Очередная глупость

Я так толком и не уснула, просто дремала до того момента, пока по улице не начали ездить машины, водители которых спешили кто на работу, кто отвезти детишек в садик или в школу, кто просто по своим делам.

Странно, но спать так и не хотелось, вполне себе бодрое ощущение. Хотя я знаю, что ближе к вечеру усталость накроет гранитной плитой, поэтому надо будет попробовать днём отдохнуть часок-другой. Дел куча. В холодильнике мышь повесилась, весь диван опять в кошачьей шерсти — надо чистить, ещё хочется во дворе хоть что-нибудь полезное сделать, а то я что-то в этом году совсем забросила всё — вон все мои петуньи грустно пожелтели и почти завяли… А ещё мне надо поговорить с Романом Викторовичем.

Я, особо не загоняясь внешним видом, надела спортивное серое платье с капюшоном, накрасила ресницы и пошла в город.

Вопреки моей уверенности и моральной подготовке сердце предательски дрогнуло, когда я приблизилась к библиотеке… Здание сияло обновлённым фасадом, везде пластиковые окна и двери, на книжном магазине новая светодиодная вывеска…

Я была в электронном крыле всего пару раз за все годы работы, и то проходила внутренним коридором через магазин. Сейчас я здесь просто посетитель, абсолютно чужой человек… Необычное ощущение. Но прошло уже достаточно времени, чтобы я не испытала огромного сожаления или огорчения из-за произошедших перемен, всё идёт своим чередом, и что ни делается — к лучшему, лучшее — неизбежно… Ага. Надеюсь, и в этот раз тоже.

Я дёрнула на себя белоснежную новенькую дверь и вошла внутрь. Прошла мимо закрытого летом гардероба и свернула в белоснежный стерильный коридор, напоминающий больничный. Со стороны входа я вообще плохо ориентируюсь в этом крыле, а тут ещё и коридоры с кучей дверей… То ли дело у нас там было — огромный вестибюль, добрая вахтёрша на входе…

Нет, явно я не туда зашла. Развернулась и побрела обратно, свернула на развилке в другую сторону. И почти сразу оказалась в большом светлом зале с несколькими десятками компьютерных столиков. А посетителей тут даже много для раннего утра… Студенты в основном, наверное.

Сколько лиц-то знакомых… Светка подскочила со своего места и с удивлённой улыбкой процокала ко мне. Взяла меня под руку и тихо спросила:

— Привет! Ты чего пришла? Тут Ромик с самого утра крутится… Недовольный…

Я прошептала в ответ:

— Вот к нему я и пришла. Поговорить хочу.

Светка заглянула мне в лицо:

— Уверена?

Я кивнула. Уверена.

— Ну пошли, провожу.

Под взглядами, некоторые из которых были приветливы и сопровождались кивком головы, а в других, как мне показалось, читалась враждебность, мы прошли зал до конца и остановились перед одной из дверей.

— Вот его кабинет. Он вообще не часто тут бывает, а сегодня совсем рано припёрся чего-то… — Светка закатила глаза, выражая недовольство присутствием начальника.

Я вздохнула:

— Ладно, Свет, спасибо. Дальше я сама…

Светка помахала рукой и поцокла обратно к своему месту.

Я пару секунд собиралась с духом, переводя дыхание и успокаивая бьющееся в горле сердце. Негромко постучала в дверь, но ответа не услышала. Постучала сильнее. Тихо. Чёрт… Я аккуратно повернула ручку и толкнула дверь.

Наружу сразу вырвался сердитый голос начальника, что-то кому-то громко доказывающий. Все, кто был в зале, подняли головы на меня. Я, мысленно чертыхаясь, проскочила внутрь и закрыла за собой дверь.

Роман Викторович стоял у окна, глядя на улицу, одной рукой держа мобильник у уха, другую засунув в карман чёрного делового костюма, контрастирующего с неправдоподобной белизной стен кабинета. Да-а-а, он явно чем-то недоволен… Наверное, я жутко не вовремя…

— … Они нужны мне ещё вчера, а не на днях!..

Он круто развернулся и с огромным удивлением уставился на меня. Пару раз хлопнул глазами, недоумённо посмотрел на свой телефон в руке и быстро сказал в него:

— Я перезвоню.

Сунул его в карман, ещё раз хлопнул глазами и попытался улыбнуться, меняя тон на ласково-снисходительный:

— Лизонька… Никак не ожидал тебя здесь увидеть… Проходи пожалуйста, не стесняйся…

Я неловко прошла по ковру и села в кресло для посетителей. Роман Викторович сел за стол, рассеянно раскладывая по сторонам деловой бардак перед собой и снова попытался выдавить улыбку:

— Чем обязан такому счастью? Просто в гости заглянула, или у тебя что-то случилось?

Я рассматривала окно за его спиной, опасаясь смотреть ему в глаза:

— Случилось. Нам с Вами нужно поговорить.

Роман Викторович развёл руками:

— Так говори же, Лизонька! Я весь внимание. Может, чаю хочешь?

Я потупила глаза:

— Нет, спасибо… Роман Викторович, зачем Вы распускаете слухи о том, что я собираюсь за Вас замуж? Почему Вы не можете просто оставить меня в покое? Иногда, когда я начинаю думать, что Вы благополучно забыли обо мне и решили осчастливить своими ухаживаниями более достойную кандидатуру, Вы снова появляетесь и отравляете мне жизнь. Ну что я Вам плохого сделала? Вы серьёзно думаете, что я подпишу Ваш договор в обмен на книги? Эти книги даже уже не Ваши, Вы от них просто отказалиь, совершенно не понимая всю их ценность и незаменимость! Ещё и сжечь грозились! Кстати, а где сейчас книги?

Я наконец подняла взгляд и посмотрела ему в глаза. Роман Викторович сидел с каменным лицом и медленно барабанил пальцами по столу. Наконец он ответил:

— Книги в надёжном месте. Правильно ли я понимаю тебя, Елизавета, что ты отклоняешь мои достаточно выгодные условия договора? То есть ты так и хочешь сидеть до пенсии в девках и мечтать о несуществующей любви? Работать каким-нибудь продавцом на рынке, ибо я постараюсь сделать всё, чтобы тебя не взяли больше никуда в этом захолустном городишке? Не хочешь более достойной жизни? Достойного будущего своим детям не хочешь?

Он смтрел на меня таким взглядом, которого я ни разу у него не видела, хотя смутно догадывалась, что у людей его положения непременно должен быть в арсенале такой вот цинично-угрожающий взгляд. Я сделала вид, что задумалась на пару секунд, снова посмотрела ему в глаза и ответила:

— Именно так, Роман Викторович. Хочу жить так же, как жила до Вашего появления в моей жизни. И искренне надеюсь, что Вы оставите меня в покое и прекратите среди моих знакомых распускать сплетни и вообще обсуждать мою личность. Всего хорошего.

Я развернулась и быстрым шагом направилась к двери. Роман Викторович стремительно поднялся со своего места, и меня кольнул безотчётный страх… Я пулей вылетела из кабинета и почти бегом припустила по залу, не обращая внимания на удивлённые и недоумённые взгляды вокруг.

Я слышала грозный голос Романа Викторовича позади:

— Лиза, остановись, мы не закончили…

Я вдруг с каким-то опозданием поняла, что он на машине, а я пешком, и до дома мне пилить о-очень далеко… А он в два раза больше меня… И злой, как бульдог… И вообще, всё пошло не так, как я думала…

Я в панике налетела грудью на входную дверь, с силой оттолкнула её и врезалась носом в чью-то грудь… До боли знакомую грудь в знакомом сером свитшоте… Чёёёрт… Я подняла глаза. Игорь схватил меня за плечи и очень сердито спросил:

— Ты что тут делаешь?

Я клацнула зубами и пробормотала:

— Поговорить приходила…

За его спиной я увидела Ирину Витальевну и робко улыбнулась:

— Здравствуйте…

Она грустно улыбнулась:

— Здравствуй, Лиза.

Потом перевела взгляд на Игоря:

— Ладно, Игорь, я сама всё сделаю, так даже лучше.

И решительно шагнула в дверь, которую Игорь распахнул перед ней.

Я с недоумением смотрела на них. Они, оказывается, знакомы? И оба явно не сильно рады меня здесь встретить…

Игорь больно вцепился в мой локоть и повёл к своей машине.

— Нашла время разговаривать… Ни раньше, ни позже… Как всегда…

В голове творился хаос. Откуда Игорь знает Ирину? Что они тут делали? Он же должен быть на работе… Наврал? Видимо да… Я с обидой покосилась на него. Он молча крутил руль и смотрел на дорогу. Злю-ю-ющий…

Я снова посмотрела на свои руки на коленках. Да что я, в конце концов, такого страшного сделала-то? Сам вон хорош — на работе он, ага… Как же мне надоело ссориться с ним постоянно…

Игорь чересчур аккуратно припарковался у ворот — явно ему хотелось надавить на газ и снести эти ворота к чёртовой матери, а заодно и пол двора разнести, но приходилось сдерживать порывы. Он быстро вылез из машины, даже не взглянув на меня, открыл своим ключом калитку и пропустил меня вперёд.

Мне стало как-то не по себе… Да что не так-то, ну?

На кухне он залпом выпил стакан воды, пока я мялась в проёме, не зная, что делать и с чего начать разговор, который, похоже, будет не из простых… Я даже толком не понимаю, из-за чего он так психует-то…

Игорь налил ещё один стакан воды.

— Сядь.

Куда? Зачем? Я осталась стоять на входе в кухню. Он обернулся ко мне и громко рявкнул:

— Сядь, я сказал!

На глаза навернулись слёзы. Я села на край диванчика.

Игорь схватил свой любимый стул, перевернув его в воздухе задом наперёд, и сел в свою привычную позу. Его голос звенел гневом и раздражением:

— Ты что творишь, а? Тебе мало с ним проблем? Больше надо? Так иди уже за него замуж, и можете завалить друг друга проблемами! Не хочешь? Странно… А что тогда побежала-то ни свет ни заря?

Я с обидой смотрела на играющие желваки на его лице и горящий яростью взгляд исподлобья.

— Я хотела… Да впрочем, неважно, что я хотела. Важнее, что ты хочешь. Что ты мне разрешаешь делать, а что нет. Извини, забыла в этот раз спросить твоего позволения и благословения.

Я попыталась встать, но он снова рыкнул:

— Сядь.

Я плюхнулась обратно. Ну хорошо…

— А тебя разве на работе не заждались? Мне вчера послышалось, что тебе сегодня рано вставать именно на работу надо было…

Игорь резко и шумно поднялся, опрокинув стул, и прошипел, глядя мне в глаза:

— Не смей меня упрекать, ты сейчас не в том положении.

— А ты в том положении, чтобы упрекать меня?

Он на секунду закрыл ладонями лицо и вздохнул. Неожиданно спокойно и пристально посмотрел мне в глаза и тихо ответил:

— Лиза, я тебя не упрекаю. Хотя да, я в том положении, что могу это делать.

Я сузила глаза:

— С чего бы это?

Игорь снова рассвирипел:

— Да хотя бы с того, что делаю то, что ты просишь! А когда я прошу — ты поступаешь с точностью до наоборот!

Я лихорадочно соображала, что такого он сделал, о чём я просила… И что я делаю с точностью до наоборот? Ой, да какая уже разница…

— Не надо мне от тебя ничего! Не знаю я, что ты там делаешь, и мне плевать, ясно? Ты сам говорил, что у нас с тобой не получится играть дальше в мужа и жену, помнишь? Что нам надо всё начать с чистого листа, да? Так что же ты продолжаешь мне указывать на то, что мне можно, а что нет? Я как-то прожила без твоих ценных указаний семь лет — и ничего, справлялась!

Игорь с непроницаемым видом слушал мою истеричную тираду. Устало покачал головой, вздохнул и заговорил почти дружелюбно, но за этим спокойствием угадывалась ледяная стужа:

— Лиза, я сделал то, что ты хотела — предоставил здание для твоей библиотеки. Точнее, теперь это частное книгохранилище, предоставленное моим фондом для нужд города, а именно — для собрания книг ушедшего столетия, среди которых имеются редкие ценные экземпляры. Всё официально и документально, со всеми разрешениями. Многое ещё в процессе, но это вопрос времени. Ира прекрасно разбирается в том, как можно оформить всё так, чтобы было не прикопаться. Остался маленький нюанс — подписать с твоим папиком акт о передаче книг, которые ему нафиг не нужны, моему фонду. Сегодня… И именно сегодня там ты… И да, я сегодня работаю, но отпросился на пару часов.

Игорь с горечью смотрел на меня… А я… Новость свалилась как снег на голову… Во мне смешались все чувства… Исступлённый восторг, безграничная благодарность, неистовое ликование и восхищение…

— П-почему ты м-мне не рассказывал?

— Потому что ты просила сделать, а не рассказывать. Я так понял, тебе не интересно КАК, тебе нужен был результат.

Я слегка опустилась с небес на землю:

— Не правильно ты понял! Я же могла помочь! Ты мне совсем не доверяешь?

Игорь холодно посмотрел на меня:

— Доверяю. В отличие от тебя. Ты мне вот только что сказала, что тебе ничего от меня не надо.

Я готова была расплакаться…

— Я же не знала…

— А если бы знала? Ты не доверяешь мне. А это единственное, о чём я просил.

— Ты же сказал, что это трудновыполнимая задача…

— Но я не сказал, что она невозможная.

Я хлюпнула носом:

— Но ты и не сказал, что возмёшься за неё…

Игорь снова взорвался:

— Да твою мать! А разве это не подразумевается? По-твоему, я буду трахаться с тобой, уплетать твои пельмени, но забью хрен на твои проблемы? Спасибо большое за твоё мнение обо мне! Большего я и не ждал. Правильно, все по себе судят.

— Я думала, ты вообще забыл про библиотеку…

— А я думал, ты мне веришь и ждёшь, когда я тебя обрадую.

— Но я думала, что…

— В этом-то и проблема. Я тебя уже просил — не надо, давай думать буду я, а ты будешь просто мне верить… Но ты даже этого не смогла по отношению ко мне.

— Ты мог хотя бы поставить меня в известность, и мы вместе могли бы разобраться…

— Зачем? Ты и так ревёшь по поводу и без. В себе разберись сначала.

Это было последней каплей. Я в сердцах крикнула:

— Обязательно разберусь! Сама! Без тебя и твоих нравоучений!

Он несколько долгих секунд смотрел полными сожаления и горечи глазами в мои залитые слезами глаза, вытащил из кармана джинсов большую связку ключей от казармы и протянул мне:

— На. Теперь она твоя. Пользуйся. Хоть публичный дом открой — мне плевать.

Я не шевельнулась.

Он бросил ключи мне под ноги:

— Дура…

Развернулся, пересёк гостиную и вышел, от души хлопнув дверью…