Глава 62
Бал! Как много в этом слове…
Странным свойством обладает человеческая психика: несмотря на смертельную опасность, на почти беспрестанную тревогу, она порой окружает себя прекрасным, сияющим, витым забором из мечтаний, грез, предвкушения чуда. И через эту волшебную стену не может пробиться никакое зло, никакая темень. Внутри этого сказочного мирка царят гармония и безмятежность, надежда и почти детское счастье…
Вот именно это и происходило сейчас со мной. Захвативший академию ажиотаж с подготовкой к зимнему балу заразил и меня. На переменах все только и делали, что обсуждали наряды и танцы, шушукались о том, кто с кем пойдёт, кто кого пригласит. Девушки выпрашивали дополнительные отгулы, чтобы посетить еще какой-то магазин или швейное ателье, и возвращались в академию под ночь, раскрасневшиеся от удовольствия и с ворохом картонок и кульков.
Последние два дня Ронда всё свободное время только и делала, что примеряла свои бальные платья. И ни одно из них не соответствовало ее высоким запросам. То лиф был слишком глубоким, то слишком «монашеским». То образ получался слишком ветреным, то слишком строгим. Везде находились досадливые изъяны…
Я со снисходительной улыбкой наблюдала за метаниями подруги, прекрасно понимая, что не платья тому виной, а… любовь. Стремление достичь совершенства, которого в реальности нет. И, когда у соседки в очередной раз случилась истерика по поводу того, что в каком-то там платье ее глаза становятся «бледными и пустыми», я не выдержала.
— Ронда, ты надеваешь ярко-бордовое, и точка! — я бесцеремонно сгребла разложенные по кровати платья в один воздушно-кружевной ворох и решительно запихнула его в шкаф. — Надевай, будем приводить его в порядок.
Странно, но такой безапелляционный приказ подействовал на Ронду отрезвляюще. Ее руки тут же перестали дрожать, взгляд прояснился.
— Точно? — она пристально посмотрела на меня. — Мне это действительно идёт? Не слишком ярко?
— Нет! — отрезала я, воюя с дверью шкафа, которая упорно не желала закрываться. Видимо, не привыкла к такому насилию — ворох был далеко не маленький. Но на то, чтобы аккуратно развешивать всю эту красоту, у меня уже не хватало нервов. Часы показывали половину третьего утра. — Сейчас поправим кружева, расправим лиф, и пусть оно отвисится за ночь… — Я насмешливо хмыкнула. — Вернее, за те пару часов, что от ночи остались.
— Ладно, — покорно согласилась Ронда. — А ему понра…
— Бодан будет в восторге! — перебила я ее, торопливо расправляя подол. — Давай уже. Я хочу спать!
Но, несмотря на вспыхивающее порой раздражение, все эти милые глупости и девчачьи трепыхания успешно отвлекали меня от тревожных мыслей, от постоянного чувства страха. За себя. За него. И всё чаще в моей голове кружились картинки сверкающего зала, шампанского и кружащихся в вихре вальса пар. И нас с Йеном…
И вот сейчас мы стояли перед зеркалом, разглядывая в его хрустальных недрах двух изумительных фей… Одна в эффектном, сочном, темно-бордовом, как густой гранатовый сок платье из плотного бархата. Другая — в переливчатом, с перламутровым отливом, шелковом облаке, словно усыпанном мерцающими звездами.
— Это на самом деле мы? — едва слышно прошептала подруга и на всякий случай потыкала пальцем в гладкое стекло. — Никакой магии?
Но стекло не пошло рябью, не затуманилось. Обе феи продолжали изумлённо пялиться на нас. А мы на них.
— Ладно! Хватит! — я расхохоталась. — Если нас сейчас кто-нибудь увидит, то определённо подумает, что мы рехнулись. Давай, поправляй причёску, и пошли! Слышишь отголоски музыки? Уже началось!
Ронда тоже рассмеялась и принялась деловито ощупывать замысловатую причёску, на которую ушло десятка два шпилек и целый пузырек магического фиксатора. Правда, результат можно было назвать настоящим шедевром — тут уж я постаралась.
Мои же волосы оставались распущенными. Я лишь заколола передние пряди на затылке изящной заколкой с голубым камушком, чтобы не лезли в глаза.
«Я так люблю твои локоны…» — голос Йена, такой нежный, такой чувственный, вновь зазвучал у меня в голове.
Пока Ронда проверяла, не торчит ли где что, я украдкой приподняла пышный подол своего платья, и пальцы еще раз нащупали потайной карман, в котором лежал…
— Это меонийский стилет. На всякий случай, держи его при себе… — ректор протянул мне длинный, тонкий и удивительно лёгкий нож в серебристых ножнах. — В твоём платье есть потайной карман, оснащенный пространственной трансформацией и магическим непроглядом. Никто не заметит, что у тебя под подолом что-то находится. Положи стилет туда.
Я кивнула, но внутри всколыхнулось неприятное чувство. Вспомнились слова Герхарда о том, что меонийское фехтование мы с ним тренируем на случай встречи с геернами.
— Что означает «на всякий случай»? — спросила, всеми силами пытаясь унять дрожь в голосе.
— Просто на всякий случай, — ушел от ответа профессор Альтерманн. — Я почти уверен, что он не понадобится. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Девочка, у нас всё получилось. И, я думаю, все страхи и опасности очень скоро будут позади. Сразу после того, как часы пробьют полночь, вы с Йеном покинете академию. И несколько часов пробудете в очень надежном месте. А как только пройдёт голосование, и власть перейдёт к нему…
Он не закончил, но вспыхнувшая в старческих глазах радость предвкушения говорила сама за себя. Он твердо верил в победу. И вера его была настолько заразительна, что и я не смогла удержаться. Сердце затрепетало, и я порывисто обняла старика.
Но, в любом случае, сейчас этот сверкающий клинок лежал в потайном кармане моего восхитительного платья. Как мне было велено. Так, на всякий случай.
— Я готова!
Голос соседки выдернул меня из омута воспоминаний. Я поправила подол, в последний раз бросила взгляд в зеркало, улыбнулась своему отражению, и мы с Рондой вышли из комнаты.
С каждым шагом музыка становилась всё громче и громче, а среди невнятного, разноголосого гомона начали проступать обрывки разговоров.
Мы пересекли атриум, наводнённый ребятами в строгих, черных сюртуках и девушками в пестрых бальных платьях, похожих на стайку диковинных бабочек. Потом свернули в коридор, освещенный голубым пламенем иллюзорных свечей в ледяных канделябрах. И, наконец, подошли к залу, чьи двери были настежь распахнуты, буквально приглашая зайти внутрь.
Мы на мгновение застыли на пороге, не решаясь переступить черту, отделяющую нас от… От чего? Не знаю. Но, мне казалось, один шаг — и я попаду в какую-то волшебную сказку, которая каким-то немыслимым образом изменит мою судьбу.
— Идём? — Ронда крепко сжала мою руку. Похоже, ей передалось моё волнение.
Я кивнула. Сделав глубокий вдох, мы переступили порог… и буквально задохнулись от невыразимого, божественного, пьянящего, как искрящееся в хрустальных бокалах шампанское, восторга!