Глава 59

— Ваше величество, всё получилось! Наш человек в академии! — лицо Велларта сияло, глаза злорадно поблёскивали. — И весь первый курс у него на виду. Об этом мы позаботились.

Король нехотя оторвал взгляд от гобелена, который он пристально разглядывал уже добрых полчаса. Его хмурое, неухоженное лицо, темные круги под глазами и помятый, черный камзол выглядели в этом сверкающем зале с хрустальными колоннами почти абсурдно.

— И? — мрачно буркнул он. — Он надежный? На него можно положиться?

— Более чем! — Велларт довольно потер руки. — Мы тщательно выбирали. Вы будете приятно удивлены, поверьте, когда узнаете, кто это…

— Мне плевать, кто это! А с магической силой у него как?

— О! Поверьте, он очень сильный маг! И внедрение прошло без малейших осечек!

Король с минуту молчал. Потом его взгляд вновь перекочевал на гобелен.

— Глянь ты… — тихо прошептал он. Казалось, он боится кого-то спугнуть. — Она ведь остановилась? Или мне кажется? — В хриплом голосе надежда смешивалась почти с мольбой.

Советник склонился над полотном.

— Да… — после минутного разглядывания подтвердил он. — Она замерла.

— Думаешь, это из-за того, что все хахали Альмиры разбежались? Или мой братец что-то почувствовал?

В зале повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь рваным, взволнованным дыхание монарха.

— Я не знаю, — наконец, вымолвил Велларт. — Но если дело в вашем брате, поверьте, мы, рано или поздно, всё узнаем. Наш человек просто гений…

— Тогда, — на лице Себастиана появилось выражение мрачной решимости. — Снабдите вашего человека необходимыми… средствами. Чтобы он мог реагировать мгновенно. Если будет уверен, разумеется.

В глазах Велларта вспыхнуло крайнее изумление.

— То есть, я правильно понимаю, что наш человек получает ваше официальное разрешение на…

— Да! — рявкнул король. — Пусть отправит ее туда! Но, — Мутный и темный, как дымная завеса, взгляд остановился на лице советника. — Если он ошибётся…

— Он не ошибется! — не дал ему договорить Велларт. Щеки советника резко побледнели, в глазах на миг отразился почти животный ужас. Казалось, он прекрасно знал, чем закончится фраза его повелителя. — Поверьте, такого профессионала во всей Лаарне не сыскать.

— Ладно, — Себастиан устало потер лицо ладонями.

— Ваше величество, — голос Велларта звучал робко, в нём проскальзывали почти извиняющиеся нотки. — Может, вам, всё же, следует поспать? Хоть несколько часов? Хотите, я приглашу королевского врачевателя? Он смешает для вас какой-нибудь целебный наст…

— Отравить меня хочешь? — лицо короля резко повернулось, и черные, воспалённые глаза с нескрываемой яростью уставились на советника. — Все вы предатели… Все вокруг. — Взгляд затуманился. Казалось, он вообще забыл, где находится и с кем разговаривает.

Велларт похолодел. По коже пробежали мурашки ужаса.

А он совсем рехнулся… — мелькнуло у него в голове. — Еще немного, и он просто начнёт убивать всех и каждого. Хоть бы эта лазурная дрянь поскорее проявилась…

* * *

— Йен, а почему ты просто не можешь использовать свою силу и… — я запнулась, лихорадочно подыскивая подходящее определение. — И… ну… завалить своего брата? Ведь, насколько я поняла, почти вся сила Обскурро досталась тебе. Так к чему вся эта подготовка? Почему просто не прийти во дворец и не сказать: я сильнее, и теперь я управляю государством.

Йен тяжело вздохнул. Губы дрогнули в горькой усмешке.

— Если бы всё было так просто… — Он с сожалением взглянул на меня. — Ты уверена, что тебя интересуют все эти политические подробности?

Я уверенно кивнула.

— Разумеется. И как мне обойтись без них, если, рано или поздно, мне придется… ммм… участвовать в управлении Лаарной.

— Резонно, — согласился Йен. — Дело в том, что свою разрушительную силу я могу использовать лишь будучи официально признанным монархом. А это возможно только путем всеобщего голосования. — Поймав мой всё еще непонимающий взгляд, он продолжил. — Пока официальным наследником является Себастиан, — а стал он им по причине старшинства — я не могу использовать свою силу для управления армией и стражами. Но как только Себастиан будет переизбран, и этот документ будет скреплён магической печатью, я становлюсь официальным наследником. Поняла?

До меня, наконец, дошло…

— Да! — я кивнула. И на всякий случай уточнила. — То есть тебе нужно собрать большинство голосов, и тогда посредством магической печати всё управление перейдёт к тебе. Верно?

— Верно, — улыбнулся Йен. — Никогда не думал, что тебе могут быть интересны политические интриги и сухие законы. Девушки обычно таким не интересуются…

— В смысле не интересуются? — возмутилась я. — По-твоему, мы интересуемся только платьишками, драгоценностями и балами? Нет, я ничего не имею против всего этого, но…

— Стоп! Прости, был не прав! Прими мои искренние извинения! Больше не повторится, — Йен вскинул обе руки в защитном жесте и рассмеялся.

Вообще он стал смеяться гораздо чаще, и мне было приятно осознавать, что в этом есть и моя заслуга. Мне удалось растопить его заледеневшее сердце и если не залечить, то, хотя бы подлатать глубокую рану, нанесенную моей предшественницей.

Мы не говорили о ней, но мне было достаточно и нескольких вскользь брошенных фраз, чтобы понять всю глубину этой раны. И я искренне надеялась, что когда-нибудь она окончательно затянется… Я постараюсь.

— Слушай, — отсмеявшись, Йен серьёзно посмотрел на меня. — Можно задать тебе личный вопрос? Я понимаю, что тебе трудно, но…

Я напряглась, под ложечкой неприятно засосало. Но я, всё же, кивнула.

— Позволь спросить еще раз: что это за кадр, из-за которого ты попала сюда?

Несмотря на волнение, я едва не прыснула. Наше земное словечко «кадр» из уст представителя верховной аристократии магического мира выглядело, по меньшей мере, абсурдно.

Вот же нахватался за три недели!

— Мой преподаватель в университете, — смущенно пробормотала я.

Вообще-то я всё это время старалась избегать любое упоминание о Евгении Константиновиче. Мне было стыдно за тот эпизод, за свои чувства. Мне казалось, что Йен может всё неправильно понять и счесть меня ветреной, легкомысленной. Вот этот странный секрет и висел у меня на душе мучительным грузом.

— То есть как я? — в темно-серых глазах заплясали озорные смешинки.

— Да нет же! — возмущенно воскликнула я. — Это совсем другое. Это было каким-то… странным мороком. Меня просто потянуло к нему. — Я задумалась, пытаясь сформулировать свои чувства и ощущения. — Я даже не уважала его. По сути, я даже не знала его. Это было просто…

— Наваждение, — спокойно закончил за меня Йен.

К моему величайшему облегчению, в голосе его не было и тени осуждения. Наоборот! Казалось, он, наконец, нашел ответ на какой-то очень важный вопрос. И его последующие слова подтвердили мои подозрения.

— Дело в том, что младшего брата Альберта закинули в то же самый мир, что и дочь Лариньи. И, сопоставляя всё, что мне удалось из тебя вытянуть, — он лукаво подмигнул мне. — Твой преподаватель является праправнуком Альберта.

Я удивлённо моргнула. Но уже в следующее мгновение меня осенило, и в голове сошлись последние детали головоломки.

— И именно поэтому меня так потянуло к нему? Королевская кровь почувствовала королевскую кровь? И это вовсе не было влюблённостью?

— Именно, — Йен кивнул. — Ведь она пропала в одно мгновение, верно?

Точно! Я тогда сама подивилась тому, что моя так называемая любовь развеялась, как предрассветный туман, едва я разглядела, что за красивой оболочкой скрывается циничное, черствое сердце. В одно мгновение. И не осталось ничего. Ни искорки. Ни даже сожаления.

— И что нам делать с этой информацией? — осторожно поинтересовалась я.

— Ну… — на лице Йена появилось выражение глубокой задумчивости, но глаза шаловливо поблёскивали. — Можно, конечно, вернуть его сюда…

Я с сомнением взглянула на него. Что-то не казалось мне это такой уж замечательной идеей.

— Но мне больше нравится иной вариант, — губы Йена задрожали. Казалось, он всеми силами пытается сдержать смех. — После того, как мы тут всё уладим, я отправлюсь в твой мир и начищу этому фрукту его холёную физиономию!

Вот тут я уже не выдержала и расхохоталась в голос. Неужели я в своих рассказах использовала столько жаргонных словечек? И какая же у Йена цепкая память, поразительно!

Но, главное, теперь между нами не осталось никаких секретов.

— Я тебя люблю, — едва слышно, почти одними губами прошептала я.

Его губы ответили мне таким же почти беззвучным признанием…