Глава 40

Так непривычно было находиться одной в огромном, пустом, погруженном в вечерний полумрак зале…

Первый же мой шаг гулким эхом прокатился по стенам и замер где-то под куполом. Я замерла на мгновение от накатившего на меня священного трепета.

Но не успела я опомниться, как зал буквально вспыхнул тысячей магических свечей, погружая пространство в золотисто-хрустальный, переливающийся всеми оттенками туман.

Я подняла голову и посмотрела на расписной потолок, который так очаровал меня еще в день экзамена. На бездонное, лазурно-чистое небо, по которому плыли воздушные, полупрозрачные облака, словно подсвеченные изнутри золотом свечей. На диковинных, пестрых птиц, которых не смогли стереть никакие заклинания темных сил. На изящную лепнину, изображавшую самые прекрасные в мире цветы… И задохнулась от совершенно детского восторга.

Еще несколько гулких шагов, и мои пальцы коснулись гладкого, мерцающего дерева величественного рояля.

Я обернулась и бросила быстрый взгляд на входную дверь, чтобы убедиться, что я тут одна. Дверь была плотно прикрыта.

Значит, можно расслабиться…

Я выдохнула с облегчением. Потом медленно подняла крышку, опустилась на стул, пробежалась взглядом по блестящему черно-белому ряду клавиш и закрыла глаза.

Я знала, что хочу сыграть. Вернее, это не я знала, а что-то внутри меня.

Может, это моя искра направляла меня?

Но мои руки буквально взлетели, и, прежде чем я успела подумать, пространство заполнил мощный аккорд, который через несколько мгновений разлетелся нежной россыпью сверкающих брызг…

Баркарола Шопена…

Это было одно из моих самых любимых произведений. Невероятно сложное, требующее постоянной тренировки. Но то, что происходило сейчас, походило на… чудо. Мои пальцы летали по клавишам сами, без малейшего усилия с моей стороны. Они лишь повиновались картинам, которые возникали в моём воображении.

Вот моя лодочка мерно покачивается на серебристо-бирюзовых, ласковых волнах. Вот она плывёт в открытый океан. Бесстрашно, полностью осознавая, что ее ждут трудные, даже опасные испытания…

Вот она попадает в шторм! Меня окружает темная ночь, пронизанная лишь мириадами звезд и бушующих, пенящихся и бурлящих волн, которые пытаются сломить мою хрупкую, но стойкую лодочку!

Невероятно прекрасная и опасная смертельная стихия швыряет нас из стороны в сторону и почти поглощает меня! Я тону, и, кажется, уже нет никакой надежды, но…

Но внезапно, словно спасительная искорка, вдали вспыхивает рассвет. Нежный, розово-золотистый, волшебный. И эта, на первый взгляд, крошечная искорка оказывается настолько сильной, настолько мощной, что бурлящая, неистовая стихия повинуется ей. Она успокаивается, превращаясь из ревущего хищника, раздирающего свою жертву на части, в ласкового котенка.

И вот моя лодочка снова плывёт по серебристо-хрустальным, сверкающим в свете солнечных лучей, волнам. Она тихонько покачивается, словно детская колыбелька. И я знаю, что мы выплывем, что всё будет хорошо!

Отзвучал последний аккорд, наполнив гулкое пространство нежным шелестом бескрайнего океана.

Не убирая рук с клавиш, я приоткрыла глаза и едва не ахнула. Вокруг меня серебрились сине-зеленые волны, омывая мои лодыжки и легонько пенясь. Вдали, за роялем возвышались грозные скалы, а надо мной кружили белые чайки, чьё оперение ослепительно сверкало в свете солнечных лучей поистине атласным блеском!

Неужели всё это создала я?

Я посмотрела на свои руки, замершие на клавишах. Потом снова на картинку, которая уже начинала блекнуть… И внезапно вздрогнула. Со стороны двери раздался тихий шорох!

Резко вскинула взгляд, стараясь разглядеть, кто там стоит. Но созданная мной иллюзия всё еще затрудняла видимость, поэтому я поспешно поднялась со стула и…

И сердце забыло, как биться. У двери, прислонившись к стене, стоял Йен. В его тяжелом, темном взгляде было столько чувственности, что всё моё естество начало плавиться, как самый мягкий, самый нежный воск.

Что он тут делает? Неужели он пришел сюда ради меня? Неужели он больше не будет скрывать свои чувства? Ведь он любит меня, я это знаю…

Все эти мысли хрустальными брызгами рассыпались в моей голове, как волны в моей баркароле.

А декан продолжал стоять и смотреть на меня. А я на него. И лишь, когда волны, омывающие рояль, окончательно исчезли, а чайки, кружившие надо мной, развеялись, оставив после себя лишь лёгкую дымку, Йен пошевелился. Его фигура оторвалась от стены, и он медленным шагом направился ко мне.

Подошел почти вплотную, так что я почувствовала исходящее от него тепло. Глаза цвета того самого грозового неба, которое еще несколько минут назад бушевало над мной, с неприкрытым восхищением и желанием смотрели на меня. Если бы взгляд мог целовать, я уверена, моё лицо было бы покрыто сотней, нет тысячей жарких поцелуев…

— Мэйди… — едва слышно прошептал он. Голос мужчины звучал хрипло, дыхание казалось рваным. — Это невероятно.

— Спасибо… — кажется, мои губы пробормотали именно это, хотя я не была уверена. В голове звучало совсем иное.

Несколько долгих секунд нас будто окутывала теплая, обволакивающая дымка. Потом Ротт встряхнулся, словно приходя в себя. Глаза его прояснились, а на губах заиграла лёгкая улыбка. Я тоже точно отмерла и улыбнулась ему в ответ.

— Мэйди, — повторил он. — Откуда вы знаете, как выглядит океан? Ведь в нашем государстве его нет.

Ох… Действительно, откуда бедной девочке из деревни знать такое?

— Из книг, — послед секундного замешательства нашлась я. — Я много читала. И с детства любила книжки с картинками.

Йен пристально посмотрел на меня. И что-то подсказывало мне, что он мне не поверил. Но настаивать не стал.

— Я хотел сказать вам, что ваша бабушка в безопасности, — перевел он тему. — Я отправил ее к подруге… Сильва, кажется. И поставил непрогляд на место их пребывания. Так что можете за нее не беспокоиться.

— Сильва? — изумлённо воскликнула я. — Она в курсе?

— Да, — в глазах Ротта заплясали озорные искорки. — Мы ей всё рассказали.

— Всё? — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать. И тут же прикусила язык.

Черт, что я творю!

— Ну да, про то, что вы защищались, — во взгляде Йена промелькнуло удивления, потом по лицу скользнула тень подозрения. Но лишь на мгновение. Видимо, решив, что я просто волнуюсь, он продолжил. — И про то, что ваша защита возымела не самые приятные для нас всех последствия.

Я едва не испустила вздох облегчения. Значит, моя главная тайна всё еще в сохранности. Я всё еще Мэйди.

— Спасибо, — искренне прошептала я и порывисто пожала сильную руку декана.

Пальцы Йена нежно обхватили мои, и он прижал мою ладонь к своей груди. Я ощутила биение его сердца. Сильное, гулкое, учащенное… По всему моему телу пробежала дрожь.

— А вы сюда пришли только, чтобы рассказать мне о бабушке? — сама поражаясь своей собственной смелости, прошептала я.

Меня внезапно заполнило неизведанное доселе чувство силы… Женской силы! И это осознание было настолько потрясающим, что его можно было сравнить с перерождением. Впервые в жизни я твердо знала, что любима, что желанна.

— Нет, — пальцы еще сильнее сжали мою ладонь.

Моё сердце счастливо затрепетало. Сейчас он это скажет! Вот прямо сейчас это произойдёт…

Его лицо медленно наклонилось к моему. Его губы приближались, всё ближе и ближе. Реальность начала расплываться…

— Клири! Ты тут?

Звонкий голос жестоко разбил зарождающийся хрупкий мир, как хрустальный шар.

Дверь аудитории с треском распахнулась, и на пороге возникла одна из моих сокурсниц. Вид у девушки был взбудораженный, дыхание сбилось. Она явно бежала

Мы с Йеном резко отпрянули друг от друга. Сердце кольнуло досадой, а в груди начало расплываться жгучее разочарование.

Да что ей нужно⁈ Как же не вовремя!!!

— Клири! — повторила девушка, уже чуть отдышавшись. — Тебя ждут у входа в академию! — Голос ее звучал торжественно, она была явно чрезвычайно горда своей миссией.

— В смысле, ждут? — я оторопела. — Кто?

— Твой жених!