Глава 33

Ротт не объявился ни в этот вечер, ни на следующий день…

И даже на уроке боевой магии его не было. Вместо него занятие вел профессор Менген, низенький, седовласый старичок с абсолютно черными глазами. Казалось, его зрачки полностью залили радужку.

Но мои мысли были заняты совсем другим. Сказать, что я волновалась — значит, ничего не сказать. И я даже не понимала, за кого я волнуюсь сильнее: за себя, за бабушку или за… него. Ведь я прекрасно понимала, что Ротт безумно рискует.

Если откроется, что он скрыл информацию, полученную от трупа, да еще и припрятал вещественные доказательства моей вины — вряд ли кто-то посмотрит на то, что он брат короля. Его брат первым же и отправит его на плаху, или как они тут людей казнят… Учитывая то, что я уже успела узнать о нынешнем правителе, сомнений в его жестокости у меня не возникало.

Весь день я ходила, как зомби. На уроках молчала, в столовой сидела, не в силах впихнуть в себя ни кусочка. На вопросы обеспокоенных сокурсников уклончиво отвечала, что просто еще не конца оправилась от нервного срыва, случившегося в лабиринте. И даже на Мелиссу и Клауса, которые с торжествующим видом смотрели на меня с соседнего стола, мне было плевать. Мои мысли были далеко, с моим любимым…

Когда занятия закончились, и я вернулась в нашу комнату, Ронда не выдержала и прижала меня к стенке.

— Мэйди, что происходит? Я же вижу, что ты что-то скрываешь!

— Ничего не происходит, — я попыталась вывернуться, но руки соседки крепко держали меня за плечи.

Черт, ну не драться же мне с ней!

— Не ври мне! — она легонько тряханула меня. — За эти пару недель я тебя уже достаточно хорошо изучила, чтобы понять, что тебя что-то гложет. Что? Ну давай, поделись со своей соседкой! — На последних словах голос ее стал вкрадчивым.

— Ронда, я просто устала, — снова попыталась уйти от ответа.

— Нет! Мэйди, что ты скрываешь? Это связано с… Боданом?

От изумления я, кажется, открыла рот.

— Боданом⁈

— Ну да! Ты же мне до сих пор не рассказала, о чём вы с ним говорили! Или почему он напился? И с чего вдруг эти извинения? Типа, это я виноват и прочая ерунда.

Я облегчённо выдохнула.

Ааааа! Так вот, что волнует мою соседку! Что ж, лучше говорить о любовных делах, чем о… об остальном. Тем более, Ротт приказал мне держать язык за зубами.

— Да, — я деланно смущенно опустила глаза. — Это связано с ним.

— Ага! — соседка торжествующе хлопнула в ладоши. Потом решительно усадила меня на кровать, уселась рядом сама и уставилась мне в лицо. Глаза ее горели жгучим любопытством. — Рассказывай

Я принялась описывать нашу с Боданом сцену. Разумеется, несколько смягчив краски и не упоминая этот проклятый поцелуй.

— Ну и вот… Он ушел.

— Понятно… — задумчиво протянула Ронда. Уголки красивых губ печально поникли, а глаза подозрительно заблестели. — То есть он тебя, всё же, любит.

— Ронда! — я горячо сжала ее руки. — Я думаю, он себе придумал эту влюблённость. Он просто очень тепло ко мне относится. Но сейчас, получив однозначный отказ, он, наверняка, смирится. И переключится на тебя… Ведь ты самая, самая лучшая. Просто потерпи. Не дави на него.

Я говорила абсолютно искренне. Я действительно считала, что оба моих лучших друга идеально подходят друг к дружке.

Ронда тяжело вздохнула.

— Если бы это было так просто… — Она отвернулась, пытаясь скрыть пылающие щеки. — Просто, когда он рядом, я вся горю. И руки трясутся… Ах! — Она махнула рукой. — Ты, наверняка, не знаешь, как это! Ты ведь еще никогда не влюблялась по-настоящему!

Я опустила взгляд. Я слишком хорошо знала, что чувствует моя подруга. Слишком… Но ей об этом знать совершенно не обязательно. Во всяком случае, пока.

— Ты права, — я легонько пожала ее ладонь. — Но я уверена, что вы будете вместе.

Моя соседка муркнула что-то невнятное. А я поднялась с кровати и медленно подошла к окну. Приоткрыла створку и вдохнула свежий ночной воздух. Надо мной раскинулось темно-синее, почти черное, бездонное небо. Серебристая луна, окруженная мириадами звездочек, улыбалась мне, словно пытаясь успокоить моё встревоженное сердце.

Луна, луна, скажи, где мой милый? Всё ли с ним хорошо?

Луна покачнулась, словно кивая. Или мне это только показалось? Но на душе чуточку полегчало…

Мой…

* * *

— И с чего это ты надумал почтить нас своим визитом? — в голосе короля звучала издевка и почти не прикрытая неприязнь.

Его маленькие, цепкие глаза пристально смотрели на брата, который сидел напротив, перекинув ногу на ногу и скрестив руки на груди. Пляшущее пламя свечи, стоявшей на столе в тяжелом канделябре из почерненного серебра, отбрасывало живые тени на темно-багровые стены мрачной комнаты, от чего она казалась еще более зловещей.

— Решил навестить сестру, а заодно захватить пару книг из фамильной библиотеки, — отозвался Йен, с изумлением разглядывая старшего брата.

Как же он изменился! Словно разом постарел лет на двадцать. Щеки впали, нос заострился, как у покойника, глаза выглядят воспалёнными. Неужели он так нервничает из-за гобелена? Или из-за Гарриша?

Сомнительно. Его брат никогда не отличался особым человеколюбием или никогда ни к кому не привязывался. В детстве Йену даже казалось, что его старший брат вовсе не живой человек, а ожившее умертвие. Он даже как-то раз попытался проверить это с помощью одного некромантского заклинания и был искренне удивлён, что оно распознало в его брате живую искру.

Маленький Йен не мог понять, как можно не любить мать, как можно так холодно относиться к младшей сестренке. И для него было непостижимой загадкой, как можно получать удовольствие от убийства животных — а это было любимой забавой Альберта. Причём, методы убийства были самые изощренные…

Ротт поморщился, вспоминая страшные картины расчленённых котят и щенят, которых он находил в королевском саду. И свои горькие слёзы от того, что ему не удавалось спасти бедных малышей.

— Решил, наконец, влиться в семью? — ехидству в голосе Альберта могли позавидовать даже чистокровные ехидны.

— Я никогда не отдалялся от семьи, — последнее слово Йен произнёс с нажимом. — Я лишь отошел от государственных дел и занимаюсь исключительно наукой.

— Плохо ты ей занимаешься! — Альберт внезапно подался вперед, и глаза его сверкнули злобой. — Если ты не в состоянии поднять тело и выяснить, что с ним произошло, грош цена твоей науке и твоему, якобы, сильному дару!

— В том состоянии, в каком пребывало это… тело, — Йен брезгливо поморщился. — Его бы никто не смог поднять. Или ты мне хочешь сказать, что я первый, кому доверили эту сомнительно приятную миссию?

Король шумно выдохнул и вновь откинулся на спинку своего массивного кресла.

— Нет, конечно, — вынужден был признать он. — Но всё равно, я думал, ты сильнее.

Ротт подернул плечами.

— А что с гобеленом? — это прозвучало почти буднично, словно он говорил о погоде или о том, что вчера подавали на завтрак. — Как себя ведет нить?

— Плохо! — король оглушительно хлопнул кулаком по столу. — Становится всё толще и уже почти приблизилась к нашей. И я не понимаю, в чём дело! Дворец оцеплен! Город напичкан поисковиками! Нашу сестру я больше не выпускаю за пределы дворца. Ума не приложу, где этот треклятый лазурный находит лазейку!

Йен молча слушал эту гневную тираду, а у самого всё внутри холодело. Значит, город оснащен поисковиками? Святой Фиделион! Если Мэйди действительно является потомком рода Лазурро, то как она рисковала, выехав в город перед балом! Нет, надо надежно запереть ее в стенах Академии. Там она в безопасности.

— А с чего это ты так трясешься? — с деланным равнодушием поинтересовался он. — Ну, даже если и появился. Пусть себе живёт спокойно.

— Ты не понимаешь! — взорвался Альберт. — Недовольство в народе нарастает. Эти мерзавцы из разных округов уже начинают собирать подписи за переизбрание Совета! А там и недалеко до смены власти. К тому же, вдруг откроется, что… — Он резко осекся, а его и так уже мертвенно-бледное лицо побелело еще сильнее. — Неважно. Какая тебе разница!

Ротт вздрогнул. Значит, есть какая-то тайна, о которой он ничего не знает. Но как узнать о ней, не вызвав подозрений?

— В конце концов, мне не всё равно, — он попытался изобразить на лице искреннее участие. — Так что должно открыться?

— Ничего, — сухо выплюнул Альберт. — Иди занимайся своей наукой. А я сам разберусь со своими проблемами. Своими методами… — Черные глаза хищно сверкнули. — В ближайшую неделю я всё узнаю. И приму меры…

Йен кивнул, и с деланно равнодушным видом поднялся со своего кресла.

— Тогда я пойду загляну к сестре, — он развернулся и направился к выходу.

Король не ответил. Казалось, он вообще забыл о присутствии брата, поскольку, когда Йен коротко обернулся, Альберт сидел, напряженно уставившись на какой-то листок бумаги. Его глаза горели странным, лихорадочным блеском…

Надо узнать, что это за бумага, — подумал Ротт и тихо вышел за дверь.

Но направился он вовсе не в крыло, где располагались покои его сестры.

Теперь, когда бабушка Мэйди надежно спрятана, а вещи мерзавца Гарриша уничтожены, пора заняться самой важной проблемой…

Мельком оглядевшись по сторонам и убедившись, что за ним никто не наблюдает, он решительно зашагал вдоль по коридору. К лестнице, ведущий в подвал, где хранились семейные архивы…