Ресторан
Следующие несколько дней я старательно обходила лишний километр до перехода вне зависимости от того, стоял поезд или нет. Вообще, ситуация с поездами по большому счёту не изменилась, их ставили и угоняли как и раньше. Я уже начала себя успокаивать тем, что Денис либо уехал восвояси, либо наврал с три короба, либо я сошла с ума, и никакого Дениса вовсе не было. Я вообще очень люблю по жизни решать проблемы именно таким способом — избегать по мере возможности и стараться забыть как можно скорее.
Не менее старательно я избегала Романа Викторовича в библиотеке. Приходила как раз к началу своих литературных мероприятий (даже умудрялась обходиться без кофе), уходила сразу после их окончания.
Меня в целом охватила апатия, наверно жара так действовала. Мне с невыносимой силой хотелось вернуться к прежнему размеренному ритму жизни, где есть любимая работа и нет вообще никаких мужчин. Ну рано мне ещё что-то менять, не готова я…
Курицу я закинула в морозилку, кефир выпила, но больше не купила, заменитель сахара даже не распечатала.
Ещё через несколько дней, в которые меня даже не было ни разу в библиотеке, потому что мероприятий не было, Роман Викторович всё-таки решил напомнить о своём существовании.
Он позвонил около шести вечера и будничным тоном сообщил, что имеет сильнейшее желание отужинать со мной сегодня в Пещере. Пещера — единственный приличный ресторан в нашем городке, там даже более-менее дресс-код присутствует. Не дав мне сказать ни слова, он пообещал заехать в восемь.
Полчаса я провела в рыданиях, решая, что лучше: выключить везде свет и спрятаться в подвале до утра или уйти в гости к Светке и не брать с собой телефон. Решив, что оба варианта слишком сложные, я позвонила подруге за советом. Светка сначала решила, что у меня что-то жизненно важное случилось, раз я в кои-то веки сама ей позвонила, но узнав, в чём дело, сначала послала меня подальше, а потом логично предположила:
— Сидеть в подвале до утра — это много часов холода, комаров и страха, если ты, конечно, боишься темноты. Ко мне идти — это купить торт, вино и сплетничать весь вечер. Сплетница ты, конечно, та ещё, жалко только, что молчаливая больно, а я поболтать люблю. Поэтому не пудри ни себе, ни людям мозги, а езжай-ка ты в ресторан, расскажешь хоть потом, что там да как. Час позора — и ты снова в своей консервной банке с чистой совестью…
Она что-то там ещё щебетала про то, что мне пора думать о будущем, налаживать личную и интимную жизнь и перестать смотреть на мир как на большой и злобный муравейник…
Короче, убедила она меня фразой про то, что час позора — и свобода с чистой совестью. Всего час. Да я в принципе и за двадцать минут поесть могу…
Ещё Светка посоветовала опять надеть туфли; но нет, против себя я больше не пойду, у меня и так мозоли до сих пор не зажили.
Я долго крутилась перед зеркалом. Всё не так. Пузо выпирает, сколько его ни втягивай, глубокие мимические морщины на лбу, вены вон на одной ноге проступили, щёки висят как у шарпея, складки жира на спине, пятый размер груди… Отвратительнейшее зрелище, короче.
Но после душа, маски для лица из того же самого крахмала с бананом, вечернего макияжа, натягивания чулков и сооружения подобия причёски на голове я пересмотрела своё мнение. Вполне себе нормальные щёки, живот почти не видно, если спину держать ровно — то складок нет, а от большого размера груди ещё ни одна дама не умирала. Платье я выбрала одно из самых любимых — чёрная трапеция с рукавами три четверти и приличным, но не откровенным вырезом. Стройнит невероятно. Крошечный чёрный рюкзачок на одно плечо и замшевые чёрные полукеды со стразами без шнурков — и я готова влюбиться в собственный образ.
Сердце трепетало и пело. Я нигде не была лет десять. А поскольку Пещеру открыли всего лет пять назад, то о ней представление я имела только с выложенных в группу нашего города фотографий посетителей.
Страх тоже присутствовал, как себя вести в ресторане я, конечно, знаю, но вдруг за столько лет многое изменилось?.. И Роман Викторович в качестве спутника тоже так себе персонаж, но почему-то он отодвинулся на второй план. Сегодня на первом плане у меня была я.
Без пяти восемь я вышла из дома, закрыла дверь и уселась покурить на качели. Услышав звук подъезжающей машины, я выкинула окурок и пошла к калитке. Роман Викторович не успел ещё припарковаться на узком мостке у забора. Он удивлённо посмотрел на меня, закрывающую калитку. Ну что я опять не так сделала?
Он перегнулся на заднее сиденье, подхватил большой букет цветов и вышел из машины. Я опять почувствовала себя дурой. Куда приличная девушка должна деть цветы в такой ситуации? Взять с собой — завянут лежать в машине весь ужин, отнести домой — это опять открывать давно не смазанный замок калитки, входную дверь, искать вазу… Хотя вазу искать бесполезно, такой огромной у меня всё равно нет. Зато есть трёхлитровая банка из-под молока…
Роман Викторович с улыбкой вручил мне букет. Розы. Я не люблю розы, я люблю лилии и ирисы. Хотя с учётом того, что мне уже больше шести лет не дарили цветов вообще, я, наверно, зря выпендриваюь.
Я кисло улыбнулвсь. Вопрос "куда девать букет" оставался открытым. Всё-таки я решила ехать с ним, а то, не дай Бог, пойду ставить на кухню, а Роман Викторович следом увяжется, а дома мне чужих не надо даже на пять минут… И вряд ли ему понравится, что я его букет в банку из-под молока пихаю…
Я сдержанно поблагодарила (точнее буркнула под нос "спасибо") и полезла садиться. Роман Викторович уже не с удивлением, а с изумлением смотрел на мои попытки удержать букет, дверь и собственную самооценку. Потом спохватился, придержал дверь, отобрал букет, снова кинул его на заднее сиденье и сказал:
— Лиза, ну что же ты не попросила помочь тебе сесть…
Я, пристёгиваясь, ответила:
— Да я вроде ещё не настолько пожилая, чтоб самой в машину не сесть, справилась бы и сама.
Он покачал головой, сел за руль, завёл машину, и мы, наконец, поехали.
Пещера меня разочаровала. Совсем не похоже на то, что показывают по телевизору про дорогие рестораны в больших городах… Но для нашей глухомани и это, наверное, неплохо. Публика тоже так себе: ни тебе дам в вечерних туалетах, ни кавалеров во фраках. Вокруг ни зеркал в позолоченных рамах, ни лестниц с канделябрами, ни органной музыки. Тоска. Зато охрана у каждой двери, и цветы на столиках живые.
Меню я даже открывать не стала. Во-первых, ненавижу полчаса листать набор непонятных слов, во-вторых, надо заказывать то, что лекго можно есть без ножа и не мучиться. Поэтому заказала парментье и витаминный салат. Опять мимо. Официант старательно записал, а потом уточнил:
— Эээ, напомните мне пожалуйста, что такое парментье?
Ну да, я на секундочку забыла, что я всё ещё в родном захолустье.
— Пюре у вас есть?
Официант облегчённо выдохнул:
— Пюре конечно есть!
— А к пюре соус есть какой-нибудь, желательно мясной?
Официант даже улыбнулся:
— Есть! Есть мясная подлива с грибами!
— Пойдёт. А витаминный салат — это капуста…
— Про витаминный салат я знаю, — гордо сообщил официант и обернулся к Роману Викторовичу. Что заказывал он, я не слушала, занятая разглядыванием стен, потолка и столиков.
Пока ждали еду, Роман Викторович задавал стандартные вопросы о том, нравится ли мне ресторан, не кажется ли мне, что тут чересчур душно и слишком громко играет музыка. Мне ничего не кажется, и я хочу есть. Вообще, после общего разочарования я думала, что подобные вопросы тоже только в фильмах задают.
Интересно, здесь курить можно? Может, надо было банально в какой-нибудь кабак рвануть? Я пью редко и мало, а последние годы вовсе не пью, но сейчас прям от мартини не отказалась бы… Что-то я себя не узнаю даже.
Оказывается, Роман Викторович заказал таки какой-то аперитив, но увы, не вермут. Я, конечно, пригубила, но я не люблю кампари.
Надо как-нибудь сходить со Светкой куда-нибудь… А можно и дома с ней мартини попить, посплетничать, похохотать… Голос Романа Викторовича вернул меня к реальности:
— Лиза, мне кажется, или ты откровенно скучаешь в моём обществе?
Я изобразила улыбку:
— Вам кажется, Роман Викторович.
Говорили мы о всякой ерунде, специально избегая тему закрытия правого крыла библиотеки.
Настрой на весёлое времяпрепровождение я заглушила окончательно, но и не скучала. Я просто ждала, когда всё это закончится, и я окажусь дома с кошками, компотом и тортом…
Наблюдая, как Роман Викторович орудует ножом в своей тарелке, я подумала, что для него ужины, обеды, да и, наверно, нередко завтраки в ресторане являются привычной неотъемлемой частью жизни, а вот для меня — это почти праздник… Людей вокруг становилось всё больше, они становились всё пьянее, а мне всё сильнее хотелось домой. У меня уже начали слипаться глаза. Интересно, долго мы тут сидим уже? Стол заставлен какими-то десертами и закусками, но я уже вполне сыта. Острейшее чувство чуждости всего окружающего затапливает с головой. Хочу домой.
— Роман Викторович, я очень устала и хочу домой.
Роман Викторович замолк на полуслове, растерянно помолчал, глядя на меня, потом улыбнулся и ответил:
— Так скоро? Ну что ж, как хочешь…
Он подозвал официанта, а я, желая как можно скорее оказаться на воздухе, пошла ждать к машине.
Прикурила сигарету и облегчённо выдохнула дым. Я стала слишком часто курить. Как хорошо, что всё уже закончилось, сейчас, ещё немного, и я буду дома…
Я полезла в рюкзак за телефоном, чтобы посмотреть время, и тихо застонала — не желая отставать от сельской моды, я выложила мобильник на столик и благополучно забыла о нём. Надо идти обратно.
В дверях меня чуть не сбил с ног мужчина, с силой распахнувший дверь прямо перед моим носом. Я отскочила и слишком громко проворчала:
— Можно же и поаккуратнее. А если нельзя поаккуратнее, то можно по крайней мере извиниться…
И в этот момент мир на секунду вспыхнул алым заревом и тут же с диким грохотом обрушился у моих ног… На меня смотрел своими серыми серьёзными глазами мой бывший муж Игорь…