Глава 32

В палате тут же воцарилась гробовая тишина.

Несколько долгих секунд декан и Бодан пристально смотрели друг на друга. И во взглядах обоих отражалась почти неприкрытая неприязнь. Наконец, к Ротту вернулось его привычное самообладание, и он, обойдя пышущего яростью парня, подошел к моей кровати.

— Рад, что вы пришли в себя, — сухо, почти официально произнес он. Потом повернулся к остальным. — Я попрошу вас оставить нас с Мэйди наедине. Нам необходимо обсудить некоторые неотложные дела.

Бодан открыл было рот, чтобы что-то возразить, но Ронда опередила его:

— Конечно, профессор! — и, бросив на парня уничижительный взгляд, ясно говорящий «заткнись и выйди за дверь!», поднялась на ноги и спешно направилась к выходу.

Остальные тоже принялись бесшумно покидать комнату, и уже через несколько секунд дверь плотно затворилась, и мы с Роттом остались одни.

Лицо его мгновенно преобразилось. Теперь в его взгляде не было ни тени холодности. Наоборот, его темно-серые глаза выражали тревогу и почти неприкрытую нежность.

— Мэйди, — он опустился на краешек кровати и порывисто сжал мою руку. — С вами действительно всё хорошо? Как вы попали в этот чертов лабиринт?

Я тяжело вздохнула и принялась заново рассказывать всю историю. Разумеется, опустив подробности нашей с Боданом ссоры и своего видения.

Ротт слушал, и с каждой секундой его лицо становилось всё мрачнее, а в глазах засверкали грозовые молнии.

— Ну… и проснулась я уже тут, — закончила я своё повествование.

Несколько секунд в воздухе царило звенящее молчание, нарушаемое лишь тяжелым, прерывистым от гнева дыханием профессора.

— Вот же мерзавцы, — хрипло прошептал он. — И ведь не докажешь… Но ничего. Есть и другие методы. — И на этих словах в его голосе прозвучала какая-то мрачная решимость, а губы дрогнули в недоброй улыбке.

Я вопросительно уставилась на него.

— Профессор?

— Не думайте об этом, Мэйди, — он снова посмотрел на меня, и лицо мгновенно потеплело. — Я сделаю всё возможное, чтобы эти под… — Он осекся, судорожно выдохнул. — Чтобы эти адепты больше не потревожили вас.

В его тоне, как и в его взгляде, было столько тепла, столько искренней заботы, столько… любви!

Сердце сделало бешеный скачок и затрепетало от внезапно накатившего счастья! Я едва не задохнулась.

— Спасибо, — прошептала едва слышно и опустила взгляд, изо всех сил стараясь скрыть пылающие щеки. Да и не только щеки, если уж быть совсем честной…

Длинные, сильные пальцы нежно погладили мою ладошку. И мгновенно по всему моему телу пробежали сладкие мурашки. Я никогда не думала, что руки могут быть такими… чувствительными.

— Мэйди, а теперь нам нужно обсудить еще одну… проблему. И, прежде чем вы ответите мне, знайте — я на вашей стороне.

Я недоуменно подняла взгляд. А в животе начал завязываться тугой, неприятный узел.

— Что случилось? — в горле мгновенно пересохло, и слова прозвучали сипло.

— Вчера, как вы знаете, меня спешно вызвали в тайную канцелярию, — не глядя на меня, начал Ротт. Рука его продолжала поглаживать мою ладонь.

Я молчала, ожидая продолжения. Но зловещий узел с каждой секундой затягивался всё сильнее и сильнее. Я чувствовала, что грядет нечто неотвратимое.

— Дело в том, — тон у профессора был ровным, спокойным, словно он говорил о погоде. — Что вчера вечером в лесу, неподалёку от деревни Химмелхох, был найден труп некоего Берда Гарриша. Одного из самых близких советников короля и крайне эффективного сборщика налогов.

Моя рука непроизвольно дернулась, но сильные пальцы сжали ее, удерживая на месте.

— Как вы уже, наверняка, знаете, я являюсь одним из самых сильных некромантов в Лаарне. И за мной посылают тогда, когда другие уже не справляются.

Кажется, я забыла, как дышать…

— Мэйди, вы знаете, чем занимаются некроманты, когда находят трупы?

Я слабо мотнула головой. В голове царили паника и хаос. Мысли закружились бешеным вихрем, взметая и рассыпая вокруг осколки страшных и болезненных воспоминаний.

Тяжелое тело, лежащее на мне… смрадное дыхание… мои пальцы, сжимающие холодный метал… сладковатый запах крови… лабиринт… звериный оскал… пустые глазницы…

— Некромант может поднять тело и спросить о том, как человек погиб.

В комнате повисла гнетущая тишина. Я опустила взгляд и тупо уставилась на белый пододеяльник. В ушах гулко стучала кровь.

— Мэйди, может, вы хотите мне что-то рассказать?

Я медленно подняла глаза. К горлу подступил комок, а в носу защипало.

— Не бойтесь, я уже всё знаю, — тихо произнес Ротт. И его пальцы снова нежно погладили мою ладонь.

— Профессор… — начала было я, но закончить не смогла. Сил сдерживаться у меня больше не осталось, и я разрыдалась.

— Ну… ну… тише…

Сильные руки обхватили меня и прижали к груди. А я, уткнувшись носом ему в шею, продолжала громко всхлипывать. Слёзы заливали его рубашку, и, казалось, их поток нескончаем. У меня же было ощущение, что внутри меня прорвалась гигантская плотина, и всё напряжение, вся боль, весь страх, которые я тщательно запихивала в самые дальние уголки сознания всё это время, разом вырвались наружу.

Я не знаю, сколько мы так просидели, тесно прижавшись друг к другу, но постепенно мои рыдания начали ослабевать. Тело перестало содрогаться. И, в конце концов, я затихла. Лишь плечи еще чуть подрагивали.

— Стало легче? — над ухом раздался теплый голос Ротта.

Я кивнула и шмыгнула носом ему в шею.

— Вот и славно, — декан мягко оторвал меня от груди, и его темные глаза пристально посмотрели в мои, красные и опухшие. — Тогда я вынужден задать вам еще один неприятный вопрос. У вас остались какие-то его вещи?

Я не сразу поняла, о чём он. Вещи? И лишь через несколько секунд до меня дошло… Мамочки! Конечно! Нож и кисет!

В ужасе открыла рот.

— Понял, — перебил меня Ротт. — Где? Мэйди, быстро. Это важно.

— В моей сумке, — прошептала я. — В нашей с Рондой комнате, в шкафу. Там нож и серебряный кисет.

— Хорошо. Я сейчас всё заберу, — он взял меня за плечи и легонько сжал их. — Я позаботился о том, чтобы никто не узнал о том, что сказал… ммм… труп. Второй раз его поднять не получится. Я отправил душу этого, прости Фиделион… если его так можно назвать, человека дальше. Откуда не возвращаются. Но вас могут отследить по энергии, исходящей от его вещей. Вспомните точно, это единственные предметы, которые вы у него взяли? Может, еще что-то? Деньги?

Боже! Конечно!

— Да! — я похолодела. — Деньги! Я оставила… бабушке два лорена из его узелка!

— Понял, — Ротт коротко кивнул.

— Но что будет с бабушкой? — меня затрясло от дурного предчувствия.

— Я попытаюсь их опередить.

Ротт быстрым шагом направился к выходу. Уже перед самой дверью еще раз обернулся.

— Мэйди, ни о чём не волнуйтесь. Я всё улажу. Я не позволю, чтобы с вами произошло что-то плохое… Верьте мне.

Наши глаза встретились. И теперь уже в обоих взглядах отражалась… любовь.