Глава 65

Зал встретил нас бурными вступительными аккордами вальса! Казалось, музыка буквально ждала нашего появления.

Мимо моего лица, рассекая мерцающий воздух, пронеслась снежная фея, оставив на щеке приятное ощущение прохлады. Я по инерции попыталась увернуться, чем вызвала звонкий смех Лилии.

— Ах да, это же иллюзия, — смущенно пробормотала я и тоже улыбнулась.

Но на душе скребли кошки. Мои глаза лихорадочно скользили по залу, обыскивая каждый его уголок, даже самый потаённый. Но не находили…

Возле одного из ледяных деревьев стояла Ронда, держа в руках бокал с игристым вином. Наши глаза встретились, и, словно прочитав мой немой вопрос, девушка едва заметно пожала плечами и покачала головой.

Да что же происходит? И ректора нет!

Я в отчаянии бросила взгляд на огромные, круглые часы, висевшие на стене. Сегодня их циферблат напоминал гигантскую снежинку, а вместо стрелок время отчитывали хрустальные сосульки.

Уже почти одиннадцать…

Мне вдруг стало невыносимо холодно. Словно все эти ледяные декорации и иллюзии, украшавшие зал, стали реальностью. Я поёжилась и потерла внезапно заледеневшие руки.

— Мэйди, ты танцуешь? — к нам с Лилией подскочил один из первокурсников. Тот самый, который время от времени преображался в снежного барса. Сегодня на нём был шикарный, белый фрак, эффектно оттеняющий его черные, как смоль, волосы.

— Нет, извини, — я помотала головой. Потом бросила косой взгляд на стоявшую позади меня Лили и хитро улыбнулась. А почему бы и нет? Ей бы вовсе не помешал такой защитник! — А вот Лилия очень даже танцует!

Девчушка залилась краской, но глаза ее вспыхнули почти детской радостью.

— Ладно! — миролюбиво кивнул парень. — Лилия так Лилия!

И, подхватив оторопевшую от внезапно свалившегося на нее счастья девушку под локоть, увлёк ее в центр зала. Миг — и они оба влились в пестрый хоровод парочек, стремительно кружащихся в вихре вальса.

Этот хоровод зачаровывал, околдовывал… узоры и цвета сменялись, как в детском калейдоскопе. Не в силах оторвать взгляд от этого завораживающего зрелища, я замерла, растворившись в музыке и плавно сменяющихся цветах. Казалось, я даже забыла, как дышать. Музыка становилась всё громче и драматичнее. Пары кружились всё стремительнее и быстрее…

А в моей груди внезапно начала разгораться яркая-яркая искра! Всё сильнее и сильнее… Всё горячее и горячее!

Что-то заставило меня повернуть голову к входной двери, и… сердце пропустило удар. Там стоял он! Наши глаза встретились, и мир вокруг перестал существовать. Меж нами словно возникла серебряная нить. Она тянулась от меня к нему. От него ко мне. Через одежду, через кожу, через мышцы. Прямо от сердца к сердцу.

Я перестала чувствовать своё тело, свои ноги. Ведомая этой мерцающей нитью, я словно поплыла к нему, еще не в силах до конца поверить в своё счастье.

Он пришел. Он тут.

Всё ближе и ближе. Всё ближе и ближе. И вот его пальцы коснулись моих, и… реальность разом вернулась! Над нами грянули торжественные аккорды вальса, и Йен, широко улыбаясь, потянул меня в центр зала. Его сильная рука нежно обхватила меня за талию, а другая бережно, но надежно, словно он этим жестом клялся никогда больше не отпускать меня, сжала мою ладонь. И мы закружились. Как снежинки, которые взметает озорной вихрь. И не было больше ни меня, ни его по отдельности. Существовало лишь одно цельное «мы»…

Отгремел финальный аккорд, и воцарилась торжественная тишина.

— Выйдем на воздух? — шепнули его губы. В грозовых глазах мерцали счастливые звездочки.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова от охватившего меня ощущения счастья и предвкушения чего-то… чего-то одновременно неизведанного и родного, долгожданного и запретного. Внутри разлилось уже знакомое тепло, а по коже забегали приятные искорки.

Я не помню, как мы вышли из зала, как пересекли атриум. Я очнулась лишь, когда мы оказались на улице, у входа в академию.

Тут царил приятный полумрак. Лишь крошечные снежинки парили в воздухе подобно голубовато-серебристым светлячкам. Из здания академии раздавалась приглушенная музыка. А в воздухе пахло чем-то сладким, морозным. Вот так пахнет дымка от мороженого…

— Таня, ты выйдешь за меня? — теплые руки Йена нежно обхватили меня за талию и притянули к себе.

Я вскинула взгляд. И в моих глазах он увидел ответ…

Темно-серые глаза засияли. И мне показалось, что вокруг нас всё озарилось волшебным, радужным свечением. Его лицо приблизилось к моему. Я чувствовала кожей его горячее, рваное дыхание. А под моей рукой, лежавшей у него на груди, колотилось сердце. Гулко-гулко и часто-часто. В унисон с моим.

Его щека коснулась моей щеки. Робко потерлась, словно не в силах до конца поверить, в то, что уже можно… А потом я почувствовала его губы. Теплые, почти горячие. Они прикоснулись в нежной коже щеки, потом на мгновение замерли, будто не решаясь идти дальше. Я вскинула руку и зарылась пальцами в его волосы. И словно это послужило каким-то сигналом, его губы принялись осыпать мелкими, почти невесомыми поцелуями всё моё лицо. Щеки, нос, глаза… неумолимо прокладывая дорожку к моим губам. И когда наши губы соприкоснулись, я не смогла сдержать судорожного вздоха от почти болезненного удовольствия. Йен поймал мой вздох губами, и его губы накрыли мои. Уже уверенно, почти жадно. Я вдруг поняла, что в мечтах он делал это уже миллион раз… и ответила на поцелуй. Притянула его к себе, прижалась, растворилась в нём.

Приглушенная музыка. Падающие на нас снежинки. И наши губы. Время замерло, остановилось, превратившись в блаженную вечность.

— Профессор Ротт! — звонкий девичий голосок прозвучал, как разбившийся о мрамор хрусталь. — Вас срочно зовёт ректор Альтерманн! Всего на пару минут, но очень срочно!

Мы вздрогнули и резко повернулись к выходу. Там стояла Лилия, дрожа от мороза и пританцовывая на месте, чтобы согреться.

— Маурициус? — казалось, Йен еще не до конца вернулся в реальность. — Сейчас?

— Да! — девчушка похлопала себя по бедрам. — Поторопитесь, там что-то срочное.

В глазах Йена промелькнула тревога, но он быстро взял себя в руки.

— Подожди меня тут, — он быстро погладил меня по щеке. — Я сейчас, мигом.

Я кивнула. Внутри плескалось теплое, блаженное умиротворение и золотистое, пьянящее счастье.

Йен молниеносно взлетел по ступенькам и через мгновение скрылся за дверью вместе с Лилией.

Я несколько секунд стояла, счастливо улыбаясь и наслаждаясь падающими на лицо пушинками.

Сейчас он вернется.

— Мэйди! — в дверях вновь появилось раскрасневшееся от быстрого бега лицо Лилии. — Профессор вынужден задержаться! У них с ректором очень важный разговор.

В груди кольнуло. Как же обидно… А ведь скоро полночь.

— Ладно, — пробормотала я. — Спасибо, что предупредила.

— Но он просил передать тебе кое-что, — серые глаза девушки горели лихорадочным огнём. Казалось, она безумно горда доверенной ей миссией. — Вот!

Она протянула мне маленькую, темно-синюю коробочку.

— Что это? — мозг соображал туго, мысли шевелились, как в замедленной съёмке.

— Открой! Ну же! — казалось, Лилия едва способна сдержать радостное нетерпение.

Я медленно открыла коробочку. В черной, бархатной колыбели лежало колечко с темно-синим камушком.

— Какая красота! — Лилия не смогла сдержать восхищенного возгласа. — Надень! Оно прямо создано для твоих тонких пальчиков!

Я всё еще нерешительно смотрела на сверкающий камушек. В голове зашумело.

— Надевай! — эхом отозвалось в тумане. Потом снова, уже настойчивее. — Надевай!!!

Рука потянулась к колечку, и я, словно во сне… плавно надела его на безымянный палец.

Лицо девушки исказила почти счастливая, полная ликующего злорадства улыбка. Ее белые зубки хищно сверкнули, а потом…