Дача
Комната мне тоже понравилась — лимонно-жёлтые стены, яркие разноцветные подушки на маленькой софе у окна, высокий тёмный шкаф с книгами… Специально небось именно сюда меня определил. В углу небольшая арка, за ней что-то вроде мини-кухни с баром, крошечным холодильником и электрическим чайником. Оттуда же выход в совмещённый санузел в шикарном чёрном цвете… И всё вокруг настолько сочетается друг с другом, что кажется, будто выросло само по себе из-под земли вместе с самим домом… У меня аж голова закружилась от этого великолепия.
Настроение стремительно улучшалось. В жизни всё надо попробовать, вот и попробую эту недосягаемую роскошь. В конце концов, я — свободная женщина, имею право хоть разочек побыть принцессой?! Конечно, имею.
Душ в чужом доме я всё-таки принимать постеснялась. Умыла только руки и лицо, покривлялась перед зеркалом, изображая томную царственную особу, пробежалась взглядом по корешкам стандартных для домашней библиотеки книг великих классиков и села на софу глазеть в окно на задний двор.
А глазеть вполне было на что. Там распологалась баня в стиле русской резной деревенской избы, огромная полукруглая беседка, увитая фиолетовыми цветами, ярко-голубой настоящий бассейн в самом солнечном углу двора, рощица с какими-то ровными и одинаковыми деревцами и небольшими статуями обнажённых Афродит и Аполлонов, и даже фонтан выше человеческого роста…
Я невольно представила себя частью такой жизни. Вот я жена Романа Викторовича… Это моя комната, где я просыпаюсь каждое утро с этим видом из окна… Могу себе позволить каждый день покупать платьишки и менять цвет волос… Посещать всякие выставки и презентации различных литературных изданий… Каждый год летать к морю и жить в шикарном отеле прямо на берегу… Забавно.
Я тряхнула головой. Подумала о своих жиденьких петуниях, четырёх кошках, несмазанном замке на калитке, сто лет как сгоревшей лампочке в туалете… Противоречивые какие-то чувства, её-Богу…
Роман Викторович постучался и приоткрыл дверь:
— Ну как ты себя чувствуешь, Лиза?
Сохранить постное и недовольное выражение лица удавалось с трудом (я же не должна забывать, что меня сюда против воли привезли, да?), но я справилась:
— Терпимо. Было. Пока Вы не пришли.
Роман Викторович только усмехнулся:
— Лиза, ну хватит обижаться, ладно? Пойдём, я тебя познакомлю со своим соседом, они с женой у нас сегодня в гостях побудут. Только я тебя хочу попросить кое о чём… Лиза, пожалуйста, обращайся ко мне на ты, ну что мы как чужие при моих друзьях будем…
Я слега опешила. С одной стороны хорошо, что мы в доме не одни с Романом Викторовичем, спокойнее как-то. С другой стороны — совсем не заманчиво провести вечер в компании снобов с аристократическими манерами, особенно если учесть, что сосед с женой… Я же в грязных тапках и дежурных капри с футболкой, не стиранной уже несколько дней! А жена соседа небось в мехах и бриллиантах…
— Ну же, Лиза, пойдём! Не бойся!
Мы спустились в гостиную и вышли на задний двор через двустворчатые стеклянные двери напротив основного входа в дом. Ноги слегка подкашивались, но я старалась держать голову и спину прямо.
За накрытым столиком в беседке сидел мужчина возраста Романа Викторовича, со светлой бородкой и в очках в тонкой оправе. Я выдохнула — на нём не было смокинга и галстука, простой тонкий свитер и светлые брюки. Я натянуто улыбнулась.
Роман Викторович довольно приобнял меня за плечи и представил мне своего соседа:
— Вот, Лизонька, познакомься — Артём Петрович Старков, мой заместитель и сосед, замечательный человек и мой дорогой друг…
Артём Петрович привстал, поклонился и протянул руку:
— Здравствуй, Лиза! Рома столько рассказывал о тебе, что я несказанно рад, что мы наконец-то встретились!
Я пробубнила:
— Здравствуйте. Мне тоже очень приятно.
Артём Петрович удивлённо поднял бровь:
— Зачем "Здравствуйте"? "Здравствуй" — самое то! Мы же не на работе! Сейчас Женечка подойдёт, жена моя, уверен — вы с ней отлично поладите!
Да не могу я на ты с такими вот солидными дяденьками… Я насупилась и села в угол.
Роман Викто… тьфу-ты! Рома с Артёмом откупорили бутылку водки, разлили по стопкам, выпили, закусили и стали неторопливо налаживать разговор. Я сидела как на иголках, ожидая прихода Женечки. Мне она представлялась молоденькой длинноволосой блондинкой с ногами от ушей.
Издалека она мне такой и показалась. Но когда она стала подходить ближе, я изменила своё мнение. Женечка была моего возраста, стройная как тростинка, с шикарным модным светлым цветом волос — омбре или как это там называется, с суперским нежным полупрозрачным маникюром и почти незаметным макияжем. Летние льняные брючки светло-бежевого цвета сидели идеально, а белая свободная блузка модного покроя из качественного шифона была просто божественна… Я тут явно лишняя.
Женечка несла большой поднос с нанизанным на шампуры мясом. Она что, сама его готовила с таким маникором и в светлой одежде? Не может быть…
Роман Викторович встал, протянул руки и радостно воскликнул:
— Ну вот и Евгения! Здравствуй, солнце моё!
Женечка очень мило и женственно улыбнулась, поставила поднос на невысокий столик рядом с кованым мангалом и чмокнула его в шёку. Потом подошла к мужу, обняла за плечи, спросила, не нужно ли чего ему принести, и села рядом с ним.
Мужчины достали откуда-то бутылку с вином, налили нам, дамам, по полному бокалу и продолжили свой разговор.
Я знаю, что пялиться неприлично. Но не могла удержаться от созерцания Женечки — ни одного лишнего жеста, мягкие плавные движения, безукоризненный наклон головы и улыбка, когда супруг смотрит в её сторону… Она наверняка училась на каких-нибудь специальных курсах поведения в мужском обществе, не иначе. А ведь далеко не красавица. Вот покрасить её в такой грязно-бурый цвет, как у меня сейчас, маникюр вырви-глаз бирюзовый с цветочками сделать, капри синтетические и дешёвую китайскую футболку на неё надеть — ничего и не останется. Хотя кому я вру… Останется вот эта манера держать себя, мило и искренне улыбаться, негромко говорить и заразительно смеяться…
Я вдруг поняла, что завидую Женечке. Наверно, если б я была такой вот, муж бы меня никогда не бросил… Интересно, а Игорь женился на своей крале, или одного раза ему хватило, и они просто живут гражданским браком? А она такая же, как Женечка?..
Роман Викторович и Артём Петрович взяли водку, сок и пару тарелок с нарезкой и пересели к мангалу. Женя тут же поднялась, чтобы помочь — изящно подхватила закуску и салфетки, отнесла и поставила перед ними. Обняла на мгновение плечо мужа и вернулась за стол. Я продолжала сидеть, чувствуя себя толстокожей слонихой в посудной лавке, как-то неудобно и неловко мне было. И о чём нам теперь говрить с этой полупрозрачной нимфой-то? Общих тем у нас явно ни одной…
Вдруг Женечка просто сказала:
— Пойдём в дом, там хоть комаров нету…
И подмигнула.
Я аж обрадовалась:
— Пойдём…
Она вручила мне сок, сама взяла вино и бокалы, и мы отправились на кухню.
Кухня была большая и очень навороченная, такую даже в "Дачном ответе" ни разу не показывали.
Женечка распахнула холодильник, порылась там и извлекла палку копчёной колбасы и миску с оливье.
— Артём оливье не любит, а Рома копчёное не ест, зря только деньги тратят.
Я решилась задать вопрос, который меня давно мучил:
— А кто это всё готовил?
Женечка пожала плечами:
— Как кто? У Ромы тут постоянный штат людей на подхвате, если ему вдруг вздумается сюда приехать. Сегодня Марина Львовна готовила, она всегда оливье для гостей делает, по её мнению оливье — главное блюдо на любом столе… Я, кстати, очень люблю этот салат.
— Я, кстати, тоже… — я даже улыбнулась.
Когда мы приговорили почти всю бутылку на двоих, я уже соображала плохо. Говорили о книгах (по крайней мере школьную программу Женечка знала чётко, что в моих глазах делало её прекрасной собеседницей), о современном искусстве и кинематографе, о планетах Солнечной системы и даже, кажется, о чём-то пошлом похихикали…
Наконец Женечка спросила то, чего я очень боялась с самого начала вечера:
— Что у вас с Ромой-то? Он предупредил, что ты пока "кусаешься", и чтобы мы тебя особо не трогали… Так что если не хочешь — не говори…
Я перебила её:
— А расскажи мне про вас с Артёмом… Ну… Он же старше тебя, да?
Женя улыбнулась:
— Ненамного. Сейчас уже не модно жениться на молодых глупых куклах… Сейчас на таких, как мы с тобой, женятся… Я до знакомства с Артёмом в магазине на кассе пятнадцать лет просидела, матом крыла как сапожник, сына одна тянула… Артём долго вокруг ходил, всё замуж звал, а я… А я не верила ему, знать не хотела даже. Всё кричала, что меня за деньги не купить…
Женя, кажется, утёрла украдкой слезу и с улыбкой продолжала:
— Дура была… Артём моего сына как своего воспитывает, ни в чём не отказывает, но и спуску не даёт…
Спрашивать было стыдно, но вино в голове развязывало язык, и я невзначай поинтересовалась:
— А любовь есть между вами?
Женечка усмехнулась:
— Так вот она самая и есть… Что вообще такое любовь-то, Лиза? У молодых что страсть, что любовь — всё едино… Постарше — терпение и умение уступать, понимание что ли… У нас вот — уважение к личности друг друга, доверие… Старше будем — дружба останется… Нет, Тёмка меня, конечно, здорово изменил в своё время, если говорить прямо — всё под себя подстраивал. Я сопротивлялась для видимости, но понимала, что без этого никак…
Я старательно пыталась осознать то, что говорила Женя, но затуманенный разум как-то тормозил. Я спросила ещё один важный для меня вопрос:
— Женя, а ты сейчас счастлива с Артёмом?
Глаза Женечки вспыхнули, она искренне улыбнылась и ответила:
— Очень…
Вторую бутылку мы открыли на улице, куда нас позвали есть наконец-то приготовленный шашлык. Често говоря, он в меня уже не лез, да и не понравилась мне баранина — жилистая какая-то. То ли дело — шашлычок из простой мякоти парной свининки… Так что я почти не ела, а вот вино пила исправно. От него, как ни странно, не разболелась пока голова, не кружились "вертолётики", а по телу приятно разливалось тепло и слегка путались мысли… Может, это не я пить не умею, а просто пила всегда не то, что нужно?..
Я даже не пыталась уловить нить разговора, думала о своём. В частности о том, что враки всё это — про отсутствие счастливой жизни в "золотой клетке" без настоящей любви, что само понятие счастья очень эфемерное, что раньше молодых девиц вообще отдавали замуж без их согласия — и ничего, вполне крепкие семьи были, не то, что сейчас, и детишки здоровые толпой бегали вокруг — значит, и в постели с мужем всё отлично было… Получается, истинно верна поговорка — стерпится-слюбится…
Я даже не пыталась сопротивляться, когда Роман Викторович приобнял меня за талию и повёл вверх по лестнице на второй этаж. Я сама повисла на нём, потому что ноги стали совсем ватными, и вообще хотелось спать. Я ни на секунду не задумалась о том, что он раздевает меня, мне уже было в принципе всё равно. И даже поцелуй воспринимался как что-то само собой разумеющееся, только бы он побыстрее закончился, чтобы я наконец могла погрузиться в сон… И всё остальное пусть бы побыстрее уже закончилось…
Стыдно совсем не было. От мысли о том, что я практически продаюсь Роману Викторовичу, мне стало почему-то наоборот весело. Хотела же попробовать всё в жизни — вот, пожалуйста, такого у тебя, Лиза, ещё точно никогда не случалось… Почему-то вспомнился Денис… Теперь я не смогу смотреть прямо и честно ему в глаза… В голубые глаза…
Утром я проснулась от яркого солнечного света, льющегося из окна прямо на кровать. Жёлтые обои казались продолжением солнечных лучей и делали всё вокруг каким-то похожим на сказку. Что-то подобное ощущаешь в музее, когда видишь действительно красивые и мощные по энергетике экспонаты… Потянулась… И резко подскочила, оглядываясь кругом.
Я что, вчера всё-таки сделала это? Чё-ё-ёрт… Вот же дура-то… Вряд ли Роман Викторович исчезнет из моей жизни после этого, как тот же Денис… И что мне теперь делать-то? Да что же я за человек-то такой? Вечно я так…
На глаза навернулись слёзы. Во что я вляпалась? А главное — зачем? Волна паники окатила с ног до головы. Я вдруг остро захотела домой. Прям вот больше всего на свете.
Снова появилось знакомое ощущение безысходности, как тогда в детстве… И я вдруг впервые осознала: тогда я не стала даже пытаться выплыть лишь потому, что на миллион процентов была уверена — папа рядом и обязательно спасёт меня, надо только подождать немного…
А сейчас спасать меня некому…
Я спрыгнула с кровати в поисках рюкзака. У меня же есть телефон! Я сейчас Светке позвоню…
На стуле висели мои вещи. Я напялила футболку и уселась обратно на кровать с телефоном.
Странно — никто не звонил, даже мама…
Подруга ответила сразу и весьма бодро:
— Ой, какие люди! Привет! Я вечером к тебе приезжала, ты где опять шлындала?
— Привет… Я и сейчас шлындаю… — от знакомого Светкиного голоса плакать захотелось невыносимо.
— Ты чего там, Лиз? Ты где?
Я всхлипнула:
— У Романа Викторовича на даче…
Светка помолчала пару секунд.
— Ага. А что ты там делаешь?
— Догадайся…
— Лиз, ты под старость лет решила тряхнуть стариной? Я думала, Ромик тебе не нравится…
Я опять всхлипнула:
— Не нравится…
Светка, как всегда, начинала терять терпение от моих содержательных рассказов:
— Ты вообще говорить там сейчас можешь?
— Могу…
— Так говори уже!
— Све-ет, я така-ая идиотка…
— Приятно познакомиться. Дальше!
— Мы тут вино пили… А потом я с Романом Викторовичем наверх пошла-а…
— Лиза, а ты его в постели тоже Романом Викторовичем называла?
Я усмехнулась сквозь слёзы:
— Не помню, но не исключено…
— Ну я б даже не удивилась, на твоей планете, видимо, так принято. И чего ты теперь ревёшь?
Я шмыгнула носом:
— Я домой хочу-у…
— Вот в этом вся ты — накосячить и спрятаться дома. Где хоть дача-то?
Я опять пустила слезу:
— Не зна-аю, в двух часах езды от города…
— Лизка, ты что, издеваешься?
Под дверью послышалась возня…
— Свет, я потом перезвоню… — я отключила телефон и зачем-то засунула его под подушку.
Роман Викторович вплыл в комнату с добрейшей масляной улыбкой, держа в руках поднос. Надо полагать, с завтраком.
Одет он был в мужскую пижаму… Я никогда не видела мужских пижам, Игорь не носил такое. И зрелище это мне совсем не понравилось. И вообще, мне здесь больше ничего не нравилось…
Не успев подумать, я ляпнула:
— Роман Викторович, мне домой надо! У меня кошки не кормлены…
Улыбка слегка потускнела, но не угасла.
— Хорошо, Лизонька, вот позавтракаем и поедем.
Роман Викторович уселся на кровать, поставил поднос на столик и разлил по чашкам кофе. Аппетита не было совсем, а вот кофе я готова было проглотить литр, тем более аромат от него стоял непередаваемый…
Я взяла чашку и ушла на софу к окну. Неужели вот так просто отвезёт меня домой? Если действтельно так, то я даже готова побороть чувство отвращения, которое он у меня сейчас вызывает, и выдавить из себя улыбку.
— Лизонька, попробуй пончики…
Он что, специально это делает? Нарочно бесит и раздражает?
— Спасибо, не хочу.
Роман Викторович прекратил смачно жевать и подсел рядом на софу:
— Лиза, что-то не так? Ты должна знать, что я очень рад видеть тебя здесь, в своём доме. И безмерно счастлив, что ты наконец-то перестала капризничать и поняла, что для тебя лучше…
— Роман Викторович, мне правда надо домой.
— Хорошо. Приведи себя в порядок. Выезжаем через пятнадцать минут.
Он ушёл, хлопнув дверью.
Я что, опять капризничаю?
Похоже, Роман Викторович всё-таки обиделся. Молчал всю дорогу. Мне даже стало как-то неловко…
Остановившись у ворот, он удержал меня за плечо, когда я собралась вылезать из его неудобной машины, чмокнул в шёку и попрощался:
— Не делай глупостей, Лиза. Я позвоню вечером.