Глава 50

Мы все разом уставились на отца Бодана.

Несколько секунд в воздухе царило ошеломлённо молчание. На лице мужчины отразилась смесь сомнения и неуверенности, но уже через мгновение она уступила место твердой решимости.

— Вы все знаете историю, которая произошла много лет назад, — говорил он медленно, голос его был хриплым, похожим на заржавевшее колесо, с трудом тянущее тяжелую телегу. — Вернее, ее толкование. — Он глянул на ректора, тот многозначительно кивнул. — Теперь мы знаем, что никакого предательства не было. Никакого младенца никто не убивал, и род Лазурро просто подставили и жестоко вырезали. Однако, вы не знаете главного… — Он сделал глубокий вдох. — У Лариньи была не только дочь, но и сын. Четырех месяцев от роду. И этому сыну удалось выжить.

Теперь уже даже я не смогла сдержать изумлённого возгласа!

— Когда началась резня, одна из сердобольных служанок выкрала мальчика из колыбельки и под юбкой вынесла его из замка. А комнату подожгла, — мужчина сделал небольшую паузу, давая нам осознать сказанное. — Всё сгорело дотла, и темные решили, что младенец погиб в огне… Но ребенка воспитала одна очень достойная семья небогатых аристократов. Эти добрые люди дали мальчику возможность вырасти здоровым и получить достойное образование. Я думаю, вы уже догадались, что этим мальчиком был мой дед.

Я бросила взгляд на Бодана, который сидел, застыв, как мраморная статуя и глядя в пол. Его глаза какое-то время оставались совершенно неподвижными, но внезапно, в них мелькнуло подозрение, сменившееся неожиданной догадкой. Он вскинул голову и пристально посмотрел на меня.

И тут меня тоже осенило…

— Так, значит, я правнук брата прабабушки Мэйди? — медленно, с трудом подбирая слова, выдавил парень. — Мы… родственники?

— Да, — ректор кивнул.

Внутри меня безбрежным океаном разлилось облегчение, смешанное с почти детской радостью.

Так вот почему между нами с самого начала зародились теплые чувства! Даже более чем дружеские! Вот только не любовь это была, как внушил себе Бодан, а кровные узы… Которые почувствовали друг друга. Я больше не сирота!

— Прости меня… — Бодан отвел взгляд от моего лица, и в ореховых глазах на миг мелькнула горечь разочарования. — Я… мне надо… привыкнуть. Я… — Он осекся. А я краем глаза заметила ликование, вспыхнувшее во взгляде Ронды.

— Всё в порядке, — я поднялась с кресла, подошла к парню, опустилась на корточки и ласково пожала его руку.

Она ощущалась холодной, безжизненной. Видимо, он всё это время еще надеялся завоевать меня. И сегодня все его надежды разбились вдребезги, как хрустальная ваза. Но так лучше. Постепенно он научится видеть во мне сестру…

Я со вздохом поднялась и вернулась к своему креслу. Бессильно опустилась в него.

Слишком много информации… слишком много эмоций для одного дня. Обернулась, в надежде поймать взгляд Йена. Как же мне сейчас не хватало его теплых рук! Его нежного шепота! Его надежной груди!

Но Ротт так и стоял в своём темном углу. И глаза его смотрели в другую сторону. Могло показаться, что происходящее в кабинете его вообще не волнует, и он очутился тут совершенно случайно.

Да что, черт подери, происходит!!!

В груди начала разгораться паника.

Он решил бросить меня? Разлюбил? Или всё вчерашнее вообще мне лишь приснилось?

— Мэйди, вы согласны? — голос ректора вывел меня из оцепенения и рывком вернул в реальность. Очевидно, он всё это время что-то говорил.

— Простите, ректор, я не расслышала, — едва слышно пролепетала я, густо покраснев.

— Ничего страшного, — в маленьких, серых глазах промелькнуло понимание и даже сочувствие. — Я лишь предложил завершить наше собрание на сегодня. Ваши друзья теперь узнали всё, что необходимо, и будут защищать вас по мере возможностей. — Он окинул ребят внимательным взглядом. — Будьте начеку и сообщайте мне обо всём подозрительном. Даже если это покажется вам мелочью. К сожалению, я не могу исключить наличия или появления в академии шпионов.

Ребята молча кивнули.

— Тогда предлагаю всем разойтись по своим комнатам. В целях безопасности покидайте кабинет поодиночке.

Первым вышел отец Бодана. За ним, через какое-то время, Миранда. Затем, Гризли… И уже минут десять спустя в кабинете остались лишь мы втроём. Я, ректор и всё еще молчащий Ротт.

— Ну что, Мэйди, тогда до… — начал было ректор, но я его перебила:

— Что случилось? — быстрым шагом подошла к Йену и протянула к нему руку.

Но молодой человек резко отшатнулся. На бледном лице выступила гримаса боли.

— Объясните мне, что происходит? — меня мелко затрясло, а в животе начала раскручиваться мерзкая, ледяная змея страха. — Йен! Я что-то сделала не так? Почему ты не смотришь на меня?

— Мэйди, успокойтесь, — ректор тяжело вздохнул. Потом поднялся из своего кресла и, обойдя стол, подошел ко мне. Сухонькие руки легли мне на плечи. — Я не хотел вываливать на вас всё в один вечер, но, похоже, придется… Йен! — Он повернулся к молодому человеку. — Дай сюда копию пророчества.

Ротт достал из недр плаща сложенный вчетверо листок бумаги и протянул его ректору.

— Мне очень жаль, Мэйди, что ваши обоюдные чувства зашли так далеко, — тихо вымолвил Маурициус, разворачивая листок. — Нам всем было бы проще, если бы…

— Да в чём дело⁈

— Хорошо. Слушайте…