка словно замерзла. От неприятного, но слишком знакомого чувство холода в костях хотелось избавиться. Откуда понесло этой промозглостью?

Величество молчал. Ласка еле слышно произнесла:

— Ясно.

С другой стороны, сейчас, когда Величество снял с себя личину милого радушного паренька, ей стало еще страшнее открываться самой. Десятилетний контракт — большой срок. Как себя вести? Ласка не хотела портить их — как она сама себе её обозвала — дипломатическо-рабочую связь. Она подняла глаза на Величество, оглаживавшего хрупкие лепестки фиалки, и заметила:

— Не думаю, что ей это нравится.

— Да, ей явно мало что нравится, — пробубнил Величество.

— А?

— Хрупкое создание, говорю, — пояснил он. — Покину вас, мадам библиотекарь, пойду проведать гостью.

И он зачем-то откланялся и ушел. А вместе с ним исчез холод, наполнявший комнату.

«Что же ты скрываешь?».