Игорь

Оказавшись дома, я первым делом заперла калитку и дверь, выключила телефон, постояла в обжигающем душе, пока бойлер позволял, завернулась в тёплый махровый халат, свернулась калачиком на родной кровати и просто долго лежала, глядя в пустоту. Хотелось больше никогда в жизни не выходить за пределы двора, не видеть людей, не включать телевизор и телефон…

Кошки, словно всё понимая, примостились рядом, мурлыкая на разные тональности свои песенки. Солнце давно спряталось, старые яблони шумели под окном всё сильнее. Наверное, будет дождь… Я обняла подушку, уткнулась в неё головой так, чтобы только дышать можно было, и, кажется, задремала…

Проснулась я от раската грома. Небо за окном потемнело, стало ниже и тяжелее. Кошки больше не мурлыкали, только щурили на меня хитрые глаза и не спешили уходить с мягкой кровати. В комнате стоял полумрак. Сколько я проспала? Посмотрела на часы на стене — всего-то полтора часа.

Поставила чайник и оглядела свежим взглядом свою крошечную кухню. Сколько лет я тут вот прожила тихо и счастливо, никого не трогая… А теперь вдруг раз — и всё закрутилось и заиграло всеми цветами радуги…

Закапал дождь.

Я вздохнула и насыпала себе кофе. Грустно на душе, горько как-то…

От резкого стука в окно я подпрыгнула и уронила ложку. Как это — в окно?.. Я же закрывала калитку… Кто это может быть? Притвориться, что никого нет дома?.. А может, для верности спрятаться в подвал?.. А не почудилось ли мне вообще это?..

Стук повторился, ещё более громкий и нетерпеливый. Сердце гулко забилось. Я очень осторожно попыталась выглянуть за штору — ничего не видно. Да и тот, кто стучал, наверно к двери пошёл — ждать, пока я открою.

Я на цыпочках вышла на веранду и прислушалась у двери…

— Лизец, хватит по окнам вешаться, я сейчас весь вымокну, открывай.

Всё?! Я спятила окончательно?! Я уставилась на дверь и судорожно сглотнула слюну.

— Лизка, я не серый волк, честно, открой уже, а?

Я подскочила на месте и дрожащими руками стала впихивать ключ в замочную скважину. На всякий случай крикнула:

— Погоди, сейчас…

А то вдруг уйдёт, не дождавшись…

Я распахнула дверь, отступила в сторону и, не веря своим глазам и убеждая сердце биться потише, смотрела, как ко мне в дом заходит мокрый до нитки Игорь…

— Рот закрой, простудишься, — он добродушно щёлкнул меня по носу. — На калитку хоть объявление повесь, что звонок не работает, а то лазить через забор возраст уже у меня не тот.

Я смотрела на него во все глаза, кусая губы и пряча улыбку.

— Лизец, если ты не хочешь меня приглашать в дом, вынеси мне хоть сюда кофе. Я, вообще-то, по твоей вине промок и вот сейчас замёрзну.

Смешинки в его глазах невозможно спутать ни с чем, даже не смотря на серьёзный вид. Я улыбнулась:

— Пошли…

Я включила на кухне свет и потянулась за туркой.

— Ой, перестань, не пачкай посуду, вон у тебя растворимый стоит, давай его. А к кофе-то есть что-нибудь?

Я растерянно полезла в холодильник — пусто… Стоп, вспомнила! Я пошарила рукой на микроволновке, закреплённой на стене выше моего роста. Есть!

— Вот, кексы с изюмом, будешь? Им, правда, уже дней пять…

— Давай уже.

Игорь скинул куртку и положил на диван в гостиную. Кошки тут же принялись её обнюхивать. Я с беспокойством заметила:

— Повесь куртку лучше на веранду, они у меня линяют…

Игорь невозмутимо ответил:

— Ну им же интересно. Почищу потом.

Пока я наливала кофе, он гладил этих пушистых дурёх, которые совершенно бесстыже катались пузом кверху или перебирали лапами, делая зацепки на диване, чего я им не позволяю никогда. Вот же шкуры продажные… Даже покусывать его за пальцы стали от избытка чувств.

Кексы Игорь с моего разрешения схомячил все. Прияяятно…

Я украдкой наблюдала за ним и ждала, когда он расскажет, зачем пришёл…

Он поставил чашку в раковину и сказал:

— Пойду помокну на улицу — покурю.

— Ты курить начал?

— Угу…

— Я тоже…

Игорь с удивлением посмотрел на меня:

— Давно?

— Шесть лет назад.

Он невесело улыбнулся:

— Я тоже примерно тогда же. Ну пошли тогда вместе что ли…

— В котельную пошли, я там курю иногда…

Когда мы вернулись на кухню, от шутливого настроения у Игоря не осталось и следа. Он напряжённо посмотрел мне в глаза, взял стул из-под стола, поставил на середину кухни, сел на него верхом и серьёзно заговорил:

— Ну а теперь рассказывай, Лизец. Во что ты, тихоня эдакая, умудрилась вляпаться?

Я напряглась. Он обо мне пришёл разговаривать? Жизни что ли учить собрался? Мама моя напела? Не хочу я с ним свои проблемы обсуждать. Я насупилась, посмотрела в окно и сказала:

— Ни во что, из чего не смогла бы выпутаться самостоятельно.

Игорь холодно и серьёзно переспросил:

— Уверена?

Я закусила губу, посмотрела на свои руки на коленях и кивнула. Очень хотелось поделиться с ним хотя бы тем, что я теперь безработная, но гордыня не позволила. Он же знает, что я вообще с трудностями плохо справляюсь, решит помочь ещё не дай Бог… Не надо мне ничего. Столько лет ни слуху ни духу, а тут нате вам, интересуется он вдруг… И что он ожидал услышать? Не про любовников своих же мне рассказывать?..

Игорь несколько долгих минут внимательно смотрел мне в лицо, потом встал, развернул стул и задвинул его на место.

— Хорошо. Выпутывайся. Нужна будет помощь — звони.

Он накинул куртку и просто ушёл…

А я так и сидела, сложив руки на коленях… Понимала, что даже если и захочу — не позвоню, номера-то у меня нет, и плакала…

-