Глава 26

— Ну-ка повернись еще раз? Дай на тебя посмотреть! — скомандовала Ронда, и я послушно покружилась вокруг собственной оси, от чего широкий подол моего нового платья завертелся вместе со мной, раздуваясь колоколом. — Какая красота!

Когда-то я читала в одной научной статье, что у психики есть свойство в критические моменты вытеснять из сознания всё страшное, всё ненужное, всё мешающее жить. Такой, своего рода, защитный механизм… Тогда я думала, что всё это сказки — ну как можно забыть о серьёзных проблемах?

Но сейчас, кружась, как мотылёк, по комнате, я чувствовала себя такой безмятежной, такой счастливой, такой беззаботной! Словно и не было никакой тайны, грозящей разрушить мою жизнь. Словно не было никакого насильника, которого я убила. Словно это не я переживала все эти странные видения и сны. И словно не я падала в обморок от нестерпимой боли и страха при виде геерны.

Нет, всё это казалось сейчас таким далёким и таким… несущественным!

Воздушная ткань моего чудного платья мерцала и искрилась, заставляя сердце трепетать, как в новогоднюю ночь, в ожидании какого-то прекрасного чуда.

— Чего-то еще не хватает, — соседка хитро подмигнула мне.

Я непонимающе уставилась на нее.

— В смысле? — лихорадочно оглядела себя со всех сторон и поправила тщательно завитые локоны. — Вроде, всё на месте.

— Нет, не всё! — Ронда многозначительным взглядом указала на ящичек моего стола.

И точно! Там же лежал ее подарок — чудесные сережки!

Я осторожно вдела их в уши и мягко повертела головой. Висюльки приятно пощекотали щею и щеки.

— Вот теперь идеально! — выдала свой вердикт соседка, разглядывая меня с видом художника, закончившего долгожданный шедевр. — Ну что, идём?

* * *

Едва мы оказались в атриуме, как до наших ушей донеслись звуки музыки. Композитора я, разумеется, не знала, но эта музыка была похожа на вальсы Штрауса.

Значит, не так уж я ошиблась в своём представлении Венского Бала?

От радостного ожидания у меня перехватило дыхание, а пальцы мелко задрожали.

— Идём уже! — поторопила меня Ронда, для которой, разумеется, такие балы не были в новинку.

Музыка становилась всё громче, всё полнее, всё объёмнее… К ней прибавился возбужденный гомон, обрывки разговоров, хрустальное позвякивание бокалов. Сердце уже буквально порхало в такт вальса, а ноги готовы были пуститься в пляс.

Раз-два-три, раз-два-три…

И вот мы оказались на пороге бального зала.

На мгновение мне показалось, что я ослепну! Тысячи магических свечей в массивных, хрустальных люстрах освещали это огромное мерцающее, сияющее помещение!

Белые, мраморные стены были украшены замысловатыми узорами из сверкающих камушков, отбрасывающих радужные блики по бело-голубому полу и такому же потолку, украшенному изящной лепниной. Как и по кружащимся в танце парочкам. Казалось, всё вокруг пропитано чудесным магическим свечением…

— Как же это красиво! — выдохнула я.

Но не успела я всё как следует рассмотреть, как ко мне подлетели Бодан, Гризли и еще несколько парней с моего факультета и принялись рассыпаться в комплиментах. И, к своему величайшему удивлению, сегодня я не смущалась, а принимала их с удовольствием.

Может, это события последних дней вселили в меня такую уверенность в себе? А, может, я просто устала от всех тревог, и моя психика срочно требовала позитивных впечатлений?

Да какая разница? Сегодня я просто хочу получать удовольствие! От всего!

— Держи!

У меня в руках оказался хрустальный бокал с янтарной, пузырящейся жидкостью. Я понюхала. Пахло лесными ягодами и немного терпкими, пряными травами.

— Это лучшее игристое вино во всей Лаарне, — раздался у меня над ухом голос Бодана. — Ректор заказывает его два раза в год: на бал, посвященный началу учебного года, и на традиционный зимний бал перед Сильвестром.

Ага, то есть, Сильверстер — это нечто типа нашего Нового Года или Рождества. Надо не забыть и поискать в библиотеке информацию о лаарнских праздниках.

Кивнув, я пригубила напиток. На языке заплясали задорные пузырьки, а рот наполнился неповторимым вкусом малины и земляники.

— Ух ты! Как лимонад! Даже не чувствуется, что это вино!

— Оно очень слабое! — пояснил Бодан, пытаясь перекричать усилившуюся музыку. — От вина одно название. Ты же не думаешь, что ректор позволит, чтобы его адепты шастали по академии в непотребном виде? — Он рассмеялся.

Я сделала еще один глоток и с наслаждением покатала на языке божественный нектар. К малине и землянике прибавились нотки аниса и едва уловимый привкус ванили. Боже, как же это вкусно!

— А теперь танцевать? — приятель решительно потянул меня за руку в центр зала, где уже кружилось с десяток парочек.

Я едва успела перехватить расстроенный взгляд Ронды, как парень уже увлёк меня за собой.

— Всё в силе! — прокричала я соседке, надеясь, что она меня услышит.

Ее лицо посветлело, во взгляде отразилось понимание, и я облегчённо вздохнула. Еще мне только проблем с ее ревностью не хватало!

Краем глаза уловила, как к подруге подбежал какой-то парень с третьего курса и тоже утащил ее танцевать.

В воздухе повисла короткая пауза… И грянули звуки очередного вальса.

Как же хорошо, что лаарнские бальные танцы почти не отличались от наших! И какое счастье, что я в своё время записалась в кружок! Иначе бы стояла весь вечер и подпирала стену, как это обычно происходило в Москве.

Но нет, сейчас я парила, кружилась, вертелась в такт музыки, чувствуя себя на седьмом небе. Бодана сменил один из моих сокурсников, потом со мной танцевал Гризли, потом еще какой-то парень со старших курсов. А в кратких перерывах я с интересом рассматривала адептов, снующих туда-сюда мимо меня.

Слева, чуть поодаль, болтала с каким-то парнем та самая девушка с косой цвета гречишного меда, которая заказывала у меня шампунь. Глянув на ее пряди, которые сейчас янтарным, сверкающим водопадом ниспадали ей почти до пояса, я зарделась от удовольствия. Поискала взглядом других своих заказчиц и с удовлетворением обнаружила в толпе танцующих пепельные кудряшки обладательницы фиолетовых глаз.

Значит, мои шампуни оказались действенными! В груди всколыхнулось чувство гордости.

На узких длинных столах, расположенных вдоль стен, красовались серебряные тарелки с различными бутербродиками, миниатюрными пирожками, крошечными пирожными. А, так же, ровные рядки хрустальных пиалок с мороженым.

После нескольких танцев я направилась к одному из столов и набрала себе в тарелку всего понемногу. А потом притулилась у стены и принялась восполнять свои энергетические запасы, покачиваясь в такт очередного вальса. А заодно осматривать зал в поисках…

Да! Разумеется, я искала глазами Йена. Ведь без него моё счастье не могло быть полным. Все те комплименты, что я сегодня услышала — это было, конечно, приятно. Но главного комплимента не хватало… От него. От того, для кого я сегодня была такой красивой.

Но Ротта нигде не было видно. И моя эйфория начала меркнуть. Хрустальные огни выглядели уже не такими волшебными, а в животе неумолимо начала раскручиваться гадкая змея разочарования. Я запихнула в рот пирожок с грибами.

— Ну вот мы снова встретились…

Черт! Я едва не подавилась. Вот только тебя мне сейчас не доставало! Гад белобрысый!

Резко обернулась. Передо мной действительно стоял блондинистый мерзавец в элегантном черном костюме, который, признаться, ему неимоверно шел.

— Клаус, уйди, — устало пробормотала я, отчаянно откашливаясь. — Просто уйди, ладно? Я не хочу воевать с тобой. Я не хочу с тобой никаких проблем. Вообще ничего с тобой не хочу! Просто давай разойдёмся, пожалуйста!

— Клири, ты до сих пор не поняла, что я всегда получаю то, что хочу? — на губах парня заиграла зловещая улыбка. — И сейчас, для начала, ты пойдёшь со мной танцевать.

— Размечтался! — выплюнула я.

Но парень грубо схватил меня за руку и потянул за собой. Я упиралась, извивалась, но его рука неумолимо тащила меня в толпу танцующих.

— Адепт Велларт, вам не кажется, что ваша партнерша не хочет танцевать? — позади, перекрывая громкую музыку, раздался голос… Ротта.