Глава 54

Голубой дракон, или, вернее, драконица, была несколько мельче своего черного собрата. Она доходила ему примерно до плеча, если такое определение вообще можно применить к драконам.

Ослепительно сверкающая, словно ее чешуя была соткана из тысячи сапфиров и аквамаринов самых разных оттенков, она казалась настоящей… королевой!

Затаив дыхание и не в силах вымолвить ни слова, я смотрела, как чудесное существо плавно спикировало вниз, окрасив взметнувшийся фонтан снега в голубой, синий и розовые цвета. Казалось, кто-то взорвал гигантскую хлопушку с разноцветными, мерцающими конфетти, и теперь они медленно, играя всеми гранями в свете солнечных лучей, парили в воздухе волшебным облаком.

Черный дракон на мгновение застыл, всё его исполинское тело напряглось, как у хищника перед финальным броском… Секунда, еще одна… А потом дракон испустил ликующий рев, расправил крылья и радостно бросился к своей подруге.

Кто бы мог предположить, что эти гигантские, величественные и крайне опасные животные могут игриво кувыркаться в снегу, подобно двум щенятам, впервые увидевшим зиму! Но именно это сейчас происходило!

Их крылья переплетались, черный и сапфировый цвета сливались в один сверкающий клубок. А тишину заснеженных холмов то и дело прорезали радостные рыки, походившие на нежную и, одновременно страстную песню любви…

Я не знаю, сколько времени мы с Йеном простояли, как завороженные наблюдая за этим потрясающим зрелищем. И что-то подсказывало мне, что, глядя на королевских драконов, он чувствовал то же, что и я… Эти двое были нашим отражением. И их страстные объятия, их горячие прикосновения, их озорные игры — это было то, чего так хотелось нам. И то, чего мы, к сожалению, пока не могли осуществить.

Глядя на этих двух, мы проживали всё то, что полыхало в наших с Йеном сердцах…

— Мы сможем приходить сюда примерно раз в две недели, — тихо, словно боясь разбить этот хрупкий, нежный мир и спугнуть витающее в мерцающем воздухе чувство, прошептал Йен. — На два-три часа. Официально ты будешь заниматься с ректором, а я выезжать по делам академии. Надеюсь, это никому не бросится в глаза.

— Так редко? — так же тихо прошептала я, понимая, что каждые мучительные две недели я буду жить лишь этими тремя часами.

— Увы, чаще нельзя, — Йен огорченно подернул плечами. — Слишком велик риск.

Я кивнула, смиряясь с неизбежностью.

— А теперь я хочу показать тебе этот мир! — лицо молодого человека осветила широкая, мальчишеская улыбка. — А ты расскажешь мне о своём.

— Идёт!

И мы бодрым шагом зашагали вперед, представляя, будто держимся за руки. А черный дракон и его голубая подруга расправили свои гигантские крылья и стремительно взмыли в воздух, устремляясь к самым вершинам уходящих в бесконечное небо гор…

* * *

— Ну как? — Ронда подлетела ко мне, едва я переступила порог нашей комнаты. Глаза ее горели жарким любопытством.

Вместо ответа я лишь улыбнулась. Перед глазами закружились картинки нашей с Йеном прогулки по холмам и заснеженному, похожему на сказочный, лесу. А в ушах до сих пор звучали обрывки наших разговоров. Йен рассказывал мне о себе, о своём детстве. Я же, в свою очередь, веселила его рассказами о моём мире.

И с каждой секундой мне становилось с ним всё легче и легче. С каждой секундой я всё отчетливее понимала, что за ледяным, толстым фасадом невозмутимости и самообладания скрывается чудный, веселый мальчишка, у которого просто отняли детство. Которого всю жизнь учили держать любые эмоции под контролем, скрывать свои чувства. Он приоткрыл их лишь однажды, за что жестоко поплатился. И моим самым сильным желанием было сделать так, чтобы он позволил себя открываться, не боясь, что его чувства вновь превратят в кровавые ошметки.

И, похоже, мне это начало удаваться…

— Понятно, — насмешливо хмыкнула подруга. — Влюблена по уши. Все признаки! Поглупевший взгляд, заторможенная реакция, бессмысленная, счастливая улыбка на губах. Диагноз — запущенная стадия.

Я рассмеялась.

— Да ладно, а у самой что, иначе? Или хочешь сказать, что у тебя эта симптоматика отсутствует?

— Не хочу, — на губах девушки заиграла та самая мечтательная улыбка, о которой она только что говорила, а взгляд затуманился. — И разве я сказала, что это что-то плохое? По-моему, это самая замечательная болезнь на свете!

Что-то в ее лице заставило меня встрепенуться. Я внимательно вгляделась в порозовевшие щеки и сияющие глаза.

— Так, ну-ка колись, я что-то пропустила?

Подруга смущенно опустила взгляд.

— Бодан был тут… — она замялась, а потом радостно выпалила. — И он пригласил меня на свидание! Представляешь! На настоящее! А еще он сказал, что хочет, чтобы я пошла с ним на бал, посвященный Сильвестру! Представляешь!

Внутри меня словно раздался взрыв аплодисментов. Да! Наконец!

— Но ведь бал состоится через три месяца? — насмешливо заметила я.

— Ну и? — возмутилась соседка. — Или ты думаешь, что у нас всё несерьёзно? — В голубых глазах промелькнула тревога.

— Да успокойся ты! — я рассмеялась и похлопала свою вконец потерявшую голову подругу по плечу. — Я уверена, у вас всё будет хорошо. Бодан очень порядочный парень и никогда бы не пригласил тебя, не будучи уверенным в своих чувствах.

Та мгновенно успокоилась. А я, посмеиваясь, направилась к шкафчику и принялась переодеваться. Моя одежда всё еще была влажной от валяния в сугробах и игры в снежки…

Я давно не чувствовала себя такой счастливой, такой беззаботной, такой беспечной. И сейчас мне казалось, что никакая опасность не может настигнуть нас. Просто не может! Она разобьётся о неприступную стену нашего счастья и нашей любви…

Поскорей бы уже эти две недели пролетели!