Глава 53

Я зажмурилась.

Ощущение было, словно меня запихнули в невидимые, стальные тиски. Лёгкие сдавило, стало трудно дышать. Но лишь на долю секунды…

А потом в нос ударил морозный воздух. Лёгкий, сладковатый, как дымка от пломбира.

Я приоткрыла глаза и едва не задохнулась от восторга. Вокруг меня сиял-искрился безбрежный океан девственно белого, с голубоватым оттенком снега.

Казалось, я попала на страницы какой-то чудесной сказки! Или в одну из усыпанной серебряно-хрустальными блёстками новогодних открыток! Вот только блёстки эти были настоящими…

— Таня!

Сбоку раздался чуть взволнованный, любимый голос.

Я обернулась. В паре метров от меня стоял улыбающийся Йен. Обычно бледные щеки сейчас розовели на морозе, а глаза лучились неподдельным счастьем.

— Я до последнего боялся, что Маурициус передумает, — тихо проговорил он, тяжело дыша и не сводя с меня чувственного взгляда.

— Не передумал, — едва слышно выдохнула я, стараясь впитать глазами каждую черточку любимого лица. — Он очень любит вас… тебя.

Как же мне хотелось подойти к нему, прижаться, почувствовать его каждой клеточкой! Но я знала, что нельзя. И от этого запрета любовь ощущалась еще острее. Казалось, между нами возникла сияющая нить, тянущаяся от сердца к сердцу. И это было одновременно мучительно и божественно.

В этот самый момент я поняла, что настоящая любовь — это вовсе не обязательно физическая близость. Это то, что происходит в голове, в душе. А в душе я сейчас крепко прижималась к нему. И я знала, что он чувствует то же самое.

Несколько минут мы просто стояли и смотрели друг на друга. Наконец, дыхание выровнялось, сердце перестало заполошно колотиться. Словно мы напитались друг другом. И я обрела способность говорить.

— Где мы?

На лице Йена заиграла почти мальчишеская улыбка.

— В другом мире. Там, куда никто, кроме нас с Маурициусом, ну и теперь тебя, не может попасть. Таня, оглядись вокруг…

Я с трудом оторвала взгляд от темно-серых глаз и обвела глазами сказку, в которой я очутилась.

Меня окружали заснеженные холмы и высоченные горы, чьи верхушки, казалось, упирались в небеса. А само небо было настолько чистым и прозрачным, что смотреть было больно.

Повсюду росли пушистые ели, от чего в воздухе витал едва уловимый, невероятно уютный аромат смолы и хвои.

Яркие солнечные лучи заставляли снег ослепительно искриться и играть всеми оттенками голубого и сиреневого. А сам снег был настолько лёгким и воздушным, что малейший ветерок взвивал в воздух вихри серебристых снежинок. И от этого воздух тоже казался подсвеченным волшебным мерцанием.

— Как же красиво! — не сдержалась я.

— Это Бэлтейн, — с явным удовольствием наблюдая за моим восхищением принялся рассказывать Йен. — Мир, где царит вечная зима. Тайный мир, о котором знают лишь единицы. Мир, о котором я сам узнал лишь два года назад, когда пришел в академию.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Да, — словно прочитав в моих глазах немой вопрос, кивнул Йен. — Сюда меня привёл Маурициус. Это убежище…

— Для кого?

Вместо ответа, Йен лукаво улыбнулся. Потом сделал едва уловимое движение рукой, а покрасневшие от холода губы прошептали короткое, шипящее заклинание.

И не успела я опомниться, как в воздухе что-то зашумело. Издалека донёсся негромкий шелест и натужное хлопанье гигантских крыльев. И еще до того, как мои глаза увидели хозяина этих крыльев, я знала, кому они принадлежат. Это был тот самый дракон! То невероятное, волшебное, величественное существо, с которым я вчера познакомилась.

В свете солнечных лучей и искрящегося снега его черная, с радужным отливом чешуя ослепительно сияла. Я инстинктивно прикрыла глаза ладонью, настолько ослепительным было это сияние.

— Дракон? Тут? — это было единственное, что я смогла вымолвить. — Но как?

— Королевские драконы могут преодолевать границы миров без порталов, — наслаждаясь моим восторгом, пояснил Йен. — Если их позовёт хозяин.

— Невероятно…

Дракон тяжело приземлился, взметнув в воздух густые клубни серебристого снега. Потом сложил крылья и неуклюже зашагал к нам, переваливаясь из стороны в стороны, как толстая утка, и довольно помахивая массивной головой. Эта голова игриво ткнулась сначала в Йена, от чего тот покачнулся и, смеясь, бухнулся в снег. А затем исполинский зверь проделал тот же трюк и со мной. Ну а потом с явной улыбкой на черной морде уставился на нас, барахтающихся, удовлетворенно созерцая дело рук своих. Вернее, дело лба своего.

— И часто он тебя так валяет? — отплёвываясь от белого серебра и громко хохоча, поинтересовалась я.

— Частенько, — раздалось из недр высокого сугроба. Оттуда показалась взлохмаченная голова. — Он вообще очень игривый… мальчик.

— Мальчик? — я вновь залилась смехом. Уж очень не вязалось это определение с гигантским монстром размером с трехэтажный дом.

— Мальчик, — посмеиваясь, подтвердил Йен. Потом с трудом поднялся на ноги. — Уж прости, тебе я помочь не могу. — На мгновение в серых глазах промелькнула тоска.

Но я деланно беззаботно отмахнулась и, придерживая длинные полы шубки, тоже встала.

— А теперь… — в темно-сером взгляде сверкнула загадочная улыбка, пальцы вновь сложились в замысловатую фигуру, а губы беззвучно прошептали несколько слов.

Я замерла, как завороженная, наблюдая за его действиями. А в груди начало разгораться радостное предчувствие. Всё моё существо затрепетало в ожидании еще одного чуда.

Секунда, еще одна…

Время словно застыло. Над сверкающим, белым покрывалом повисла торжественная тишина…

И вдруг издалека снова раздался шелест гигантских крыльев! Я медленно, словно в трансе, повернула голову в сторону, откуда доносился шум… И не поверила своим глазам.

К нам приближался еще один дракон! Тоже огромный, сияющий всеми цветами радуги. Но… голубой!

— А вот и девочка для нашего мальчика, — тихо прошептал Йен.