Глава 75

Дверь распахнулась мгновенно, словно он всё это время ждал меня. Или это наша любовь подсказала ему, что я уже тут? Те самые сияющие нити, идущие от сердца к сердцу?

Он стоял передо мной. Бледный, но живой и здоровый.

Наши глаза встретились… Секунда. Вторая. Время замерло…

А потом Йен сделал шаг вперед и порывисто обнял меня, зарывшись лицом в мои спутанные волосы. Он что-то шептал, а я чувствовала щекой его бешено колотящееся сердце.

Его губы принялись прокладывать дорожку к моему виску, потом по щеке, и, наконец, нежно накрыли мои губы. И я забыла обо всём на свете. Я словно провалилась в горячую, мерцающую стихию, где не было место разуму. А ведь я хотела задать ему миллион вопросов… Но сейчас я могла лишь растворяться в его объятиях, в его поцелуях. Умирать и возрождаться от каждого его прикосновения.

Я не помню, как дверь позади меня захлопнулась, как моя смешная голубая, усыпанная снежинками пижама оказалась на полу. Я чувствовала лишь его поцелуи, от которых моё тело плавилось подобно мягкому воску. И его длинные, сильные и такие ласковые пальцы, которые сейчас плели магические плетения на моей коже.

Йен отступил на шаг и оглядел меня. Такую. Обнажённую. Дрожащую от радостного предвкушения и сладкого желания, от страстного волнения и пылающего нетерпения. Он смотрел на меня, и на его лице происходила яростная борьба бурлящих в нём противоречивых чувств.

— Мы можем подождать, если ты хочешь, — хрипло прошептал он. — Завтра нас обвенчают, и…

Я шагнула вперед и крепко прижалась к его горячему телу. Посмотрела ему в глаза, и Йен рвано выдохнул, увидев в моём взгляде ответ.

Нет. Я больше не хотела ждать. Ни минуты не хотела! За это время я поняла, насколько хрупко настоящее, насколько туманно и непредсказуемо будущее. Я хотела чувствовать его губы, его руки. Его горячность. Его вес. Я хотела раствориться в нём без остатка.

Я до закушенных губ хотела всего. Сейчас.

Его руки подхватили меня и куда-то понесли. А потом реальность перевернулась, я почувствовала спиной прохладную ткань простыни. А еще через мгновение его тело накрыло меня огненной, всепоглощающей лавой. Она ласкала меня, плавила меня, заставляя выгибаться и тихо стонать от неизведанного доселе, почти болезненного удовольствия.

А потом… секундная вспышка боли — и не было больше ни его, ни меня! Мы словно слились в необъятную, невероятно мощную стихия, которая неумолимо несла нас вперед, к чему-то необратимому, пугающему и, в то же время, нестерпимо желанному и сладкому.

Время замедлило свой ход, точно желая продлить почти нестерпимое удовольствие и такое же нестерпимое мучение… Но нашу стихию невозможно было остановить никакой силой, и когда напряжение стало совсем невыносимым, мир взорвался ярким, ослепляющим фейерверком и рассыпался на мельчайшие, хрустально-чистые, сверкающие частички. Я почувствовала себя огромной волной, обрушившейся на берег. А потом схлынувшей и вернувшейся назад, в лоно родного, необъятного, надежного, теплого океана…

Мой… Теперь уже совсем мой.

* * *

Йен смотрел на спящую рядом девушку, на губах которой застыла лёгкая улыбка. Она спала крепко, как младенец, обвив его своей тонкой рукой. Он чувствовал ее худенькие ребрышки, ее мерное, спокойное дыхание. И он был счастлив… По-настоящему счастлив. Впервые в жизни.

За окном показалась тонкая, розовато-золотистая полоска рассвета. Пальцы Йена нежно убрали упавшую на нежное лицо девушки прядку, и он еще раз прикоснулся губами к ее губам. Нежно, почти невесомо, чтобы не разбудить.

Пусть еще пару часов поспит… Моя… Теперь уже совсем моя.

* * *

Я тихо отворила дверь нашей с Рондой комнаты и на цыпочках прокралась внутрь.

— Ну, наконец! — в звонком голосе соседки сквозили радость и возмущение одновременно.

Черт! Похоже, незаметно проскользнуть мне не удалось.

— И где ты пропадала, скажи на милость? — громогласный голос продолжал допрашивать меня не хуже стража порядка. — Я вся извелась, знаешь ли! Сначала ты дрыхнешь два дня, потом сбегаешь из лазарета, и тебя нигде невозможно отыскать! Где ты была? Ну-ка быстро рассказала своей любимой подруге!

Любимая подруга воинственно уставилась на меня. Я покраснела.

— А… — во взгляде Ронды мелькнуло нечто странное, похожее на догадку. А потом губы девушки расплылись в широкой улыбке. — Похоже, я поняла… Ну? И как?

— Ронда! — возмутилась я, покраснев еще сильнее.

— Ладно, сама вижу, что всё отлично! — похоже, подруга и не думала прекращать меня смущать. — Я, конечно, дура. Могла бы и сама догадаться, куда ты понеслась. Полагаю, с завтрашнего дня эта комната будет только в моём распоряжении? — Она хитро подмигнула мне и рассмеялась. Потом, внезапно, лицо девушки посерьёзнело, и щеки окрасились лёгким румянцем. — А ведь у меня для тебя тоже сенсационные новости.

Я вопросительно посмотрела на нее, хотя что-то подсказывало мне, что я уже знаю, о чём будет эта новость…

— Бодан сделал мне предложение, — тихо, едва слышно прошептала Ронда, и ее глаза вспыхнули неподдельным счастьем.

— Я тебя поздравляю! — я бросилась к ней, и мы крепко обнялись. — Вы будете самой счастливой парой, я уверена! Бодан просто замечательный!

— А я? — соседка отстранилась на шаг и с деланным возмущением уставилась на меня. — Разве я не замечательная? Разве он не достоин меня? Или… ммм… я его? Демон, я запуталась!

Мы рассмеялись и пустились в нашу привычную, шутливую, но сегодня до краев наполненную нашим девичьим счастьем перепалку.