ГЛАВА 14

Что тут сказать, Катя не обманула: напряженность в общении между ней, Еленой и отчимом можно было черпать ложкой из воздуха. И, что самое грустное, заметно, что все здесь хорошо друг к другу относятся (себя он в расчет не брал). Но напряжены невыносимо. Будто не знают, что друг с другом делать, как хрупкий сосуд разбить боятся.

И появление самого Александра в этом раскладе лишь добавило накала. Во всяком случае, Елена была в шоке. А ее муж это уловил, но, возможно, не очень ориентируясь в прошлом и точно не зная Ольшевского, никак не мог разобраться, что же заставляет жену и падчерицу так держаться.

Вообще, этот Андрей был неплохим мужиком. Далеко до Коршуновского, конечно, и по характеру, и по харизме. Однако ощущалось, что надежный, основательный какой-то. Да и Саша не забыл, что именно отчим сделал все, чтобы Катерину из того греб***ого брака вытащить. Был ему за это искренне благодарен, хоть никто об этом сейчас и не вспоминал, понятное дело. Но в нынешний вечер он сам и этот Андрей оказались единственными, кто хоть как-то пытались поддерживать разговор и «непринужденность» атмосферы. Не то чтобы женщины им охотно помогали…

Время от времени у Александра возникала забавная мысль, а так ли дружелюбен и приветлив был бы и Андрей, если бы больше знал о прошлом самого Ольшевского и всем том, что связывает его с этими двумя женщинами? Действительно интересно, любил вот такие моральные дилеммы и задачки.

Пока же «официальная» версия его прошлого гласила, что Санек — давний друг Катерины, жил раньше здесь некоторое время, недалеко от них, как старший брат, возился с младшей подругой. А потом в столицу вернулся и они «потерялись»… Это Елена на ходу придумала, когда увидела его на пороге вместе с Катюшей, и сама же выдала свое с ним давнее знакомство, удивленно-испуганным возгласом «Александр?!».

После такого уже не заявишь заинтересовавшемуся мужу, что обозналась. Да и Катя давала понять, что знает его хорошо и давно.

Больше Елена не проронила ни слова, только смотрела так, словно хотела бы, чтоб он исчез, как снег на солнце…

Ну, такое… Не все мечты могут исполниться. И если бы кто-то захотел самого Санька спросить, — история Елены шита белыми нитками, вопросов рождает больше, чем дает ответов. Подобные мысли он и в Андрее заметил, видно, сказалась профессиональная привычка у мужика докапываться до истины. И некоторые догадки, казалось, нет-нет, а мелькали во взгляде отчима его котены. Но Андрей их пока при себе оставлял, поддерживая непринужденную атмосферу. И Санек ему помогал в меру своих сил. Сам же Кате обещал.

— Так чем вы занимаетесь, Саша? —  видя, что жена ему сегодня не помощник, поинтересовался Андрей.

Привстал, подняв со стола бутылку коньяка, очень хорошего, кстати, и без слов предложил ему. Саша не отказался, хоть и не планировал много пить, слишком серьезные планы на вечер после. Но было видно, что их ждали и готовились активно. Наверное, хотели встретить «мужчину» дочери достойно, возможно, надеясь, что в этот раз у Кати лучше все в жизни сложится. Так что грех было хозяина не уважить.

— За знакомство! По крайней мере, наше с вами, девочки то вас давно знают, — с улыбкой поднял бокал Андрей.

— За знакомство, — Саша символично чокнулся и так же символично пригубил напиток. Хорошо. Но виски ему все же больше шел. Да и не та ситуация. — Занимаюсь? — отставил пока бокал в сторону, наблюдая, как Катерина помогает матери горячий запеченный картофель и гуся на стол ставить, где уже имелись пара салатов и сырно-мясная нарезка.

Да и, вообще, атмосфера в доме хорошая, теплая, видно, что в гармонии все между хозяевами. И в другой ситуации мог бы шикарный вечер получиться. Блин, давно вот так не «сидел», как-то совсем по-домашнему на самом деле. Даже грустно немного, что напряжение у хозяйки настолько сильное — всем глаз режет. А так и расслабиться можно. Но из-за матери и малышка его, как на иголках, то и дело в сторону Саши косится, словно прощения просит за такую реакцию Елены.

— Часами торгую, — вроде беззаботно ухмыльнувшись, ответил на вопрос Андрея. Поднял руку, показывая марку. — Мы официально их в нашей стране представляем. Еще в паре бизнесов участвую, не так крупно, сейчас друг предложил варианты для инвестиций интересные, тоже вложился.

— И галерея еще, — присоединилась к разговору Катя с какой-то вымученной улыбкой, наконец-то сев около него. — Саша владеет галерей, где наши современные художники и скульпторы свои работы выставляют, помогает им находить покупателей, выставки организовывают…

Вернулась за стол и Елена, оказавшаяся напротив. Посмотрела как-то тяжело сначала на него, потом на дочь, словно не верила ни единому слову, но промолчала. Тоже выдавила из себя улыбку, когда Андрей ей вино предложил. Кивнула. А вот Катя попросила воды, и Саша, не увидев бутылок на столе, поднялся, собираясь набрать из фильтра. Подскочила и Елена.

— Все нормально, Лен, я сам наберу котене, вы и так набегались — как-то не задумываясь, бросил ей Санек, по пути на кухню.

Вышло очень по-свойски, как раньше, по-домашнему…

Елена закусила губу, дернулась, но не спорила, села, схватив свое вино. Санек промолчал, не извиняться же за это.

У родителей Кати была открытая планировка в кухне и гостиной, совместили в доме эти помещения, не сложно было заметить и фильтр найти.

— Спасибо… Саша, — словно с запинкой, поблагодарила Елена, когда он уже до раковины дошел.

Взяла салфетку, методично расправила, чего он ранее за ней не замечал… Она, вообще, какой-то дотошной стала, что ли, скрупулезной. Три раза поправила всем столовые приборы, чтобы лежали идеально ровно на салфетках, салаты эти расставляла чуть ли не с транспортиром, чтоб под одинаковым углом… Будто пыталась таким подходом жизнь под контроль взять. Да так и было, наверное. И не ему судить ее… Хотя претензии у Санька имелись, и не мог ничего с этим поделать: во всем, что Катерины касалось, хотелось ее матери высказать море упреков… Но толку? Исправить — не исправит ничего, уже все плохое случилось. И не вернет им всем упущенных лет.

Да и что-то в том, как Лена смотрела на дочь, когда считала, что никто не видит, наталкивало на мысль, что женщина и сама это все понимает. А еще жалеет сильно. Только и поделать ничего не может… или боится?

— А Саша мне рояль подарил, представляете?! — преувеличенно бодро заметила Катя, явно стараясь заполнить вдруг повисшую паузу. А ему аж по уху резануло это напряжение в голосе малышки. — И я опять музыкой начала заниматься. Нашла рядом преподавателя…

— Это замечательно! — казалось, искренне порадовался за падчерицу Андрей. — Ты всегда обожала музыку и играла прекрасно. У нас на даче до сих пор твое пианино стоит, так и не поднялась рука выбросить. Все надеялись, а вдруг захочешь вернуться к инструменту…

— О!.. Спасибо! — похоже, Катю это удивило и тронуло, такая забота со стороны родителей.

Саша вернулся к своему месту и протянул ей стакан, сам же завладел второй ладонью Кати, крепко сжав нервно подрагивающие пальцы.

— Так как вы встретились опять после всех этих лет? — вновь с некоторой заминкой, поинтересовалась Лена, когда тема рояля оказалась исчерпана.

И голос ее звучал так, словно она считала эту встречу скорее неудачей, чем счастливым стечением событий. Что, против воли, заставило Ольшевского усмехнуться.

— Судьба, видимо, — смешливо покачал головой. — Сколько веревочке не виться, а… Должен был я с этой девочкой быть, и все тут, — передернул плечами и поднял руку Кати, целуя дрожащие пальцы. Поймал потерянный, полный такой глубины взгляд, что у Санька голос сел, не смог отвести глаза. Самого вдруг прижало крепко, до печенок прожгло. —  В поезде столкнулись, когда оба по делам мотались во Львов, и уже не смогли разойтись… — закончил тише, пришлось даже горло прочистить, чтоб нормально договорить.

Заставил себя все же к хозяевам повернуться, улыбнулся. Но и сам понимал, все ощутили то, что между ними с Катей пробивает.

— Да… Жизнь иногда поворачивается так, что и в романах или в кино не придумают, — усмехнулся в ответ Андрей, качая головой, словно не до конца верилось. Но, показалось, отчиму было по душе, что он видел. И за падчерицу поспокойней стал. —  Обновить? — предложил еще коньяка Саше.

— Нет, пока достаточно, — с улыбкой отказался. — Хоть и не за рулем, но еще планы на вечер есть. Не хочется перебирать норму.

— Понимаю, — согласился Андрей, начав разделывать гуся.

А Ольшевский поймал очередной напряженный взгляд Елены. Она не казалась ни успокоенной, ни поверившей. Словно подвох искала в каждом слове. Но промолчала.

Пока все ели, никаких слишком серьезных тем не возникало. Хотя, в этой семье что ни тема — повод обострить!

Катя рассказала, что уволилась, устав от придирок начальницы, но пока планов нет, взяла паузу.

— Но, Катя!.. — Елена тут же отложила вилку с ножом, вдохнула поглубже.

А малышка сразу же спину выпрямила, воинственно встретив взгляд матери. У той такой поступок, определенно, вызвал скорее опасения, чем поддержку…

— Пусть дух переведет, можем себе это позволить, — веско обронил Саша, перебив Елену, уже начавшую встревожено спрашивать, что она дальше намерена делать. — А там посмотрим. Может, захочет свое что-то — откроем, может, творчество будет развивать… Играет котена все так же потрясающе, несмотря на перерыв! — искренне поделился своим восторгом. — А может и… Там поглядим, — повторил, пожав плечами, закончив на неопределенной ноте.

Катя и сама все поняла, увидел в ее глазах. И благодарность тоже за то, что поддержал и прикрыл перед матерью. Но, елки-палки, ему реально не по душе было, когда на его котену наезжали! Даже мать! Не ей в жизнь Катерины мешаться после всего, казалось. Котена сама прекрасно разберется, если ей не сбивать ориентиры. Его же вон и без подсказок выбрала…

Надеялся, что она это в его глазах тоже без слов поняла, как и веселую поддержку почувствовала.

— Но… — Елена была сбита с толку. — Работа важна…

— У меня есть несколько вариантов, мам. Несколько проектов, которым я помогала, люди обращаются за индивидуальной организацией и логистикой. Я отвечаю. Не отказываю. Но… Я сейчас на музыке сосредоточусь больше. Хочу вернуть себе все то, что упустила за эти годы. Вспомнить, рукам ловкость вернуть… Такое удовольствие от этого получаю! — искренне поделилась своим счастьем с родными.

— И правильно! Если можешь, наслаждайся. Жизнь такая непредсказуемая штука, что радость упускать нельзя! — уверенно вмешался Андрей, тоже уловив, что в семье нарастает напряжение. Попытался разрядить обстановку.

Елена глянула на мужа, возможно, не вполне с такой позицией согласная, но не спорила. Молча дожевала свой салат.

Нет, ему определенно этот прокурор все больше нравился! Напоминал одного столичного приятеля, тоже прокурора. Тот с Олегом крепко дружил, ну и с Саньком теперь тоже накоротке время от времени общался. Жизнь так сложилась… У них у всех. В свое время, когда Олегу шанс подвернулся дальше продвинуться, выйти в политику, в чистый бизнес, Санек без споров поддержал друга. Взял на себя многое, они переключили на него все теневые рычаги и потоки. Но каждый другого поддерживал без вопросов. Теперь Горбатенко и Санька выводил на «чистую» сторону, прилагая максимум усилий для этого… Ну и с Алексеем свел тесно, что пригодилось. Как и знания Марии, жены Горбатенко, тоже юриста, о многих тонкостях.

Но ладно, не об этом сейчас. Текущих проблем полно, потом вспоминать станет.

— Десерт? — Елена поднялась, начав собирать тарелки.

— Я помогу, — подхватилась и Катя. — Саша точно будет, если это то, что я думаю… — улыбнулась широко и легко впервые за вечер.

— Буду! — ухмыльнулся Ольшевский, поняв замысел. — Если речь о вашем фирменном шоколадном торте… Никогда не мог устоять.

— Да, я помню! О том и говорю, — поддержала этот веселый тон Катя. — А еще, как ты когда-то мне последний кусок уступил, а сам смотрел с таким горем, что я прожевать не могла.

— Эй, я тогда не ел толком два дня, и тут этот торт. И ты с грустными глазищами…Конечно, давился слюной! — возмутился Санек, уже откровенно смеясь.

Но тут заметил внимательный взгляд Андрея и немного испуганные глаза Лены. Они явно могли сболтнуть лишнего с котеной. Более того, возможно, что Елена хотела бы мужу говорить. Не знал, насколько тот в принципе осведомлен о деталях прошлого жены.

— В общем, скажи спасибо, что я без боя уступил тебе тот кусок, малышка. Видно, и тогда ни в чем тебе отказать не мог. За это сейчас отъемся, — поднялся и он, держа на лице все ту же беззаботную усмешку, типа помогая женщинам донести тарелки, которые у Кати забрал, до раковины.

А потом, под видом срочной необходимости, слинял в ванную комнату, чтобы не отвечать на вопросы, которые у Андрея вполне могли появиться, пока хоть как-то не поймет, что Елена хочет или нет сообщать мужу. Вроде и понимал, что прокурор не мог не узнавать. Но… Как бы там ни было, а и подставлять Елену не собирался.

— Господи, доченька! Как ты с ним связалась? Зачем?! — мама так говорила, словно с Катей случилась ужасная трагедия, и она уже готовится ее хоронить.

— Не «зачем», мам. Я с ним счастлива. Так, как даже не думала, что могу. Потому что доверяю, знаю и уверена, что Саша никогда мне боль не причинит, не обидит… — постаралась ровный тон держать, делая вид, что ее не задело.

— Специально, да, не обидит. Саша всегда хорошим был парнем. Но… какие он тебе гарантии и в чем дать может, Катенька? Разве твой отец хотел меня обидеть или тебя сиротой оставить?! — еле слышно прошептала, еще и тревожно глянув через плечо, где Саша ушел, а вот Андрей остался.

Пусть и не за столом уже сидел, поднялся, доставая из серванта десертные тарелки всем. Катя тоже оглянулась на отчима.

— Мам, не надо драматизировать, — вроде и спокойно, но с намеком попросила она. — Ты знала, на что шла, когда вы с папой женаты были. И я знаю, чем Саша занимается… Он часами торгует, мам, искусством… — посмотрела ровно и твердо, не позволяя матери спор завести.

Да и Андрей подошел:

— Вам помочь, девочки?

— Да, родной, вот, эти можешь забирать, — споро разложила мама куски торта, который теперь было модно называть «брауни», по тарелкам. Так, что всем стало ясно, пытается мужа отсюда спровадить.

— Я понял, — хохотнул Андрей, но не спорил. — Секретничайте. А Александр хороший, Катюша. Мне очень понравился, — глянув на нее с одобрением, добавил отчим.

И, что-то невнятно напевая себе под нос, пошел назад к столу.

— Вот видишь, — ввернула Катя матери с некоторым сарказмом.

— Хороший… Кто ж с этим спорит? — все равно несчастным голосом выдохнула мама. Но оборвала себя, заметив, наверное, что и Ольшевский возвращается. — И все же…

— Мам, я спросить хотела, — прервала ее Катерина. — У тебя часы папины остались? Саша сейчас очень увлекается этой темой, коллекционирует. Мне кажется, ему приятно будет, если я подарю. Да и он для нас столько сделал, заслужил. И папа одобрил бы, я думаю, — не позволив себя прервать, выдала на одном дыхании заготовку, которую еще вчера придумала.

Ну не лазить же тайком по ящикам в доме, ей-богу! Не шпионы же, в самом деле!

— Часы? — мама растерялась. Вновь как-то виновато глянула на Андрея, немного грустно на Катю. — Да, есть… Но… у меня же больше от отца и не осталось ничего, — совсем тихо и глухо, уткнувшись взглядом в торт, который уже и резать перестала.

— А я? — даже с некоторой обидой хмыкнула Катя, наблюдая за Сашей, который подошел к столу. Покачала головой, когда поняла, что он безмолвно предлагает помощь…

— Ты права… — неожиданно, хоть и все еще глухо, согласилась мама, неуверенно и робко коснувшись ее руки. — Да и право имеешь. Я тебя лишила всего, что от отца осталось. Пусть часы твоим наследством будут, памятью. Только, Катюша, ты уверена, что?..

— Уверена, мама, — ей даже легче стало. И тепло в душе вдруг ощутила, которого так давно от матери жаждала. — Он заслужил. Саша уже столько мне дал… Мне даже словами не выразить!

— Ну, смотри, — мама вздохнула все так же тяжело. — Взрослая. Раз не хочешь на моих ошибках учиться… Сейчас принесу, — грустно улыбнулась, когда Катя  скорчила гримасу. — Садитесь, я сейчас кофеварку включу, — уже ко всем обратилась мама, направившись к лестнице на второй этаж, где их спальня и кабинеты располагались.

А Катя, улыбнувшись и Саше, и Андрею, которые обсуждали какие-то проблемы нынешней политической обстановки в стране, подошла к столу, расставляя чашки.

* * *

— Ну что? Попробуем? Или будешь до утра их взглядом гипнотизировать? — чуть поддевая ее, Саша замер у кровати, немного нависая над Катей.

Он так и остался в костюме, в то время как она успела натянуть домашние штаны и лонгслив, и теперь сидела на той самой кровати, скрестив ноги. И вертела в руках коробочку из плотного картона, в которой и лежали отцовские часы.

— Попробуем… — глубоко вздохнула, понимая, что Саша прав.

Да и ему интересно.

И встречи у него еще какие-то, она помнила… Но не торопил же! Просто ждал, когда Катя соберется с мыслями и силами. А это было непросто. Стоило ей  открыть крышку — и стольким захлестнуло! Накрыло, буквально погружая в прошлое! Поднесла к лицу, принюхиваясь. И показалось, что уловила даже аромат одеколона отца, хоть и вряд ли, столько лет прошло… А на глаза слезы навернулись, и в груди ком, огромный, дрожащий какой-то — папу так четко вспомнила! Со всеми мелочами, которые в обычной жизни не замечаешь: тоном голоса, хрипотцой, какими-то шутками или словечками, ранее ее достававшими вечно. А теперь так не хватало!

— Я не могу, Саша, — чувствуя, что по щеке побежала слеза, как-то вымученно улыбнулась, смущаясь. — Я так по нему скучаю, до сих пор. По нашей семье. Тяжело собраться. Давай лучше ты… — протянула коробку Ольшевскому.

Саша не прикалывался. Не иронизировал. Сел рядом, как был, в том самом костюме, сгреб Катю в охапку и крепко поцеловал и в губы, и в эти дрожащие, влажные ресницы. Прижал ее голову к своему плечу, ероша пряди.

— Конечно, малышка, без проблем, — просто взял часы у нее  и аккуратно достал одной рукой из коробки.

А Катя вся напряглась, застыла, наблюдая за Сашей. Часы не шли. Замерли на том времени, когда отец погиб… Ну, или около того. Нет, она не верила в мистику, просто никто не заводил их с того времени, вот механизм и не работал. Но выглядели они ровно так, как Катя помнила, и от этого дрожь пробирала, тоскливая, полная светлой грусти и ностальгии.

— Блин! Я их так хорошо помню на руке Михаила, — хмыкнул Саша, словно ее мысли озвучив.

— Да… — тихо вздохнула она. — Надо сзади поддеть крышку, — шмыгнув носом и вытерев остатки слез пальцами, указала на обратную сторону часов.

Саша кивнул и перевернул часы, попытался пальцами подцепить, но у него не получилось.

— Может, я давай? — предложила, посмотрев на свой маникюр.

— У меня нож есть, — покачал головой Саша и, поднявшись, пошел к своей сумке, достал из кармана «швейцарский» нож, нашпигованный кучей дополнительных инструментов.

Вернулся к Кате, вновь рядом сев. Раскрыв лезвие, таки подцепил крышку — та тут же отлетела на постель. И…

— Слушай, я не верил! — пораженно хмыкнул Александр, разглядывая маленький, пожелтевший клочок обычной бумажки в «клетку», словно из школьной тетради вырванный. — Ну, типа интересно было, да и с тобой смотаться, сделать что-то — прикольно. Но я действительно не верил, что мы тут что-то найдем, — он покачал головой, так и держа в одной руке часы, а в другой нож.

— Я тоже, — выдохнула Катя, очень четко поняв это сейчас. — Просто предположила. А теперь… Уфф! Как в «Остров сокровищ» попала, — немного нервно рассмеялась, не решаясь даже прикоснуться к этому клочку бумаги.

— Та да, таки у нас с тобой какие-то шпионские страсти развернулись в жизни, — хохотнул и Саша, но очень явно ощущалось, что он сбит с толку и немного дезориентирован. — Ну давай, котена, смотри, есть там чего? — закрыл и спрятал ножик в карман брюк.

— Нет, лучше ты, — покачала Катя головой. — Я все равно не пойму ничего…

— Окей… — Саша взъерошил волосы и как-то растерянно улыбнулся.

Протянул руку и аккуратно взял листик, словно боялся, что тот рассыплется у него в пальцах. Развернул.

— Ну?! — не выдержала, поднялась на колени Катя, стараясь заглянуть с другой стороны, когда молчание затянулось.

— А х**н знает! — хмыкнул Александр еще более растерянно. — «б.ж\д.б.15», — показал бумажку ей. — Понятия не имею, что это значит, — пожал плечами. — У тебя есть идеи?

— Нет, — с такой же растерянностью покачала она головой. — Ни единой, — опустилась себе на пятки.

— Ладно, это было интересно, по крайней мере, — хмыкнул Ольшевский. Но аккуратно свернул бумажку и спрятал в пакетик из-под лекарств, который Катя ему достала уже из своей сумки. — Посмотрим, может, Олег что-то знает? Или я вспомню… Но пока глухо.

Катя только молча руками развела. Не поняла из этого ничего. Да уж, но интересно было, тут не поспорить.

Не было у него никаких встреч.

Вернее сказать, второго участника «не делового» свидания пока не осведомили о предстоящем. Но Санька это вот вообще не печалило, по ходу. Да и котене не скажешь, что поехал ее бывшему морду бить. Расстроится, переживать будет, за Сашу нервничать. Зачем? Пусть себе спокойно отдыхает. Заслужила.

Ему еще на неделе все узнали: и адрес проживания, и работы (не поменял, кстати, так и пахал в том же университете, как Катя и рассказывала), да и все, что в принципе можно было узнать про этого Вадима, нарыли по его просьбе старые контакты. Мудак этот, судя по данным, вновь женился, а вот руки распускать не отвык, если проанализировать количество «случайных» травм его жены и малолетнего сына по обращениям в больницу. Пацаненка было реально жалко, ни за что же страдал.

Ольшевский на дух не переносил таких моральных уродов.

Так что нет, Санек не собирался ждать, пока бумеранг «справедливости» настигнет Вадима заслуженной карой. Да и за котену, блин, кровавой мести жаждал! Глаза затягивало багровой пеленой, когда думал о том, что его малышке пережить пришлось с этим ублюдком!

С собой взял Кирилла… Не то чтобы нуждался в помощи, и сам этой мрази почки отобьет. Но кое в чем пригодится помощник. Не везде светиться хотел…

Они уже организовали через «третьи руки» звонок от знакомого, передавшего Вадиму, что есть клиент, которому нужна помощь. Вадим «шабашил» понемногу, явно не хватало зарплаты кандидата наук. Странно, что в бизнес не шел по профилю, сидел на кафедре. Только время от времени составляя бизнес-планы или разбирая вот так по заказу структуру фирмы. Чистый теоретик? Санек считал, что просто трус и боится рискнуть, вылезая из поганого, но все же теплого и «стабильного» болота.

  Сейчас Ольшевский сидел в чужом авто, припаркованном под обычной пятиэтажкой (свою машину на три квартала дальше оставили), Кирилл был за рулем. Парень уже набрал Вадима, и они ждали, когда этот мудак спустится. Санек же пока осматривал двор. В голове не укладывалось, что Катя жила тут несколько лет: захудалый дом, двор унылый, серый, ни одного работающего фонаря, с убогим «дизайном» в виде «лебедей» из покрышек и каких-то непонятных цветов из пластиковых бутылок, а рядом поломанная скамейка и урны, с переваливающимся через край мусором… Убожество и то самое болото. Совершенно не похоже на дом, в котором Катя выросла, да и на ее киевский двор, куда пару раз наведывался, тоже. Там все новое, светлое, опрятное… Куда больше его малышке подходит!

В этот момент дверь одного из подъездов хлопнула, и на улице показался какой-то человек. Замер на мгновение, осмотрел двор. И пошел прямиком к ним…

— Он? — поинтересовался Санек у Кирилла.

Сам он только фото пока видел, и в темноте сложно было уловить схожесть. Кирилл же должен был издалека присмотреться к этому мужчине, пока Саша с Катей ужинали у ее родных.

— Он, — уверенно кивнул помощник, прекрасно понимая, для чего они здесь.

— Хорошо, — Санек удовлетворенно прищелкнул языком и вышел на улицу, навстречу мужчине. — Вадим? — все же уточнил он и у этого человека.

— Да. Вы хотите аудит компании?

— Нет, у меня по долгам вопросы, Вадим. По вашим… — наверное, его голос о многом сказал мужику, потому как он резко подался назад, словно автоматически пытаясь уклониться.

Но там уже стоял Кирилл.

— Не понимаю, о чем вы?! — резко, будто наезжая на него, даже с претензией возмутился Вадим. Однако Санек прекрасно слышал прорезавшийся в этом визгливом наезде страх.

— Не понимаешь? — хмыкнул он. Сняв пальто и пиджак, отбросил в авто, где так и не закрыл дверь. — А Катерину помнишь, свою первую жену? И то, как вы расстались…

Вадим придушено ругнулся и рванул в сторону, но и тут Кирилл помешал.

— Вижу, помнишь, — словно и не заметив этого, Саша подвернул рукава рубашки. Запонки еще в авто снял, спрятал в пиджак. Да и запасная сорочка валялась на заднем сиденье, не собирался и следа оставить. И все же…

— Я не знаю, что эта сучка наплела… — вот зря он рот раскрыл. Иногда молчание — золото…

— Ты ей прилично задолжал. И я пришел за процентами, — не рассусоливая больше, Санек с силой ударил в живот и сразу в лицо, не дав передыху.

Помнил все, что котена рассказывала. И не остановился, когда Вадим захрипел, хватая воздух. У него приличный список «вины» этого урода пылал перед глазами…

— Катерине чтоб ни слова, — вытирая руки влажными салфетками, которые Кирилл достал из бардачка, глянул с намеком.

Блин, сбил костяшки… Катя заметит, и к гадалке не ходи. Ладно, может, уже спит? А утром… надо будет поотжиматься, скажет, что покрытие в гостинице паскудное. Глядишь, и прокатит.

— Понял, босс, — не спорил парень, попутно следя, чтобы тихо стонущий Вадим никуда не отполз. — И в голову не приходило.

— Хорошо, — распаковав новую рубашку, стянул с себя старую, не обращая внимания на холодную влажную погоду, накинул на плечи. Подошел к этой корчащейся и хрипящей массе на земле, больше похожей теперь на мешок с картошкой, еще раз от души врезал ногой в район почек. — Только попробуй куда-то пожаловаться, узнаю и прижучу, тварь. И жену с ребенком своих прекрати трогать… В следующий раз никто не остановится, — резко и грубо предупредил, подкрепив слова еще одним ударом. — Давай вызывай ему скорую, труп нам пока ни к чему, и поехали. У меня есть дела интересней этой мрази, — велел Кириллу, вернувшись к авто.

И, надев пиджак и пальто, сел в машину. Кирилл, сообщая по телефону о пострадавшем, «обнаруженном» на улице, завел двигатель и вырулил с этого греба**ого двора.