Глава 11. Явные симпатии

Камилла сбегала вниз, перепрыгивая через ступеньки, что с длинным платьем удавалось не слишком грациозно и грозило сломанными лодыжками. Пэра Эдна про обязанности камеристки, несмотря на уход за ллеем Тадеушем, не забывала, так что каждое утро Камиллу ожидало свежее платье и умелые руки Эдны, превращавшие спутанные пряди в струящийся шёлк. Ещё ни разу опытная камеристка не повторилась ни с причёской, ни с убором. Мэма Софур, конечно, всё выведала: платья пэра Эдна выпросила у мэмы Мартины, заправлявшей замком с незапамятных времён. Старомодные наряды, приталенные, с жёстким корсетом, оставлявшие открытыми плечи, принадлежали когда-то покойной супруге ллея Тадеуша, последней из благородных женщин, живших в Эйросском замке. Мэма Мартина в первый же день, узнав о дорожных неприятностях и потерянных сундуках с вещами, милостиво разрешила пэре Эдне творить со старыми платьями, что ей вздумается, и камеристка так и поступила. Где-то ушила, где-то добавила, так что гардероб у светлой ллейны Камиллы теперь пестрел всеми красками и радовал изяществом и необыкновенным кроем.

– Хорошо сидит бабкино добро, – одобрительно кивала мэма Софур, оглядывая воспитанницу. – Судя по всему, не последней красавицей была! Толк в тряпье да убранствах знала. Правду местные слуги треплют, будто после покойной супруги ллей Тадеуш второй такой найти не сумел и не захотел.

Сейчас прекрасное светлое платье с тёмно-зелёной накидкой Камиллу не радовало: мешало через ступени перепрыгивать. В холл, миновав длинные коридоры и перепугав нескольких слуг, Камилла вылетела со свистом, буквально скатившись с длинной лестницы.

И замерла.

На губах вспыхнула и тотчас погасла радостная улыбка.

В холле стояли двое. Ллейна Одетта, в помятом платье, непривычно растрёпанная и перемазанная дорожной пылью, нервно сжимала пальцы на локте сопровождающего воина. Тот в ответ что-то негромко ей шептал, склонившись для этого к самому уху юной спутницы. Едва ли не губами касался. При появлении Камиллы он отпрянул и замер, в немом восхищении уставившись на хозяйку замка.

– Камилла, – не то ахнула, не то всхлипнула Одетта, поспешно отрывая руки от локтя сопровождающего. И сама смущённо отступила на шаг. – Ллейна Камилла! Вы живы… Наконец-то! Мы в безопасности…

Камилла ещё тяжело дышала после бега, но картину оценила сразу. Да и полыхнувшие скулы до боли знакомого молодого воина пуще прочего убедили хозяйку Эйросского замка в ревностных подозрениях.

Повисло опасное молчание.

– Пэр Патрик Блаунт, – медленно и раздельно проговорила дочь Рыжего барона, не сводя глаз с паладина. Стиснула рукой сумочку ллейны Бианки. – Я требую вашей крови.

Ллейна Одетта ахнула, в недоумении глянув на подругу, затем на паладина.

– Камилла, вы… вы в ссоре? Пэр Патрик упоминал, что вы встречались, но…

– Не в ссоре, – выдохнув через нос, ровно согласилась Камилла. – Но всё может измениться.

Одетта непонимающе похлопала светлыми ресницами, а вот Патрик, кажется, понял. Глянул на юную спутницу, с которой только что перешёптывался, чуть нахмурился, по-прежнему полыхая скулами. Даже открыл рот, но сказать ничего не успел.

– Вы устали, – повысив голос, вслух оценила Камилла. Взяла себя в руки усилием воли. Да что с ней, в самом-то деле?.. – Ллейна Одетта, я счастлива видеть вас живой и невредимой! Пройдёмте в восточное крыло, велю для вас приготовить покои. Любопытство распирает меня, но все разговоры – после…

– Ах, было бы чудесно, дорогая Камилла! – искренне всплеснула руками ллейна Одетта и всхлипнула ещё раз. По-настоящему, даже губы задрожали. – Мы добирались сюда несколько дней, меня свалила хворь, пришлось отлёживаться на пограничной веже… Кстати, мэм Гирр уже поправился! – улыбнулась сквозь дрожащие в глазах слёзы юная ллейна. – С нами приехал, да вот на конюшне задержался, говорит, неудобно ему, низкородному, да к вам на приём. Ему бы убедиться, что вы в порядке, да к его величеству с рапортом…

Сердце Камиллы дрогнуло. Ведь и впрямь совсем забыла про раненого воина, оставленного в сторожевой веже. Королевский кучер, который довёз их в Эйросский замок, уже о нём справлялся. Только мэма Гирра и ждал, чтобы обратно в столицу ехать. Служба кое-как выполнена, пора возвращаться и докладываться.

– А Чэд погиб, – продолжала сбивчивый рассказ ллейна Одетта, нервно кусая губы. – Его поначалу не убили, чтобы было, кому каретой править. А потом нам пэр Патрик встретился. Чэд только и успел, что знак ему подать, про то, что помощь нужна – его и зарезали тут же…

И юная ллейна, не выдержав тяжёлых воспоминаний, закрыла чумазое личико ладонями. Дрогнули хрупкие плечи.

Камилле стало стыдно, как никогда в жизни.

Настолько, что дочь Золтана Эйросского не выдержала – бросилась наконец к подруге, позволяя той рухнуть к ней на грудь и зайтись безудержными рыданиями. Паладин деликатно отступил в сторону, пережидая бурный всплеск первой встречи.

– Ну, ну, – хмурилась Камилла, поглаживая Одетту по худенькой спине. Сердце снова дрогнуло при взгляде на непривычную убогость изодранного платья, спутанные волосы да неухоженные руки. Юной ллейне пришлось многое пережить, а она накормила её холодной встречей – всё из-за глупой ревности! Сама от себя не ожидала. С чего она вообще взяла, будто паладин Одетте интересен? Глупости какие, стыдно! Ведь как переживала за ллейну Бианку и её дочь! Пешком порывалась за ними бежать!.. А тут…

Стыдно стало настолько, что дочь Рыжего барона даже разозлилась – на себя, не на хрупкую подругу. Экой злобной дурой выставить себя перед долгожданными гостями!

– Как хорошо снова вас видеть, дорогая Камилла, – всхлипывая, бормотала дочь Бианки, цепляясь пальчиками за зелёную накидку подруги. Ткань неминуемо сползла, неприлично оголяя плечи, но выворачиваться Камилла не стала: пусть уж наплачется. – Я так измучилась!.. А мама… мама осталась с ними… пэр Патрик говорит – её не тронут… но я так боюсь, так переживаю…

– Бедная девочка, – вздохнула Камилла, качая головой. Встретилась взглядом с пэром Патриком поверх плеча Одетты. Стойко выдержала теплоту ореховых глаз. – Ну, пойдём же! После всё расскажешь. Я сейчас велю пэру Эдну кликнуть – то-то она обрадуется! Я товар неблагодарный, из меня ллейну хоть лепи, хоть рисуй – такой картинки, как ты, не получится. А за тобой и твоими локонами она, верно, соскучилась! И голодная небось?

– Очень! – с жаром подтвердила Одетта, вскидывая голову и тотчас заливаясь румянцем. – Я так устала, дорогая Камилла!

Совесть Камиллу всё ещё мучила, поэтому подругой она занялась в первую очередь: кликнула слуг, велела отворить убранные покои, позвала пэру Эдну, мужественно пережила ещё один всплеск слёз и причитаний при воссоединении камеристки с юной ллейной, и со спокойной душой вернулась к пэру Патрику.

– Сейчас и вам покои определим, – пообещала хозяйка замка, появившись в малоуютной и необставленной гостиной. В восточное крыло цепкие руки наследницы Эйросских земель ещё не дошли, так что теперь она, можно сказать, пожинала плоды собственных упущений. – Кликну, кто там из слуг без дела остался…

– Вы изменились, ллейна Камилла, – мягко проронил паладин.

Дочь Рыжего барона примолкла, закусив губу. Сам пэр Патрик не изменился совсем: тёмное одеяние с вышитой эмблемой ордена, знак Небесного Отца на груди, двуручник за спиной, и длинный походный плащ. Ни доспеха, ни прочего вооружения. Да и к чему оно такому умельцу, как Патрик Блаунт?

– Всё так плохо? – хмуро поинтересовалась Камилла.

Стараниями Эдны она выглядела замечательно. По крайней мере, мэма Софур так утверждала, а уж старая нянька льстить бы не стала. Куда лучше той замарашки, с которой Патрик Блаунт познакомился в торговом караване! Вот и смотрел он сейчас… ну, вроде бы, внимательно так смотрел… с восхищением даже. Но испытывающе.

– Вас что-то тревожит.

Камилла шумно выдохнула: эка новость! Ещё бы не тревожило! Амулет в сумочке, ллей Корнелиус и его чертежи, карта Фэйерхолда, безумный дед, запертая в покоях мэма Мартина, бессчетное число дел хозяйственных да неотложных… Ах да, ещё его величество, который ждёт амулет, чтобы найти отпрыска, коли тот жив.

– Меня многое тревожит, пэр Патрик, – отрезала дочь Рыжего барона, дивясь себе. Раньше резкости она за собой не замечала. Не с понравившимися молодыми людьми, так точно. – А в данную минуту – я по-прежнему жажду вашей крови!

– Я это понял, – мягко согласился паладин, не сводя с неё внимательных карих глаз. – Как и то, что вы не шутите, ллейна Камилла.

– Какие шутки, пэр Патрик! – вскипела Камилла. Не так, ох, не так воображала она их встречу! Ещё и язык мелет совсем не то, что подсказывает разум! – Я собиралась даже ехать за вами в орден! Прямо сейчас и собиралась! Это чудо, что мы не разминулись. Как… как вы вообще… вы же говорили, что... себе не принадлежите…

– Нет, – улыбнулся Патрик, шагнув ближе. – В данный момент я принадлежу вам.

На бесконечно долгий миг их взгляды пересеклись. Вспомнилась и последняя встреча, и твёрдое обещание паладина… помнить…

– Всего момент меня не устраивает, – нахмурилась Камилла, вырываясь из плена тёплых карих глаз. – Мне нужно куда больше вашего времени, пэр Патрик!

– И я буду счастлив его предоставить, – согласился паладин. – Столько, сколько потребуется.

Камилла нашла силы только кивнуть, не доверяя себе, а Патрик, помолчав, шагнул ещё ближе, оказавшись внезапно совсем рядом.

– Я ведь не солгал вам, ллейна Камилла, – тихо произнёс паладин. – Вы остались со мной. Я ни на день о вас не забывал. А вы?..

Камилла не нашла, что ответить. Правду – так вроде неловко, солгать – так только во вред получится. И без того опозорилась с нежданной ревностью! Ну словно жидкий огонь по жилам растёкся, как увидела Патрика с другой девицей!

Да и говорить ничего не хотелось. А хотелось, пожалуй, прижаться к широкой груди, да крепко обхватить руками за пояс, да вдохнуть вкусный тёплый запах…

– Чем это от вас пахнет, пэр Патрик? – потянув и тотчас шмыгнув носом, хрипловато спросила Камилла.

Когда не знаешь, что отвечать – переводи беседу в другое русло. Вот ведь напасть! С кем другим из мужского полу дочь Рыжего барона разобралась бы на раз-два – а тут, глядишь, не получалось так. И наигранное кокетство тут не помогло бы, и не менее наигранная кротость да нежность. Пэр Патрик, казалось, её насквозь видит – не притворишься. Правильно она поняла там, ещё в караване – слишком чистым оказался благородный паладин. Вот и ллейна Одетта ему, пожалуй, больше подходит – такая же светлая, воздушная…

Патрик улыбнулся. Откинул отворот плаща, расстёгивая кожаную сумку у пояса.

– Я отвоевал для вас последнюю плитку, – признался воин Храма, доставая обернутое в шуршащую бумагу ароматное лакомство. По малой гостиной поплыл одуряюще сладкий, пьянящий запах. – Монахи из ордена те ещё чревоугодники! Пэр Доминик сказал, что придётся мне снова на Острова отправляться – не для очищения земель от себовых тварей, но исключительно для того, чтобы привезти ещё «волшебных коричневых бобов», из которого варится сладость. И самого шоколада – лишним не будет…

Камилла рассмеялась, принимая из рук паладина шоколад. Прижала к груди, вскидывая на Патрика влажные глаза. Стало неловко – и за случай в караване, и за сегодняшнее поведение. Значит, всё-таки не забыл! И шоколад ей тащил из самого ордена.

– Спасибо, – кусая губы, чтобы не расплывались уж совсем в глупой улыбке, выговорила Камилла. – Это всегда кстати. Значит, вы направлялись в Эйросский замок? Раз даже шоколад припасли? Зачем?

Паладин усмехнулся, не сводя с неё глаз. Вот теперь, в неровном сиянии свечей, стало видно, что пэр Блаунт гораздо старше неё. Даже и морщинки у глаз собирались, когда он вот так, с прищуром, улыбался.

– Так решил Совет Храма, – отозвался паладин. – По их мнению, род Эйросских ллеев в опасности, и наша задача – защитить наследницу. То есть вас, ллейна Камилла.

Несколько секунд Камилла молчала. Потом медленно отложила шоколад на столик и села в ближайшее кресло.

– То есть, вам приказали сюда явиться?

– Я был рад приказу, – не стал отнекиваться паладин. – Потому что мог снова увидеть вас. Как бы ни желал я нашей встречи, я не мог отправиться в Эйросские земли без ведома Совета. И вот… мне представился случай.

– Какое же им дело до Эйросского рода? – не глядя на паладина, обронила Камилла. Вспыхнувшую в груди радость словно ветром задули. – Ведь учение Отца говорит о том, что магия стихий – пережиток прошлого, подарок тёмных сил. Зачем же оберегать один из последних родов, в ком течёт эта сила?

– Магия – это не подарок, это проклятие, – коротко улыбнулся паладин. – Но хрупкое равновесие позволяет королевству Айрон хранить порядок: никто не посягнёт на право властвующего рода на трон. Вторая по чистоте и старшинству ветвь – это ваш род, ллейна Камилла. И если это так, то вы в опасности. Я прослежу, чтобы с вами ничего не случилось – до самого дня коронации.

Дочь Рыжего барона подавила тяжёлый вздох.

– Вам уже известно? Вся эта путаница с наследством, и вдруг я – претендентка на трон…

– Прекрасная претендентка, я считаю, – улыбнулся Патрик. – В вас есть сила, ум, хватка, и достаточно смелости, чтобы принимать сложные решения. И уверен, что венец в ваших медных волосах будет смотреться краше, чем на жёлтом челе светлого ллея Салавата.

– Оставим вопросы о престолонаследии, – подумав, решила Камилла. Тонкий комплимент совсем немного сбил с мысли. – Расскажите, как вы спасли ллейну Одетту. И почему так задержались в дороге? От пограничной вежи к замку – всего день пути…

Патрик кивнул.

– Я направлялся из ордена в Эйросские земли, когда повстречал странную процессию – побитую карету в сопровождении странных личностей. Я остановился, а кучер вдруг посмотрел на меня и крикнул, чтобы я помог. Что в карете благородные ллейны…

– Их было много, – сглотнув, припомнила Камилла. – Похитителей-то. На что он рассчитывал? Что вы один справитесь?

Патрик помолчал, а на молодое лицо набежала быстрая тень.

– Я – паладин Храма. Я обязан помогать тем, кто об этом просит. Покойный об этом, видимо, знал.

– Чэда убили, – выдохнула Камилла.

– Он даже не договорил, – негромко подтвердил Патрик. – Знал, что рискует – но выполнил долг, как честный человек. Свет его душе. Старший из процессии снёс ему голову, а затем махнул лучникам. В меня спустили стрелы…

– Промахнулись? – не поверила дочь Рыжего барона.

– Подул сильный ветер, – коротко отозвался паладин. – Стрелы изменили направление.

Камилла честно представила картину, но получалось всё равно неправдоподобно.

– Так это ветер с ними расправился? – деликатно уточнила дочь Рыжего барона.

– С некоторыми из них – да, – посуровел Патрик. – Стрелы вернулись к стрелкам.

Камилла снова представила и восхитилась.

– Что дальше? – подогнала она.

Патрик невесело усмехнулся.

– Видите ли, ллейна Камилла, я не рискнул вызывать шаровые молнии… Это то, чему вы стали невольной свидетельницей на берегу моря, – тут же пояснил паладин. – В карете находились ллейны, а молнии порой… не выбирают. Завязался бой, и я на время упустил из виду, что творилось у кареты. Их главарь, человек в облачении королевской стражи, крикнул своим, чтобы увезли карету, а сам отвлёк меня, пока его подельник подобрался сзади. Они перерубили задние ноги моему коню и хотели даже набросить на меня сеть. На меня! – словно бы поразился такой наглости паладин. – Зря они это: карету увезли уже далеко, так что я не побоялся… пронзить их светом. Нападавшие так и остались на земле, а главарь плюнул и сказал, что всё равно теперь меня найдёт. И умчался вслед за каретой.

– Но ллейна Одетта, – напомнила Камилла.

– Мы должны благодарить ллейну Бианку за её спасение. Ллейна Одетта рассказала, что мать приоткрыла дверцу кареты и велела ей сползти на землю и перекатиться в дорожные заросли, когда завязался бой. Одетта так и поступила, и это великое чудо, что её не заметили. Да что там – даже я не сразу ощутил, что остался не один на дороге. Юная ллейна вышла ко мне на дрожащих ногах, полуживая от страха, и рассказала мне всё: и кто она, и куда они ехали, и что произошло. Про вас тоже говорила. Сказала, что не знает, удалось ли вам уйти – или вы всё же погибли от рук убийц…

– Что мне будет, – отмахнулась Камилла. – Понадобится что-то покрепче наемничьего сброда, чтобы отвадить меня от отцовского наследия, пэр Патрик!

Паладин улыбнулся, затем снова посерьёзнел.

– Но я этого не знал, – негромко сказал он. – Я боялся… что опоздал. Переживал и спешил, но ллейна Одетта не могла идти быстро. К тому же, я выбрал ответвлённую дорогу, чтобы не догнали преследователи. К моменту, когда спустя пару дней добрались к пограничной веже, ллейна Одетта совсем обессилела и заболела. И к сожалению, её вылечить я не сумел тоже. Кровь Ватерлисских ллеев сопротивляется чудесному дару Отца так же, как и ваша, ллейна Камилла. Зато там я повстречал мэма Гирра, и он рассказал, как доставил вас к веже – и что вы оставили плату за его содержание, велев нагнать после выздоровления.

– Мэм Гирр спас меня, – подтвердила Камилла. – Боюсь, я дурно отплатила ему за помощь. Исправлюсь.

– Дурно – это как? – заинтересовался паладин.

– Никак, – вздохнула дочь Рыжего барона. – В том-то и дело, пэр Патрик, что никак.

Наследница Эйросского замка тяжело поднялась из кресла, расправила изрядно помятую ткань юбки. Позднее время сказывалось; хотелось уже добраться до покоев и прекратить этот безумный день. Вот только день заканчиваться никак не желал.

– Поищу вам комнату, пэр Патрик. Вы, верно, очень устали…

– Благодарю, – мягко прервал паладин. – Но я должен вначале убедиться, что и с ллеем Тадеушем всё в порядке. Проводите меня?..

Пока шли в западное крыло, Камилла успела и поймать горничную, чтобы распорядиться о покоях для пэра Патрика, и отметить, как доблестно несут службу постовые в главном холле, и трижды помянуть недобрым словом крученые лестницы и бесконечные ступени. Собственный замок – это хорошо! А вот длинные коридоры да стёртые от беготни ноги – это несомненное и чистейшее зло.

– Я не знаком с ллеем Тадеушем, но пэр Доминик отзывался о нём тепло, – поделился Патрик, когда они ступили в западное крыло. Гарь и вонь палёных вещей тут уже почти выветрилась, да и стены слуги уже оттёрли от копоти, а кое-где даже завесили коврами. – Что с ним случилось, ллейна Камилла?

Дочь Рыжего барона резко остановилась и развернулась к паладину лицом, так что Патрик пронёсся на добрых несколько шагов мимо.

– Называйте меня просто «Камилла», – велела наследница Эйросских земель. – Не «ллейна». Не для вас. Просто Камилла. Иначе и мне придётся называть вас «ллей Патрик». Желаете?

– Звучит заманчиво, – признал Патрик. Карие глаза будто посветлели от быстрой улыбки. – Но не заманчивее вашего предложения, Камилла.

– А деда опоили, – так же резко сорвавшись с места, заговорила наследница Эйросского замка. – У королевского регента оказалась сообщница в замке, она и провернула аферу с лёгкой руки ллея Салавата. А ллей Корнелиус, ясен день, подхватил. Ллей Ленар тоже отличился, мерзавец! Вот уж кто заслуживает безумия больше прочих – всё равно в голове пусто…

Паладин слушал внимательно, не перебивая. И про карты в кабинете ллея Корнелиуса выслушал, ни разу не переспросив. До самых покоев ллея Тадеуша молчал, внимательно разглядывая запыхавшуюся спутницу.

Стражники у дверей расступились, позволяя будущей хозяйке замка ступить в покои к деду. Двери сомкнулись за их спинами, и Камилла почти подбежала к хозяину замка. Ллей Тадеуш стоял у наглухо запертого окна, приложив ладони к металлическим ставням.

– Закрыли, – скрипнула зубами Камилла, увидав крепкий замок. – Небось регент распорядился! Боится его… даже безумного – всё равно боится! Не даёт ему воздуха…

Маг огня медленно повернулся. Никак не отозвался на жаркое объятие, которым наградила его Камилла. Скользнул тяжёлым взглядом комнате, снова посмотрел на внучку.

– Деда, – позвала срывающимся голосом Камилла. – Ты бы в себя пришёл, а? Очень помощь нужна.

После долгих лет самостоятельной жизни Камилла уж и привыкла, что ни обнять, ни поцеловать никого на ночь не приходится. Не няньку же, в самом деле? Да и не поняла бы мэма Софур таких нежностей. После смерти матери, а затем и пропажи отца дочь Рыжего барона так и не сумела ни с кем сблизиться настолько, чтобы хотя бы… прижаться ненадолго. Вдохнуть родной запах и расслабиться хоть на миг.

Беспамятный дед стал для неё открытием: сама удивлялась. Сердце радостно прыгало в груди, кровь разгоралась, в ушах звенело – до того хотелось стать важной и нужной. Чтобы вот так, без церемоний, коснуться другого человека. Назвать семьёй.

Ллей Тадеуш не возражал, так что подобное приветствие стало привычным для обоих. Иногда даже обнимал в ответ, разглядывая напряжённо, с усилием. Стараниями пэры Эдны хозяин замка выглядел куда лучше, чем в день их первой встречи.

Камилла теперь, пожалуй, даже понимала мэму Мартину, обожавшую хозяина долгие годы службы: крепкий, широкоплечий, с чуть поблекшими медными волосами, изрядно тронутыми сединой, с открытым и мужественным лицом благородного – такой не мог не полюбиться. Теперь, когда за его одежду ещё и отвечала пэра Эдна, ллей Тадеуш и вовсе мог бы явиться в королевский замок – прямо так, в домашнем.

– Фео…дора…

– Не, деда, это я, Камилла, – нетерпеливо поправила Камилла. – Бабуля уж лет тридцать, как в обители Отца, от неё только платья остались, вот тебе и грезится несбыточное. Ну-ка, вспомни вот это, – и дочь Золтана открыла сумочку, поспешно натягивая перчатки.

– Амулет стихий, – выдохнул за спиной паладин, разглядывая полыхающий тремя цветами камень. – Так вот зачем…

– А ещё вот на это посмотри, дед, – завернув амулет обратно в тряпицу, обратилась к Тадеушу Камилла. – Карта Фэйерхолда! Узнаёшь?

Хозяин замка оживился. Вгляделся в развёрнутый пергамент, коснулся кончиками пальцев. Паладин тоже шагнул ближе, разглядывая хитросплетения линий поверх чертежей. И лучи, сходящиеся над городским храмом.

– Что бы это значило, как думаете? – попеременно переводя взгляд с одного на другого, быстро спросила Камилла. – Сильно дурно выглядит?

Ллей Тадеуш вдруг оторвался от карты и пристально вгляделся в пэра Патрика. Паладин нахмурился.

– Линии четырёх стихий… – отмечая ровные лучи на карте, подметил он. – Стихиям пересекаться незачем – может и рвануть. Только в некоторых точках концентрации такое и возможно – как, например, в камне, который маги называют амулетом стихий, да ещё некоторых местах… Их нахождение всегда держалось в секрете, а с годами знание стёрлось…

– Кон-цен-тра-ция, – повторила Камилла, в то время как Тадеуш, не отрываясь, глядел на Патрика. – Я это словечко в бумагах у ллея Корнелиуса видела! А что оно такое?

– Не уверен, смогу ли объяснить…

С грохотом распахнулись двери покоев. Камилла подпрыгнула, выпустила карту Фэйерхолда, чудом не упустила из рук тряпицу с амулетом стихий, и тихо ойкнула. На пороге стоял ллей Корнелиус, и лицо королевского регента показалось ей незнакомым. Исчезла приторная слащавость, а расслабленность уступила собранности и спокойствию. Ллей Корнелиус казался сейчас воплощением власти и уверенности.

За спиной регента неуверенно топтались два стражника.

– Думаю, что смогу я, дитя, – ровно обронил Корнелиус. – Ты заслужила эту малость: не умирать в неведении. Ведь именно ты принесла с собой амулет стихий, окропив его кровью мага огня – вольность, которую дорогой Тадеуш не позволил бы мне даже в отсутствие разума. И это ты привела мне мага воздуха – последний элемент для амулета.

Ллей Корнелиус шагнул в покои хозяина замка, вгляделся в побледневшее лицо пэра Патрика.

– Чудо, на которое я не рассчитывал в ближайший десяток лет, – медленно и тихо проговорил королевский регент, не сводя глаз с паладина. – Добро пожаловать в Эйросский замок, ллей Патрик Блаунт.