Глава 74

Крутое, молниеносное пике, во время которого у меня даже заложило уши, завершилось мягким приземлением…

Снег взметнулся серебристым фонтаном, на несколько секунд погрузив всё окружающее пространство в густой, искрящийся туман. А потом снежная дымка начала рассеиваться… открывая моему взору входную дверь академии.

И каково же было моё удивление, когда я увидела стоящего на пороге ректора Альтерманна, на морщинистом лице которого сияла счастливая улыбка!

— Ректор! — от резко схлынувшего напряжения у меня брызнули слёзы из глаз, и я, не выдержав, заплакала. От облегчения, от радости, от того, что все живы… В голове царил полный сумбур, но сумбур этот был таким же сияющим и праздничным, как еще несколько минут назад проплывавшая под нами, украшенная сотней огоньков, столица. — Ректор!!!

От нахлынувших чувств я потеряла дар речи. Слова не шли на ум, но это было неважно.

Ректор бросился к нам, проворно перепрыгивая через ступеньки. А позади него в дверях показались все мои друзья. Огненными очертаниями сияла кудрявая головка Шелли, сочным бордовым пятном полыхало платье Ронды, где-то за их спинами виднелась вечно взлохмаченная голова Арманда… И впереди всех я увидела бледное, но счастливое лицо Бодана.

— Таня! — Маурициус порывисто сжал мои ладони. — С вами всё в порядке? Мы так волновались!

— Да, — всхлипнув, выдохнула я.

Меня стремительно начали оставлять силы, и мне казалось, вот-вот — и я упаду в обморок. Очевидно, всё пережитое выжало меня до корки. Но я собрала в кулак остатки сил и прошептала:

— Уже всё хорошо. Помогите Йену… Он был за гранью. Я его вернула. Он спит.

Перед глазами поплыла темная пелена, пронизанная мириадами миниатюрных искорок. Сознание медленно, но верно отключалось. Только бы успеть сказать…

— Себастиан… мертв… геерны.

Последнее прозвучало совсем невнятно. Язык нещадно заплетался, а тело словно растворялось в чём-то теплом, приятном, божественном. И, будто издалека, до меня донёсся родной, уютный голос ректора:

— Мы знаем, Таня. Магическая печать тут же среагировала на смерть монарха. Мы победили! И теперь вы с Йеном официальные…

Чем закончилось предложение, я уже не успела услышать. Меня накрыло мягкой, благодатной, теплой тьмой.

* * *

— Будите ее! Все функции организма полностью восстановились!

Сквозь густую, белую пелену в моё сознание пробился приглушенный женский голос.

— Вы уверены? — неуверенно уточнил мужской.

— Да! Абсолютно! — в женском послышались нотки раздражения. — Я знаю своё дело, ректор Альтерманн!

— Конечно, я и не думал сомневаться в вашем профессионализме… Однако…

— Никаких однако! — отрезал голос главной целительницы академии. — Кстати, она уже проснулась. Сами посмотрите!

Мои мысли медленно сдвинулись с места, скрежеща и тарахтя, как заржавевшая телега.

Где я? Что произошло?

Вспышка!

Мы с Йеном в подземелье, окруженные кровожадными тварями.

Еще одна вспышка!

Я плачу над телом Йена. Я держу его за руку. Зеленое свечение.

Третья вспышка!

Мы парим в вышине. Под нами проплывает ночной город…

Память резко вернулась!

— Где Йен⁈ С ним всё хорошо? — я подскочила в постели, едва не врезавшись лбом в лицо склонившего надо мной ректора. Он вовремя отпрянул.

На морщинистом лице расплылась довольная улыбка.

— Вы правы, — бросил Альтерманн через плечо. — Все функции организма на самом деле полностью восстановлены. Даже слишком. — Он насмешливо хмыкнул. Потом снова обратился ко мне. — Таня, с Йеном всё в порядке. Он не отходил от твоей кровати два дня, и мы с мадам Памфри насильно вытолкали его за дверь, чтобы он хотя бы пару часов поспал.

У меня вырвался вздох облегчения, и я снова упала на подушки.

— Вы проделали невероятно виртуозную работу, — продолжил ректор, с восхищением глядя на меня. — Так качественно залечить все повреждения… Подозреваю, даже мадам Памфри не справилась бы с этим лучше.

Последнее ректор прошептал мне почти на ухо, опасливо косясь на целительницу, которая отошла к шкафу и сейчас сосредоточенно перебирала многочисленные пузырьки.

Я едва не прыснула, а старик заговорщицки подмигнул мне.

— А уж как доволен профессор Блейхманн! Словами не передать! — ректор поцокал языком. — Он просил передать, что ставит тебе высший бал по некромантии, и на экзамен ты можешь не приходить.

От удивления у меня открылся рот.

— Профессор Блейхманн?

— Да, — ректор кивнул. — Вы все зря его подозревали. На самом деле, именно благодаря профессору Блейхманну нам удалось избежать жертв. Он первым среагировал на ваше с Йеном исчезновение и поднял на ноги всю академию. К тому же, именно благодаря его комбинированному связывающему и парализующему плетению нам удалось выиграть время и эвакуировать адептов в надежное место, когда в академию явились стражи порядка.

— Но… как? Стражи… — я осеклась, судорожно подыскивая слова.

— Давай я просто коротко перескажу, что произошло после того, как тебя утянуло в портал.

Я покраснела.

— Мне очень стыдно, — прошептала, сгорая от стыда. — Это всё моя вина. Я забыла надеть отражающий артефакт. Я была доверчивой дурой, повелась на разыгранный Мелиссой и Лилией спектакль. Впустила врага в свою комнату. И тем самым поставила под угрозу всех нас.

— Таня, — ректор ласково погладил меня по щеке. В его глазах не было ни тени осуждения. — Ты не должна себя винить! Ты замечательный человек. С огромным, добрым, щедрым и очень теплым сердцем. И это хорошо! Такие, как ты — это невероятная редкость. Это сокровище. И подумай еще вот о чём… — Он пристально посмотрел мне в глаза. — Если бы ты не совершила эту ошибку, Себастиан бы не погиб так… справедливо и, вынужден признаться, выгодно. Ты, сама того не желая, очень помогла нам. По сути, втолкнув его в пещеру с геернами, ты совершила моментальный, бескровный переворот. И… акт возмездия.

Я молча смотрела на него. Моё сознание еще не до конца понимало, что он имеет в виду.

— Дело в том, что как только Себастиан погиб, — а погиб он не от руки человека, что очень важно! — армия сразу стала подчиняться новому монарху. Без рискованного голосования, без запланированной битвы. Всё произошло само собой.

— То есть, — туман в моём мозгу медленно начал рассеиваться. — Как только наступила смерть…

— Да, — закончил за меня ректор. — Печать сама преобразилась, и на магическом пергаменте появилось имя нового правителя. Вернее, два имени. Твоё и Йена. А нашивки с эмблемами, которые носили стражи порядка, мгновенно изменились. Прямо на глазах! Раньше на них был ворон, сидящий на черепе, а сейчас — ворон и голубь, сидящие на цветущей веточке. И с этого момента они обязаны подчиняться только вам с Йеном.

— И поэтому они не успели никого убить?

— Именно! — ректор радостно хлопнул в ладоши.

— А что с Мелиссой?

— А вот тут тоже нужно сказать спасибо профессору Блейхманну, — Маурициус довольно потер колени, обтянутые черной тканью. — Его феноменальное плетение связало и Мелиссу, и ее отца, пришедшего вместе со стражами в академию. И отца Клауса. И всех приближённых короля, которые были замешаны в ужасных преступлениях, совершенных Себастианом. Никому из них не удалось уйти.

— И что с ними будет? — мне было сложно поверить, что все ужасы, наконец, остались позади. — Их казнят?

— В Лаарнии действует мораторий на смертную казнь. Но их имущество будет конфисковано, и все они подвергнутся ритуалу отъёма магии. А потом их отправят в отдалённые регионы, где они будут трудиться на благо государства до конца жизни. Возможно, для них это даже страшнее смертного приговора.

— А… Лилия? — мне было трудно задать этот вопрос. — Как вы не распознали, что Лилия убийца? Я не понимаю… Ведь она прибыла позже. Ладно, я наивная дурочка. Но как ей удалось обвести вас вокруг пальца?

Ректор тяжело вздохнул. На несколько секунд в воздухе повисла неловкая тишина.

— Дело в том, что девочка Лилия на самом деле существует, — наконец, нарушил тягостное молчание Маурициус. — И у нее на самом деле прямо накануне начала учебного года заболела мама. Вот только мы не знали, что семью Лилии всё это время держали в заложниках. А сюда приехала вовсе не Лилия…

— Не Лилия? — изумлённо воскликнула я. — То есть?

— Сюда приехала одна из самых сильных магичек Лаарны и по совместительству фаворитка Себастиана Миранда Ливрей. И этого никто не мог знать…

— А что с настоящей Лилией? — по коже пробежали мурашки ужаса. — Ее убили?

— Ее бы убили, как только миссия Миранды была бы успешно завершена. Но ты нарушила их планы и спасла девочку. И всю ее семью.

Я с облегчением выдохнула.

— А эта… Миранда Ливрей? Ее тоже подвергнут ритуалу и отправят в ссылку?

— Нет, — сухо отозвался ректор. — Миранда покончила с собой, едва только узнала, что Себастиана больше нет. Мы даже не успели остановить ее. Видимо, она решила, что потеря магии и власти страшнее смерти.

Я невольно поёжилась. Перед глазами снова предстало нежное, ангельское личико той, что всё это время называла себя Лилией… Как же обманчива бывает внешность. И как странно осознавать, что человек, которому ты всё это время доверял, которого ты жалел и в какой-то мере даже любил, оказался убийцей. И что он мертв.

Я помотала головой, пытаясь отогнать противоречивые мысли и чувства.

В голове царили хаос и отупение одновременно. Слишком много информации за слишком короткое время… Но тут ослепительной молнией поверх всего полыхнуло одно единственное слово: Йен!

Тело само подскочило вверх, ноги резко опустились на пол.

— Адептка, вы куда? — мадам Памфри, как раз подошедшая к кровати с пузырьком в руке, изумлённо уставилась на меня.

— Мне… — мои ступни лихорадочно нащупывали тапочки. — Мне надо идти. Срочно!

— Но адептка! — в голосе целительницы звучало праведное возмущение.

— Оставьте ее, — тихо обронил ректор. — Ей действительно необходимо.

Я бросила на него полный благодарности взгляд.

— Он у себя, — губы Маурициуса тронула понимающая улыбка. — Иди, девочка.

Я порывисто пожала сухую, морщинистую руку, торопливо оправила байковую пижаму — голубую, усыпанную белыми снежинками — и бросилась к двери. Позади раздалось недовольное фырканье главной целительницы, но мне было всё равно. Я пулей вылетела из лазарета, перепрыгивая через две ступеньки сбежала по лестнице, в несколько секунд пересекла безлюдный атриум, свернула в учительский корпус и… остановилась лишь у знакомой, такой родной, такой любимой и желанной двери.

Тяжело дыша, припала к ней лбом. А потом подняла руку и тихонько постучала…