Глава 42

«Я ухожу от тебя, Йен. С тобой было хорошо, но мне мало того, что ты мне можешь предложить… Я выйду замуж за твоего брата.»

Голос Лорен бесконечной шарманкой звучал в ушах Йена, пока ледяные струи водопадом спадали на его тело, заставляя все мышцы содрогаться.

Но даже эта ледяная вода не могла вытеснить из его сердца невыносимую боль разочарования и столько же невыносимый жар страсти, смешанный со жгучей ревностью.

Такого просто не может быть! Как он мог так ошибиться⁈

Йен прижался лбом к гладкой стене и резко крутанул кран. Напор воды усилился, причиняя уже реальную физическую боль и оставляя на коже красные следы, как от ударов плетью.

Очень хорошо! Пусть эта боль выжжет другую, куда более мучительную!

Он закрыл глаза, руки сжались в кулаки.

«Я выйду замуж только за короля, Йен. Это была наша последняя ночь. И, если тебя это хоть немного утешит, она была потрясающей… »

Белокурые локоны упали на поистине совершенное, белое, как самые дорогой фарфор, личико. А огромные, светло-серые глаза томно, с каким-то странным, жестоким удовлетворением посмотрели на него.

Она сидела на постели в соблазнительном полупрозрачном пеньюаре, обшитом дорогими кружевами. Ее хрупкая, нежная фигурка словно светилась изнутри, как хрустальная статуэтка балерины. Она выглядела такой невинной…

А он ощущал себя так, словно его только что огрели тяжелой кувалдой. Неужели это не сон? Неужели такое нежное, такое прекрасное создание могло всё это время так цинично лгать? Неужели эта эфемерная фея могла так искусно изображать любовь, страсть? Неужели он так плохо знает людей⁈

Йен взвыл. Осколки воспоминаний больно впились в сердце. Кулак с силой впечатался в стену. Потом еще раз.

Неужели всё повторяется снова?

Ведь во взгляде Мэйди было столько любви, столько непосредственности! Она выглядела такой искренней, такой прозрачной, такой трогательной и беззащитной! И оказалась такой же вероломной, как Лорен… Жених! У нее всё это время был жених!

А он, идиот, снова попался на ту же удочку!

Йен резко крутанул ручку крана, и поток воды мгновенно оборвался. Тяжело дыша, молодой человек потянулся за полотенцем и уткнулся в него лицом. Постоял несколько секунд и встряхнулся.

Хватит. Надо собраться. То, что она оказалась лгуньей, не отменяет тех обязательств, которые он взял на себя. Он уничтожил вещи Гарриша, спрятал ее бабушку. Он выполнил свой долг. А остальное…

При мысли о том, «остальном», по его телу вновь прокатилась ледяная волна судорог, а сердце невыносимо закололо.

Завернувшись в полотенце, он вышел из умывальной в гостиную.

В комнате царил уютный полумрак. Неяркий рассеянный свет нескольких магических свечей погружал пространство в мягкую, золотистую дымку.

Как часто он сидел в этой комнате и мечтал о ней… О ее нежных, чуть приоткрытых губах, о мокрых ресницах, обрамляющих ее чудные, прозрачные, как небо, глаза. О нежной, белой, такой беззащитной шее, о трогательных косточках ключицы. И о соблазнительной впадинке чуть ниже… которую ему мельком удалось увидеть, когда эта девочка стояла в коридоре возле душевой, завернутая лишь в одно слишком короткое полотенце. О том, как его губы будут…

Стоп! Нет!

Нечеловеческим усилием воли Йен прервал поток фантазий и с ненавистью оглядел свою мирную, теплую комнату. Всё тут напоминало ему о его трогательных надеждах, о светлых мечтах. О ней!

Не хочу!

Пальцы бессознательно создали плетение, которое он яростно швырнул в стеклянную витрину. Раздался оглушительный грохот, что-то зазвенело и задребезжало.

Полегчало.

Йен еще пошвырялся заклинаниями, не особо целясь. Потом с мрачным удовлетворением оглядел устроенный им хаос, — комната выглядела так, словно по ней пронёсся ураган — сбросил полотенце, резко обтерся и натянул на голое тело свободные брюки.

Завтра уберусь.

Совершенно обессиленный, он плюхнулся в кресло, которое чудом осталось целым и, откинувшись на спинку, устало закрыл глаза.

Надо выпить. Иначе я не…

Он сорвался с кресла, метнулся к буфету, который тоже не слишком пострадал, рывком распахнул дверцу и достал из него бутылку с меонийским ромом. Коротко огляделся в поисках стакана.

Твою ж мать… Похоже, они все в крошево. Ну и ладно, в бездну их.

Он торопливо открутил медную крышечку и уже поднёс горлышко к губам… как в дверь робко постучали.

* * *

Я неслась в академию, словно за мной гналась целая стая геерн!

Мне необходимо ему всё объяснить!

Я бежала по безлюдным, темным коридорам, как загнанный зверёк. И впервые за всё время моего пребывания в академии мне было плевать на то, что меня кто-то может подловить.

Все мои прошлые страхи казались мне сейчас совершенно неважными, даже детскими. И даже страх быть раскрытой померк перед ужасом, который я испытывала от одной мысли о том, что я могу потерять его. Моего единственного.

Остановилась я лишь у двери его кабинета. Привалилась к прохладному дереву, стараясь унять колющую боль в боку. Отдышалась, сделал глубокий вдох и легонько постучала.

Ответом была гробовая тишина. Я приложила ухо к двери и прислушалась. Ничего. Постучала чуть сильнее. Потом еще сильнее. А, в конце концов, замолотила кулаками по дереву, абсолютно наплевав на то, что меня кто-то может заметить.

— Профессор, откройте! Пожалуйста!

Странно, но у меня даже и мысли не возникло, что он может быть где-то еще.

— Профессор! Дайте мне объяс…

— Его тут нет, госпожа, — странный, тихий голос оборвал меня на полуслове.

Я вздрогнула и резко обернулась. Передо мной стоял уже знакомый мне человечек с бурой кожей и блестящими, черными глазами, похожими на угольки.

Бруны!, — сверкнуло в голове.

— А… где он? — я была настолько обескуражена, что забыла об элементарной вежливости. Тем более, что голове билась одна единственная мысль: надо его найти, и как можно скорее!

— В его квартире, в учительском корпусе, — последовал незамедлительный ответ. Похоже, человечку не было знакомо чувство удивления, поскольку на его лице не дрогнул ни единый мускул, а голос звучал всё так же ровно и почтительно.

— А… — я замялась. Во мне происходила яростная борьба жгучего стыда с жутким, всё нарастающим отчаяние. В конце концов, последнее победило, разрубив всю мою стеснительность на мелкие кусочки. — А ты сможешь проводить меня туда? Мне очень надо.

Человечек коротко кивнул и подал мне знак следовать за собой. Потом развернулся и бесшумно засеменил по коридору.

— Подожди, — я тихо окликнула своего провожатого. — Прости, я даже не спросила, как тебя зовут.

Он остановился и обернулся. Вот сейчас на сморщенном темном личике отражалось изумление.

— Гром, госпожа. Меня зовут Гром.

— Спасибо за помощь, Гром, — едва слышно прошептала я. Потом подошла к оторопевшему бруну и, наклонившись, пожала его маленькую ладонь.

— Вы… очень похожи на свою прапрабабушку, — человечек опустил голову, и мне показалось, что его глаза-угольки предательски заблестели. — Она тоже была такой доброй. — Он шмыгнул носом и встряхнулся. — Ну что, идём?

Поднявшись на третий этаж, мы свернули в незнакомый мне коридор, потом в еще один и еще один. И, наконец, остановились возле темно-синей двери.

— Тут, — коротко сообщил Гром.

— Спасибо, — выдохнула я и осеклась, не зная, как вежливо попросить его уйти.

Но Гром всё понял без слов. Быстро поклонившись, он развернулся, и уже через секунду мрак поглотил его маленькую фигуру.

А я вновь повернулась к двери. Прислушалась. За дверью послышалось какое-то шебуршение. Потом что-то приглушенно бумкнуло.

Значит, он действительно тут. По спине пробежал холодок. Теперь, когда я стояла у его личных покоев, всю мою смелость как ветром сдуло.

Что я ему скажу? Поймёт ли он меня? Поверит ли он мне? И сдаст ли он меня властям?

Да плевать! Я просто должна рассказать ему правду! Я больше не могу носить этот груз в одиночку. Слишком много лжи накопилось…

Собравшись с духом, я подняла руку и робко постучала…