ГЛАВА 13

Рояль.

Огромный черный рояль.

Прямо посреди гостиной… Уже и крышку поднял кто-то.

Его невозможно было не заметить. Инструмент стоял в центре комнаты, занимая львиную долю пространства теперь. И его точно не было три часа назад, когда они поехали выбирать Саше часы.

Катя так опешила, что как-то совсем по-глупому замерла на пороге, приоткрыв рот и умолкнув на полуслове. И просто ошарашено смотрела на… рояль.

— Нравится, котена? — а вот Ольшевский, похоже, удивлен не был.

Он подошел к ней сзади, обнял со спины, крепко прижав к себе, и легко прикоснулся губами к ее скуле, будто дразнил. И сразу стало понятно его нежелание ехать раньше в магазин, «страшная занятость» и перенос выбора часов аж на два дня! Он точно рассчитал, чем ее можно отвлечь, чтобы провернуть такое!..

— Я… Я не знаю, Саша!.. — еле слышно выдохнула Катя, все еще не в силах оторвать взгляд от шикарного инструмента. — Нравится — это не то… Я в шоке! — она задохнулась —  И в диком восторге…А-а-а-а! — даже кистями рук замахала, словно пыталась выход всему этому дать.

Но у нее руки дрожали так, что пальцы не удалось и в кулаки сжать, чтобы взять свои эмоции под контроль. И ноги. Катя вся испытывала такой сонм эмоций, позитивных, без сомнения! — но просто не могла это все сейчас прожить и осознать!

— Саша!!! Ты мог хотя бы сказать?! — задыхаясь, смеясь, шепча и срываясь на крик одновременно, попыталась выговорить.

Обернулась, вцепилась в его плечи. Улыбка расплывалась на пол лица, а на глазах слезы почему-то…

— Нет, не мог, — показал Саша головой, продолжая все так же крепко обнимать ее, не позволяя отступить. И сам расплылся в такой широкой ответной улыбке, какую нечасто у него видела. Однозначно был доволен ее реакцией! — Тогда ты бы вот так не обрадовалась, подготовилась, сжилась с мыслью. А у меня цель, чтобы ты в восторге была! — велел командным тоном, но и так, что ощущалось — его самого от ее счастливого шока подрывает и прет.

— Но как ты выдержал?! Шпион, елки-палки! Ничем же не выдал за весь вечер!..

Она все еще трясла руками, при этом тыкаясь ему в шею лицом, касалась губами чуть  колючей кожи, ловя ртом воздух…

— Ну, я занят был, ты мне часы выбирала, котена, — шутливо рассмеялся Ольшевский, подмигнув ей. Приподнял Катерину руками, так, что ей пришлось ухватить его за шею, поцеловал крепко в губы.

А потом показал ей часы, которые они действительно выбирали все это время. Те очень классно смотрелись на его запястье, Катя нарадоваться не могла, что нашли такую удачную форму. Как-то сразу на эту модель глаз положила, стоило увидеть. И Саша тоже, как ей показалось. Нет, точно почувствовала! И было как-то очень важно и ценно понимать, что совпадают, на одну, какую-то свою, волну настроены, понимают друг друга без слов…

Но ведь три часа морочил ей голову, делая вид, что не уверен и хочет пересмотреть едва ли не все, что имелось в его магазине!… Теперь-то понятно, почему! Затащить сюда эту громадину несомненно требовало времени! И ведь ни словом, ни взглядом не намекнул!

— Так, что стоишь? Давай, попробуй инструмент, — он опять повернул ее к роялю и даже немного подтолкнул.

— Не могу, — покачала головой Катерина, — руки дрожат до сих пор. Такой сюрприз, что я все еще в шоке…

Она только вчера, во вторник, пошла после всех этих лет первый раз на занятие с репетитором, которого нашла через интернет в одной из музыкальных школ. Совсем близко к дому Саши, кстати.

Ольшевский не только не был против, а даже с восторгом воспринял ее желание снова музыкой заняться. Но все равно проверил все сам, и настоял, чтобы урок прошел не на дому где-то «мало ли», а в здании, где и другие занятия проводятся. Людей много… Ну и Кирилла прислал, а потом и сам приехал ее забирать, сидел последние минут двадцать, слушал, как Катя неуверенно и робко играла, пытаясь вспомнить то, что так легко давалось в прошлом…

Будто снова четырнадцать и Саша ее на урок в музыкальную школу привез… Куча эмоций всевозможных, каких-то чувств, отзвуков памяти. И неудобно немного, что столько времени его заняла, и приятно невероятно! Ведь слишком уж хорошо понимала, насколько непросто для него это время среди своих дел выкроить. А постарался ради Кати!..

И тут ее другими мыслями накрыло так, как снежной лавиной!

— Саша! — обернулась к нему, чуть ли не испугавшись. Тревожно как-то сдавило грудь. — Зачем?! Я же не думала, что это ты покупать будешь инструмент! У меня есть какие-никакие накопления. И можно было меньше инструмент, пианино, к примеру, чтоб не полквартиры заняло. Да и подержанный какой-то, или синтезатор… — Катя даже губу закусила, вдруг еще больше растерявшись. — Саша! Боже! Я вообще не думала из тебя деньги тянуть или вот так твою квартиру «захватывать», ей-богу! — искренне занервничав, прижала глаза пальцами. Аж страшно немного стало. — Правда… И жизнь твою привычную ломать на эти несколько месяцев…

— Котена, прекрати! Просто перестань вечно принижать и отрицать себя и свои желания! И мое право тебя радовать, — внятно, резко и жестко прервал ее Ольшевский, вновь крепко обхватив руками. Поймал подбородок пальцами, заставив на него смотреть. Катя притихла, растерявшись. — И про «пару месяцев» — я больше слышать не хочу, запомни, окей?! Ты тут — всерьез и надолго. Привыкай к этой мысли, Катя. Я не шучу. Во-первых, дети не всегда сразу выходят, ты же в курсе, а я тебе обещал, помню, — словно старался атмосферу немного разрядить, шутливо улыбнулся.

Кате же оставалось только слушать и следить за Ольшевским. На ее губах твердо лежали его пальцы, мешая говорить.

— Во-вторых, как ты себе вообще представляешь, что я позволю тебе и моему ребенку куда-то исчезнуть из своей жизни?! Але! Котена, ты же меня должна хорошо знать! Такого в жизни не будет! — Саша снова наклонился, прижав их головы лбами, почти коснулся ее рта своими губами, дразня горячим дыханием. — И да, я хочу и буду на тебя деньги тратить! Могу себе это позволить. И ты можешь позволить себе, что захочется! А я это обеспечу. Именно такое положение вещей и распределение социальных ролей в паре кажется мне верным! Что не ясно? — продолжая удерживать ее взгляд своими глазами, хмыкнул Ольшевский.

А у нее нет ответа. Смотрит на него, как дурочка, вот честно, самой противно, что мыслей толковых в голове нет! Кажется, хлопает ресницами, пытаясь понять, как и что ответить? У них уже возникал подобный вопрос вчера, когда Саша ей вручил ключи от этой квартиры, карты пропуска и кредитку… временную, заявив, что именную привезут через два дня, поменяет тогда. И Катерина вот так же чувствовала себя, словно в каком-то ступоре. Ее побег к нему в ту пятницу не был продуманным — отчаянный, спонтанный поступок. И теперь просто не знала, как верно реагировать, и что можно делать, оставаясь честной с собой и с Сашей…

— А наш договор… — как-то еле слышно напомнила про разговор в галерее.

Ольшевский фыркнул, обхватил ее затылок рукой, погрузил пальцы в волосы, которые она уже и не собирала — все равно он вечно растрепывал! Да и приятно было ощущать, что ему нравится ее касаться.

— Малышка, ты думаешь, что я реально согласился бы на что-то, если бы сам не хотел дико, чтобы ты была со мной? Кать, ну серьезно! — Саша криво улыбнулся, прижавшись на секунду к кончику ее носа губами.

Когда Ольшевский так смотрел на нее, когда говорил таким чуть снисходительным, но до чертиков теплым и смешливым тоном, становилось действительно очевидно, что все ее предположения и догадки… наивны. Так по-детски необдуманны и настолько далеки от понимания мужской логики, что самой смешно становится.

Ведь правда! Какой мужчина согласится взвалить на себя ответственность (хоть и ненадолго) за любую женщину и вероятного ребенка, если сам не хочет быть с ней близок? И вопрос вообще не в сексе, с которым точно у Ольшевского не было проблем, а в том глубоком и до дрожи пронзительном ощущении бездонности происходящего между ними, что Саша без всякой утайки позволял ей ощущать.

Так и стояла в крепких объятиях, вглядываясь в глаза Ольшевского, будто душу его там изучала. А он и не думал закрываться, уверенно и с усмешкой держал этот взгляд.

В голове шум и пустота, а вот в груди просто клубок обжигающе-горячих эмоций, которых не то чтоб не искала никогда… Наверное, даже боялась найти или надеяться испытать подобное. Но ведь с ним ей никогда и ничего бояться не стоило, знала точно!

— Раз спорить не о чем, давай, иди, попробуй этот рояль, — распорядился в итоге Саша, видимо, поняв, что Катя не готова говорить, и не может подобрать слов. — Самому любопытно, блин! Меня уверяли, что это очень крутой инструмент, котена. Надо ж заценить, не обманули ли! — вновь легким тоном, словно пытался дать Кате передышку, поддел Ольшевский, таки потащив ее к этой громадине.

— И все-таки можно было пианино обойтись, — еще раз робко и неуверенно вздохнула Катя. — Места больше осталось бы…

— У нас хватает места, малышка, — рассмеялся Александр, взмахом руки очертив комнату. И прав же, рояль сюда весьма органично вписался. — А у меня на этот инструмент и свои планы имеются, которые с пианино ну никак не удались бы, — заломив бровь, он глянул на нее так, что Катю моментально в жар бросило! И на шее, где так и лежит его рука, испарина! — С прошлой пятницы не могу избавиться от картины тебя на рояле… — не то что с намеком, а в открытую так «прошелся» по всем ее нервам своим хрипловатым голосом.

Катя же так и застыла у рояля, чуть не споткнувшись, когда перед внутренним взором, как наяву, вспыхнула эта картина!

— Саша! — то ли рассмеялась, то ли упрекнула, а у самой уже щеки горят и губы пересохли. — Так недолго инструмент и сломать! — вспоминая их неуемность и вечную несдержанность…

— Ну и по фигу, котена! Починим или новый купим, — рассмеялся Ольшевский в полный голос, точно довольный, что она отодвинула в сторону мысли, которые несколько минут назад держали тело скованным.

— Это вандализм, — не удержалась, рассмеялась и Катя. — Он шикарен… — с некоторой осторожностью, робостью еще, впервые коснулась лоснящегося, чуть прохладного на ощупь лака инструмента. — Ой, а скамейки нет, — обернулась, словно разыскивая, на что сесть. — И у тебя же ни стула низкого, ни табуретки… — не выдержала, открыла клавиши и легко пробежала пальцами, впитывая всем телом потрясающий звук прекрасно настроенного инструмента.

— Опа! Упустил момент, — сам удивился Саша, тоже оглянувшись, отошел, посмотрел в кухню. Но там у него стулья высокие, не подойдут. — Ничего, табурет сейчас какой-нибудь раздобудем, — успокоил Катю тут же, уже вытаскивая телефон, пока она приноравливалась стоя хоть что-то сыграть все еще подрагивающими пальцами. — А завтра уже и удобную скамью или пуф выберем. Сама посмотришь. Точно, проморгал я, ну прости, малышка, из головы вылетело, — смешливо повинился Ольшевский, кому-то звоня.

— Да я поняла, что ты не о том уже думал, стоило увидеть рояль, — рассмеялась она, игриво глянув через плечо и шутливо поддев Сашу.

— Ну так, надо ж мечту визуализировать! — расхохотался и он, с трудом вернув себе более-менее ровный тон, когда попросил консьержа им стул какой-то организовать.

* * *

— Ты серьезно? — Саша рассмеялся, ухватил ее за руку и переплел их пальцы.

А Катя смутилась, косо глянув в сторону водителя, хоть Кирилл и поднял перегородку, стоило им в машину сесть. Ощутила, как щеки краснеют.

— Не парься, малышка, она звуконепроницаемая. Есть разговоры, которые лучше никому не слышать, — подмигнул Ольшевский, тут же заметив ее смущение. Поднес пальцы Кати к губам и коротко поцеловал, еще и прихватив кончики зубами, дразнясь. — То есть твоя мать реально не знает, кого в гости ждет? — недоверчиво покачал головой, все еще смеясь.

— Я так и не придумала, как ей об этом сказать… помягче, — тяжело вздохнула Катя.

В отличие от него, ей вообще было не смешно. Катерина нервничала, словно девчонка, впервые ведущая парня домой, с родителями знакомить. И было довольно паскудно испытывать подобные эмоции, являясь тридцатилетней женщиной. А еще немного перед Сашей стыдно.

— У нас все не так гладко, даже сейчас, — попыталась объяснить она. — И я действительно сомневалась, а не запретит ли она тогда вообще в их доме появляться? Не видать нам отцовских часов в таком случае. Вот просто и сказала, что приеду со своим мужчиной. Познакомлю вроде…

— Думаешь, твоя мать меня успела забыть? — хмыкнул Саша с иронией, но было видно, что Ольшевского весьма устроило то, как она очертила его место в своей жизни.

— По крайней мере, с порога не выгонит. Мы ее собьем с толку эффектом неожиданности, — вымученно улыбнулась Катя. — Прости, Саша, — сама уже потянулась к его ладони, прижавшись губами к самому центру, балдея в душе, что у него от такого простого ее действия глаза потемнели, зрачки расширились. — Я ни капли не стесняюсь того, что с тобой, наоборот, если честно. Ты для меня — самый потрясающий мужчина, который в жизни встречался. Всегда, — повернула голову на бок, устроившись щекой в его горячей пригоршне. Глаза в глаза и дрожь по спине от того, что в ответ на ее признание в его взгляде вспыхнуло! — Просто хотелось быть уверенной, что к часам прорвемся, — повинилась.

— Да ну ты что, котена?! Даже не парься, — отмахнулся Ольшевский, и как-то жадно ее в охапку сгреб, притянул к себе ближе, притиснув к боку. Прижался лицом к ее щеке, с силой касаясь губами виска. — Я тебя всегда пойму, сто раз же говорил. Решим, и с твоей матерью как-то сладим. Раньше же находили с Еленой общий язык, — он ей подмигнул. — Один вечер, если что, как-то да обаяем, — уверенно заявил Ольшевский.

Кате оставалось только поверить и устроиться удобней около него. Этот, да, точно сумеет обаять кого угодно!

Ехать-то еще часа два было. Повернулась к окну, наблюдая за пейзажем, проплывающим за окнами на приличной скорости, впрочем, машина даже чересчур хорошая, движение почти не ощущалось. Уверенность Саши поддерживала, конечно, но… Она сама родную мать не всегда узнавала с тех пор, как умер отец. Словно женщина вместе с мужем похоронила некую часть самой себя и своего характера, став совершенно иным человеком. И хоть прорывалась иногда в ней та, прошлая, ласковая и любящая мама, но чаще все же между ними держался отстраненный и немного формальный тон. Обоим тяжело, но вместо того, чтобы сблизить, горе развело, и с каждым годом отстраненность лишь усиливалась. Поначалу было тяжело, пыталась достучаться, докричаться, отчаянно нуждаясь в близком и родном человеке, когда и так вся жизнь вверх тормашками, а потом привыкла и смирилась.

В ее родной город они приехали в сумерках, но до времени, на которое Катя договорилась с матерью, еще имелся запас.

С какой-то тоской осматривала улицы, пока ехали. Хоть и областной центр, а совсем небольшой по сравнению со многими, и в последние годы запустевающий. Хиреющий даже. Словно пруд, который начал застаиваться, превращаясь в болото.

Но отель неплохой международной сети имелся, там и бронировали номера для себя и Кирилла заранее. Отвезли вещи, переоделись. Хороший номер, двухкомнатный, с гостиной и спальней. Лучший, что тут был, наверное. Она почему-то вспомнила, как они во Львове вместе в номере оказались. Саша сейчас тоже был в костюме, хоть и не таком официальном, но выглядел потрясающе! Она от него опять глаз отвести не могла! Точно влюбилась! Да и как устоять, когда мужчина так к тебе относится?!

— Котена, прекрати нервничать, — Саша поймал ее взгляд через зеркало, перед которым Катя красилась и наблюдала за ним заодно. Подошел сзади, обхватил плечи руками, притянув к себе. — Ты к родной матери идешь…

— Знаю, а чувство такое, будто на экзамен, — рассмеялась она, чуть повернувшись, поцеловала его в подбородок и тут же вытерла след от помады рукой.

— Тогда, будем считать, что я твоя шпаргалка, и выручу с любым вопросом, — подмигнул Саша через зеркало, и не думая отходить.

А Кате и не хотелось…

После того, что он сказал ей три дня назад, все пыталась уложить в голове эту новую реальность своей… их жизни. У нее были отношения после того краха, которым стал брак. Ну, как отношения — встречалась с мужчинами, на свидания ходила, даже пару раз пыталась на нечто более серьезное настроиться, но… не выходило себя пересилить. Не доверяла, опасалась, отказывалась от поездок за город на выходные, отшучивалась, если пытались понять, почему в последний момент «заднюю» включает. После мужа, «монстра» в каждом более-менее сильном характером мужчине видела. А те, кто попроще… С теми тоже нелегко, не вытягивали они быть рядом с ней. Катю характером бог не обделил, хоть жизнь и поистрепала немного нервы да выдержку. Да и силы воли отмеряно  достаточно. Как иначе сама бы в столице вытянула при минимальной поддержке родных? И равняла она мужчин по определенной планке, даже не допуская в жизнь тех, по сути, кто не дотягивал. Так и вышло, что вроде и было у нее после переезда в Киев пара «серьезных» романов, но ничем толковым не закончилось это все. Одних боялась, других себя заставить уважать и воспринимать серьезно не могла.

А с Сашей… С ним все иначе! Потому что давно часть ее самой этот человек, впущен в самое сокровенное еще до того, как Вадим по ее доверию и уверенности в себе и мужчинах потоптаться успел. И вера в Сашу интуитивная. Потому ли так легко с ним говорить и решиться на что угодно? Да, вероятно… Но за эти пару дней поняла, что и не только… Все глубже и сильней.

Благодаря этому самому доверию и давней истории между ними, безусловно, но и настоящее добавило новых граней их отношениям. Таких, о которых  думать не смела до среды, до его слов о «всерьез и надолго»…

— Котена, ты до скольки приблизительно этот «вечер с семьей» планируешь? — поинтересовался Ольшевский, отступив на шаг, словно давал ей возможность закончить собираться.

Сам накинул на плечи пиджак, заставив Катю вновь «зависнуть», наблюдая за его движениями в зеркале.

— Не планировала, — рассмеялась она. — Не зарекаюсь, вдруг нас с порога выставят вон, — брызнула духами, расправила волосы.

Поймала взгляд Саши, наблюдающего за каждым ее движением, так похож на тот, которым и она за ним следила! Не удержала довольной улыбки, ощутив себя очень соблазнительной, хоть и в простом наряде из пуловера и юбки. Чувствовала, что все равно заводит его.

— Но если все нормально, то, думаю, часа три-четыре займет. А что? — закончив, повернулась к нему.

— Да меня Олег тут попросил еще переговорить с парой человек, когда узнал, куда еду, — словно бесшабашно повинившись, Саша передернул плечами. — Знаешь, вопросов всегда хватает, а мне Олег доверяет, и люди это знают, могу подменить его там, куда Горбатенко пока времени и сил просто не хватит доехать, разве что клонируется, — подмигнул ей. — Посидишь потом в номере пару часов? Я Кирила хотел с собой взять. И, может, еще завтра придется задержаться, чтобы там с часами не выгорело, не против?

И все с юмором, весело, но у нее холодок по спине пошел. Убрала косметичку, спрятав взгляд, кивнула немного неловко, отвернулась. Боязно за него было, потому что… Много причин. Но она знала это все всегда, так что…

— Не против, конечно, Саш. Лягу пораньше, высплюсь, а то мне с этим не очень в последнюю неделю везет, так и не сбылась мечта после увольнения, — чуть принужденно, но сама рассмеялась, даже сумев на него многозначительно глянуть.

Саша улыбнулся, поддержав этот смех. Но сам внимательно смотрел, явно уловив все, что Катя не думала показывать.

— Котена, все нормально будет, слово даю, — подошел, обнял крепко, таки заставив вновь прямо на него глянуть. — Это плановые, рабочие встречи. Не кисни.

— Не буду, — улыбнулась, еще более удачно скрыв свою тревогу. — Все нормально, Саш. Правда. И, если завтра задержимся, я с подругами старыми встречусь, ты не против? Общаюсь еще с девчонками из университета, созваниваемся. Может, выйдем куда-нибудь в кафе, а то редко видимся теперь.

— Только «за» буду, — одобрил ее планы Ольшевский. — Готова? Поехали? — снял ее пальто с вешалки, накинул Кате на плечи, переплел их пальцы, даря поддержку.

— Поехали. Чему быть, того не миновать, — с шутливым фатализмом махнула рукой Катя, выходя из номера за ним следом.