Глава 10. Скрытые мотивы

Не все порадовались новой хозяйке. Камилла их понимала и даже сочувствовала, но строго следовала заветам мэма Фаиля: доход первым делом, пожелания рабочих вторым. Иначе прибыльного дела и не построишь.

Мэму Софур наследница Эйросского замка отправила в черновые комнаты – пособить мэме Мартине да заодно присмотреть, всё ли используется по назначению. Знания, даже незначительные, лишними не бывают.

Ллей Корнелиус отказался от командирования отряда воинов на розыски похищенных ллейн Бианки и Одетты, но предложил иной путь: послать гонца во владения Рэдклиффских ллеев, предупредить о разбойничьей банде и по возможности объявить розыск светлейших ллейн.

– Это всё, что мы можем? – полыхая от негодования, высказывала регенту Камилла. – А ллейна Одетта так высоко о вас отзывалась! Выходит, умные трактаты писать легче, чем сделать всё возможное для спасения людей? И кого! Ллейны Бианки и Одетты…

– Мне прекрасно известно, сколь важны прекрасные носительницы магии воздуха, – вздохнул ллей Корнелиус. – Но это действительно всё, что мы можем. Если наш боевой отряд вторгнется во владения ллея Салавата, придётся долго объясняться, светлая ллейна.

– Объяснимся.

– И компенсацию выплатим?

– За что? – поразилась Камилла.

– Как же. Пересечение границ нашими воинами…

– В мирных целях!

– Ллею Салавату этого не докажешь, – грустно улыбнулся умудрённый опытом дворцовый ллей. – А в казне Эйросских ллеев не так уж и густо.

Камилла вовремя удержалась, чтобы не ляпнуть чего дерзкого. Открыла и закрыла рот, задумчиво наматывая медную прядь на палец. Смерила долгим взглядом королевского регента и кивнула.

– Давайте как раз и проверим, ллей Корнелиус. Что там с учётными книгами?

Увлекательное занятие съело большую часть дня, почти до самого вечера. Мэма Софур пыхтела под дверьми, но зайти после веского словца дочери Рыжего барона не решалась: быстро выросла воспитанница, няньку за пояс играючи затыкала! Камилла отправилась на ужин не раньше, чем обошла обожжённое крыло и убедилась, что немногочисленные слуги принялись за уборку. За день даже кое-что успели, так что хоть под ногами не чавкало.

Напоследок Камилла вышла и на крепостную стену, оглядывая родовой замок уже снаружи. На стене лениво прохаживались стражники, а кое-где осыпался камень – однако, без сомнения, Эйросский замок строили когда-то на совесть. А ещё отсюда открывался потрясающий вид – на пышные сине-зелёные леса, примыкавшие к северо-западной стене, и на Фэйерхолд, подбиравшийся вплотную к дороге, ведущей в замок. Город в ущелье оказался не таким уж и мрачным, как ей показалось в день приезда, но солнечного света ему, конечно, не хватало. Потому и фонари здесь горели едва ли не с самого утра.

Зато красиво – словно тысячи светлячков в тумане.

Камилла опёрлась локтями на толстый проём смотрового оконца, вдохнула свежий воздух Эйросских гор. Неправильно всё! Вот и замок, вроде бы, отстояла, и права на наследство не только заявлены, но и утверждены – а внутри всё равно непривычная тревога. И путь в родовом замке не заканчивался, а, верно, только начинался.

А всё батюшка, будь он неладен! Не умчал бы к матушке на Ржавые Острова, да не увлёкся бы местным колоритом – небось теперь и переживать за имущество не пришлось бы, и с ллеем Салаватом быстрее разобрались бы. Хотя, если так рассудить, то и её бы здесь сейчас не стояло.

Старая хижина на Рыжих Островах не шла ни в какое сравнение с целым родовым замком – теперь уж и не верилось, что когда-то она называла убогое жилище домом. Как, верно, обзавидовались бы сплетницы с Островов, если бы поглядели, что оторвала себе дочь Рыжего барона!..

Вот только ллейна Бианка и Одетта… А ещё – амулет стихий, который Камилла носила с собой, не доверяя местным слугам да горничным. И дед, не такой уж и безумный, раз понял её раньше, чем она раскрыла рот. Ещё и кровь себе пустил, не задумываясь. И его величество с пустыми надеждами. Где найти пропавшего наследника-то? Если и жив ещё. Батюшка, верно, потащил его сразу во дворец – а туда дорога короткая. С Островов на корабле либо в Старый Сорпигал, либо в Свободную Гавань, а оттуда караваном в столицу – где тут можно затеряться? Даже у неё не получилось, а уж в дикие истории Камилла попадала с незавидным постоянством. Стало быть, искать в самой столице нужно. Или опросить всех караванщиков королевства Айрон. Плёвое дело, в конце концов.

Камилла вздохнула, охватывая взглядом сразу всё: крепостные стены, горы, покрытые сине-зелёными лесами, город, раскинувшийся в ущелье и радовавший необычными подвесными мостами да уходящими ввысь домами. Прислушалась к себе, привыкая к новому статусу местной хозяйки. Ощущение внутрь пробиралось туго, но Камилла упорно переваривала необъятное чувство. Не так она себе представляла желанное наследство, совсем не так! И мягкая постель не радовала, и полежать в ней толком не получалось, требуя у прислуги диковинных фруктов да сладостей на серебряном блюде. Вообще ни единого дня ещё не провалялась дольше рассвета: вскакивала с восходом, чтобы встретить новый день. Столько дел у неё даже в торговый сезон в лавке не бывало. Как тут лежать спокойно?

А ещё же надо подготовиться к принятию престола! Эйросские земли восхитительны, тут пэр Нильс не соврал, но всё королевство Айрон оборачивалось куском, которым недолго и подавиться.

– Нравятся вам будущие владения? – негромко проговорил ллей Корнелиус. Камилла подпрыгнула от неожиданности, нахмурилась и приняла по возможности важный и отстранённый вид. – А ведь вы ещё не проехались по каждой тропинке своих земель, не пообщались с людьми, не влюбились в местные красоты…

– Успеется, ллей Корнелиус, – ёжась от порывов пробирающего ветра, заверила Камилла. – Я здесь надолго.

– Это замечательно, – мягко заметил королевский регент. – Замку нужна твёрдая рука и холодный разум, а в вас я вижу и то, и другое. Каюсь, я немного запустил дворовое хозяйство: разбирался с проблемами в городе, удерживал Тадеуша от разрушения фамильного гнезда, увлёкся новыми исследованиями…

– А что за проблемы в городе? – заинтересовалась Камилла.

– Народ здесь неспокойный, – отозвался ллей Корнелиус, глядя через её плечо вниз, на раскинувшийся в ущелье Фэйерхолд. – Как светлый ллей Тадеуш ударился в чудачества да махнул рукой на хозяйство, тёмный народец на улицы и повылазил. С торговлей тоже тяжело стало. Вы же сами видели доходные книги, дорогая Камилла: я ничего не скрываю. Понадобилось несколько месяцев, чтобы избавиться от долгов. И только теперь Эйросские земли наконец-то стали приносить доход.

Камилле не оставалось ничего другого, кроме как согласиться: судя по записям, ллей Корнелиус и впрямь совершил невозможное, вытянув из запасов деда всё, что мог, для покрытия долга перед короной. Для того и прислугу замковую урезал, и прочие нерадостные меры принял. Зато теперь потихоньку и доход вырастет, и мало-помалу, через несколько месяцев, собственная казна пополнится. Даже торговые караваны снова заглянут.

– Хозяйственные записи впечатляют, – скупо похвалила дочь Рыжего барона. – Вы, ллей Корнелиус, не только в особо крупных масштабах умеете. Всё-таки прочту какие-нибудь из ваших трактатов. До конца, в смысле, – быстро поправилась Камилла.

– В любое время, – пригласил королевский регент, запахивая на груди толстый плащ с серебряной фибулой. – Кажется, в библиотеке у ллея Тадеуша есть кое-что из моих сочинений. Однако если не найдёте нужных, приходите ко мне. Я порекомендую, с чего лучше начать, и выдам нужную книгу.

– Непременно, – согласилась Камилла. Работа на мэма Фаиля, отобравшего у неё наследие матери, научила многому. Хотя бы тому, что учиться можно даже у тех, кого всем сердцем ненавидишь. Так в своё время дочь Районы и Золтана Эйросского проглотила гордость и проработала на вороватого лавочника несколько лет, перенимая от него мудрёную торговую науку.

А вот мнения о ллее Корнелиусе она так и не составила, и это тревожило. Несомненно, присланный регент и, пожалуй, умнейший человек в королевстве знал своё дело. И на дурном его подловить не получалось. Возможно, что это она предвзята? Как же – на её наследство покусились! Второй, между прочим, раз.

– Я отправлюсь в город, на вечернюю службу, – мягко просветил её тем временем ллей Корнелиус. – В городской храм. Если понадоблюсь – найдёте меня там. Вы, ллейна Камилла, дом Отца часто навещаете?

– Последний раз – на Островах, – рассеянно отозвалась Камилла, вспоминая второго учителя, пэра Никласа. Спившийся духовник, на удивление, успел многое: и обучить грамоте дочь единственного прихожанина, и дать духовные наставления из тех, что сам ещё не забыл.

– Верно, не до того было, – понятливо кивнул ллей Корнелиус. – А я пойду. Вернусь поздно, дорогая Камилла: отужинаете без меня.

– За это не переживайте, – кивнула будущая хозяйка замка. – Мэма Софур никому не даст помереть с голоду.

– Прелестная женщина, – вдруг рассмеялся ллей Корнелиус. – Передавайте ей моё почтение.

– Обязательно, – скривилась Камилла, провожая взглядом прямую фигуру королевского регента. – Как только от кухни оторву.

Нянька и впрямь пристрастилась к отведённому ей делу: кажется, и не вылезала из складов, разнюхивая, где и что лежит. Камилла по вечерам тщательно обнюхивала мэму Софур, но вином от неё пока не разило. Небесный Отец свидетель, если примется за старое – мигом пойдёт прочь! Сил её больше нету.

Пэр Нильс, по приглашению Камиллы и на радость Софур, остался в замке гостем и собирался в родной Очаг через пару седмиц. Пэра Эдна же подошла к отведённой ей миссии со всей серьёзностью: помимо содержания гардероба единственной ллейны в замке, камеристка ллейны Бианки согласилась на должность сиделки при ллее Тадеуше. Ллей Корнелиус такому решению не обрадовался, хмурился и говорил, что жалованье ещё одному лицу в замке они платить не могут, и без того добавилось народу, но Камилла осталась непреклонна. Ещё и намекнула, что и мэму Софур неплохо бы обеспечить доходом. Королевский регент ещё больше помрачнел, но спорить не стал.

О своём решении покинуть вскорости Эйросские земли Камилла пока говорить не стала. Ни к чему будоражить ллея Корнелиуса да подкидывать ему ненужных мыслей.

***

Ужин, обыкновенно, они вкушали вместе с ллеем Корнелиусом, в малой столовой. Пэра Эдна по такому случаю даже переодевала недовольную Камиллу. Наследница Эйросского замка хмурилась: красота красотой, но это сколько же времени теряется!

– Ллей Корнелиус – человек, который ценит утончённость, – не согласилась с ней камеристка. – Рядом с ним даже самые изысканные ллейны почувствуют себя неуютно.

– А мне нормально, – без запала возразила Камилла, позволяя уложить растрепавшиеся за день волосы. – От того, что вы прикрутите корове седло, пэра Эдна, животина стройнее не станет.

– Во-во, – поддакнула из угла нянька: в тот день она опрокинула стаканчик вина и близко к воспитаннице не подходила, опасаясь возмездия. – Мужичок, который так себя вылизывает, точно не в порядке, дорогая Эдна! Либо не по женщинам, либо ещё какая хворь в нём водится. Взять покойного… ох ты ж мне… то есть, дорогого хозяина моего, Рыжего барона! Уж до чего светлый Золтан был собою хорош, а всё же рожу бальзамами не мастил, космы по три раза на дню не расчёсывал, и благовониями не обливался. А вот регент энтот…

– У ллея Корнелиуса есть сын, насколько мне известно, – помолчав, проронила камеристка. – Ллейна Бианка как-то упоминала. Сказала ещё, что он им совсем не занимается, и что нам это аукнется.

– Один сын – так себе доказательство, – подняла палец мудрая нянька. – Один раз с женщиной и последний мужеложец сумеет. А вот…

– Мэма Софур! – не выдержала пэра Эдна. – При ллейне Камилле!..

– А то она не знает? – поразилась Софур. – Это у вас в королевстве закон строгий да Храм Отца за приличиями зорко следит, а на Рыжих Островах нравы-то посвободнее. И в таверне любой живой товар на выбор, для ночных услаждений, и на нашей улице…

– Ну хватит, няня, – прервала Камилла. – Нам-то какое дело до чужих предпочтений?

– Знание лишним не будет, – не согласилась Софур, благоразумно умолкая.

В этот раз, впрочем, ллей Корнелиус в замке отсутствовал, так что Камилла, пэр Нильс, мэма Софур и пэра Эдна собирались отужинать в малой столовой без королевского регента. Кухарка, мэма Дофна, готовила для ллеев и заодно на всю прислугу, а прислуживал при столе немолодой слуга, хмурый и мрачный. То и дело он поглядывал на новую хозяйку, словно прикидывая, можно ли верить рыжей девице, но так ни разу и не заговорил с будущей хозяйкой.

– Ллею Тадеушу ужин подали? – привычно поинтересовалась Камилла, присаживаясь во главе стола. Это ллей Корнелиус разъяснил, где у стола глава, и почему наследница Эйросских земель должна там сидеть.

– Лично проследила, – подтвердила пэра Эдна, оглядываясь. – А где мэма Софур?

Чтобы нянька и пропустила ужин – такого ещё не случалось. Камилла обеспокоилась, попросив, чтобы слуга проверил. Тот от стола не отошёл, но вызвал молодую горничную, отправив в западное крыло.

– Мэма Софур дверей не отперла, – запыхавшись, возвестила та, вернувшись в малую столовую. – Велела только оставить ей чего повкуснее, да вас, светлейшая ллейна, просила в покои поторопиться: дело у неё какое-то.

Камилла застыла, обдумывая непривычное послание няньки. Успокаивало только одно: точно из уст мэмы Софур исходило, раз про ужин няня не забыла. Быстро дожевав сочный кусок мяса, Камилла поднялась, извинилась перед пэром Нильсом и пэрой Эдной, и поспешила в свои покои.

По пути даже порадовалась на царящий в западном крыле порядок: таки отскребли и стены, и даже потолок, а часть коридора даже и выбелили. Ещё бы цветов сюда каких, или картин, скажем… небось сыщутся у деда-то? Кстати, и библиотеку бы проверить…

– Кто там? – насторожено отозвались из-за двери.

– Я, няня, – нетерпеливо постучала Камилла, оглядываясь. Отсюда она не видела ни покоев ллея Тадеуша, ни покоев регента, однако намеревалась вскорости проверить – и как стражники пост держат, и к деду перед сном заглянуть. Ллей Тадеуш в последние дни казался подавленным и отстранённым, смотрел сквозь внучку, не узнавая, и не откликался ни на один вопрос.

– Одна, что ль?

– А тебе мало? – вскипела Камилла. – Открывай, говорю! Что там у тебя?

Дверь опасливо приоткрылась – ровно настолько, чтобы Камилла с трудом протиснулась внутрь, втянув живот вместе с недоеденным ужином. И замерла на пороге.

– Няня… – в ужасе выдохнула дочь Рыжего барона. – Ты что творишь?

– Я-то? – обмахиваясь заслонкой от камина, уточнила Софур. – Я бдю, ллейна Камилла! Живота не жалеючи, за вами, Эйросскими ллеями, приглядываю. А вобла эта сушёная мне сразу не понравилась!

Камилла не двинулась с места, безмолвно глядя на связанную бельевыми верёвками мэму Мартину. Старшая горничная сидела прямо на полу, на сбившемся ковре, а запыхавшаяся и потная мэма Софур глядела на соперницу с ликованием победительницы.

– Что, змея? – бесцеремонно ткнула распорядительницу Софур, получив в ответ лишь умоляющее мычание: нянька завязала бедолаге рот, соорудив кляп из носовых платков. – Не удался коварный план? У-у, ведьма! Я таких, как ты, хорошо знаю… Жрёшь и не толстеешь – как есть ведьма!

– Няня, – слабым голосом позвала Камилла, – или ты объясняешь, что здесь происходит, или…

– Что? – вскинулась Софур. – Отпустишь ту, которая деда твоего потравила?

Камилла побледнела. Не оборачиваясь, заперла двери за спиной, зябко повела плечами.

– Подробнее, – устало попросила наследница Эйросского замка.

– Я щас тебе кляп выну, – предупредила мэма Софур поверженную Мартину, – а ты и повторишь, чего мне только что говорила.

Мартина торопливо закивала, с ужасом глядя на островитянку. Даже не закричала, когда Софур и впрямь вытащила кляп, присев на топчан сразу за её спиной.

– Всё расскажу, – хрипло выдохнула старшая горничная. Всхлипнула. – Только жабу эту уберите!

Камилла потёрла занывшие виски.

– Кто б говорил, пиявка недостойная, – скривилась Софур. – Пиявка, потому как к деду твоему присосалась, – веско пояснила нянька, обращаясь уже к воспитаннице. – А недостойная, потому как честной платы ей вдруг стало мало, видите ли! Это как если б я на Рыжего барона заглядывалась! Тьфу, срамота...

– Да объясни ты толком, няня! – не выдержала Камилла, проходя в спальню.

– И объясню, – изволила Софур. – Я за этой гадюкой с первого дня наблюдаю. То она, значит, моему пэру Нильсу глазки строит да против меня гадости говорит, то под дверьми уши развешивает, а то и трётся постоянно у покоев ллея Тадеуша и ллея Корнелиуса. Вертихвостка! – сурово припечатала нянька, с презрением глядя на старшую горничную.

– Неправда, – всхлипнула мэма Мартина. – Не нужен мне ллей Корнелиус! Да и пэр Нильс не нужен!

– Ага, а блинами на кухне ты его по старой дружбе кормила! – вскипела Софур, сжимая пудовые кулаки.

– Няня!!! – выкрикнула Камилла. В сердцах даже швырнула в камин первый же попавшийся предмет. Огонь удивлённо полыхнул, выпуская сноп искр, а Софур с сожалением поглядела на забрызганное кляксами платье: предмет оказался чернильницей.

Соискательницы мужских сердец присмирели.

– Я за ней уж третий день слежу, – уже спокойно, обмахиваясь забрызганным подолом, заговорила мэма Софур. – Ведь подносы с едой для ллея Тадеуша она лично приносит. Пэра Эдна и говорит: отравы в блюдах не чую, но проверить бы не мешало. Опытная она, Эдна-то! Ну, а сегодня мы с ней условились: она из покоев ллея Тадеуша уходит да стражу отвлекает, а я, значит, ужом проскальзываю за двери и остаюсь внутри.

– Ужом! – шёпотом фыркнула мэма Мартина, безуспешно дёрнувшись в крепких путах. – Скорее, питоном, проглотившим кита!

Нянька на комплимент мужественно не среагировала.

– Ллей Тадеуш в последнее время словно мёртвый сидит, – вздохнула нянька. – На меня даже не повернулся. Я шкаф-то чутка сдвинула да притаилась, как умела. Недолго ждала: приходит гадюка эта. И прямо в постель к хозяину садится!

Камилла молча смотрела то на покрасневшую Мартину, то на няньку. Присела наконец на краешек ложа, не сводя блестящих глаз со старшей горничной.

– И давай ему ласковые словечки нашёптывать! И ладошкой лик его небритый пригладит, и космы-то потеребит… Так в лицо его безучастное и сказала, злыдня: недолго ждать уже! Ллей Корнелиус сказал: уж скоро, вот-вот воссоединимся! Ты прости, мол, что пришлось тебя опаивать да разума на время лишить… Зато теперь-то я тебя счастливым сделаю! И ты без меня жизни не представишь. Приготовит ллей Корнелиус новое зелье, и очнёшься от дурмана, любовь моя! Словно чистый лист очнёшься. Сочтёмся честным союзом да глотнём наконец счастья… Я ли, мол, не заслужила? Я ли не лечила раны твои сердечные? И после смерти супруги, и после бегства опального Золтана… А ты всё сквозь меня смотрел, любви не замечая…

Камилла побледнела, сцепляя руки замком на колене. Разомкнула сухие губы:

– Это правда?

– Как есть правда, – не дождавшись ответа от красной Мартины, подтвердила мэма Софур. – Над пропастью не лгут. А что? – пожала плечами нянька в ответ на вопросительный взгляд Камиллы. – Я её маленько встряхнула да за окошко выставила. Тут высоко, сразу пробирает. Да и недолго вобла эта провисела: сразу все секреты проорала да плакать начала. Ну, я ж не изверг какой, назад втащила…

– Выходит, это ты… деда травила, – медленно уточнила Камилла, не сводя глаз с Мартины. – С самого начала? Это была ты?

– Он сказал, что дурного не случится, – судорожно не то вздохнула, не то всхлипнула старшая горничная. – Что всего год – и ллей Тадеуш забудет прежнюю жизнь. И со мной останется…

– Дура, – веско вставила Софур. – Вот правду про таких говорят: старая, а ума не нажила.

– И ты поверила, Мартина? – тихо спросила Камилла. – Что ллей Корнелиус позволит низкорожденной женить на себе ллея Тадеуша? Что оставит вам замок?..

– Мне не нужен замок, – вспыхнула мэма Мартина. – Мне только он, он нужен!

– И как долго ты травила его, Мартина? – так же негромко продолжила Камилла.

– Уже год, – судорожно вздохнула старшая горничная. – Светлый мой Тадеуш уж с первых недель разум потерял да чудить начал. Но он так и предупреждал… Что, мол, пусть вначале признают безумным, а потом приедет маг посильнее и подскажет, как заполучить моего возлюбленного. Ну а чтобы слух пронёсся, так сперва ллей Ленар к нему вроде как в гости заглянул и в безумии убедился. А уж через месяц и королевский регент пожаловал…

– Стой, – очнулась Камилла. – Здесь был ллей Ленар?

Бледнолицый племянник светлого ллея Савалата не показался ей похожим на человека, склонного к долгим путешествиям и посещениям пожилых соседей. Какого себа он забыл в Эйросском замке?

– Да-да, – с гримасой подтвердила мэма Мартина. – Этот любитель дурманных зелий. Молодой ллей тут пару часов только и пробыл, а с моим Тадеушем и словом не перекинулся: глянул на него со стороны, усмехнулся да тотчас отбыл.

– Мужеложцы, торчки да влюблённые дуры, – вздохнула мэма Софур. – Не дивно, что нормальные мужики умом трогаются.

– Кто он? – помолчав, уцепилась за последнюю неясность Камилла. – Кто дал тебе зелье? Кто наобещал небылиц?

– Ллей Салават, конечно, – вздохнула уж совсем обессиленная мэма Мартина. – Я потому и поверила: знаю наших соседей. Маги воды в зельях разбираются получше алхимиков. Да и не проходимец же, в конце концов, не раз к хозяину заезжал…

– Маг посильнее, – вдруг эхом повторила Камилла. Вскочила, подлетая к горничной. – Ллей Корнелиус – маг? Отвечай! Это он – маг посильнее?..

– Конечно, – даже испугалась Мартина. – Как бы он мне зелья-то иначе варил? Маг воды, как есть. И похлеще ллея Салавата – от его зелий мой бедный Тадеуш прямо в беспамятство впал. Но ллей Корнелиус обещал, что это ненадолго, и что уж скоро…

– Тварь, – вскипела мэма Софур, приподнимаясь с топчана.

Камилла вцепилась в драгоценную сумочку, оглаживая её под накидкой. Амулет стихий слабо переливался тремя цветами и явно заждался крови мага воздуха. Вот только... как же теперь оставлять Эйросский замок на откуп врагам?..

– Запри её в своей спальне, – быстро заговорила Камилла, кивая на застывшую Мартину. – И следи, как за зеницей ока! Нет – как за последней бутылью вина! – разгорячилась дочь Рыжего барона, чувствуя, как кровь бросается в лицо. – Из покоев только в отхожее место вытаскивай, да и то на поводке. Мне несколько дней понадобится, чтобы вернуться. Но я должна, слышишь, няня?! Должна уехать. Если бы только знать, что дед придёт в себя!..

Спальня няньки располагалась сразу за опочивальней Камиллы, и из одной комнаты в другую вела смежная дверца – так что и выходить из покоев не требовалось.

– Ужин-то принесут? – деловито поинтересовалась мэма Софур, ловко затыкая рот пикнувшей Мартине. – Я ж теперь отсюда ни ногой.

– Скажу, что ты захворала, – решила Камилла. – Еду пэра Эдна приносить станет. Больше никому не доверяй!

– Куда ж ты? – удивилась нянька, когда воспитанница вихрем вырвалась за двери, плотно притворив их за собой.

Сердце колотилось, как сумасшедшее, когда она подбежала к покоям ллея Корнелиуса. Стражники у соседних дверей, в опочивальню хозяина замка, подобрались и насторожились.

– Ллей Корнелиус обещал мне книгу, – запыхавшись, выдохнула Камилла. – Да запамятовал, в город ушёл. Идём со мной, – ткнула она пальцем в ближайшего воина. – Неприлично одной.

Да плевать ей на приличия! Зато ей не нашлись, что возразить, а Камилле подошло даже замешательство. Дочь Золтана Эйросского рванула створки дверей с такой силой, что те едва не треснули её по любопытному лицу.

– Ллей Корнелиус покоев не запирает, – смилостивился один из стражников. – Говорит, мол, и так узнает, если кто побывал.

Камилла замерла всего на миг, затем решительно шагнула внутрь. Сама бы не объяснила, что ищет, но искала тщательно, заглядывая на каждую полку.

– Сказал, что оставит на столике, – пожаловалась она удивлённому стражнику. – Трактат о военном деле. А здесь только о хозяйственности лежит…

Она разочарованно поникла, развернувшись спиной к воину, и быстро прошерстила бумаги на столе. Аккуратный почерк, мелкие заметки на полях, схемы, рисунки. Сразу видно учёного человека! Что-то об энергетических – чего?.. – потоках, порталах, магических элементах и точках кон-цен-тра-ции…

Вникать в мудрёные слова Камилла не стала: ей и десятка лет не хватит, чтобы разобраться. Да ещё и буквы мелкие. Нет, грамота – это определённо не к ней! А вот карты – это за милую душу, тем более одна такая среди бумаг нашлась. Карта Фэйерхолда. С пометками и замысловатыми линиями поверх схематичных домов. Разноцветные линии пересекались в одной точке – над городским храмом.

– Не нашли? – вежливо поинтересовался стражник.

– Нет, – сгорбившись, уныло отозвалась Камилла, проворно складывая карту и впихивая её под рукав. Да что за безумие тут творится? Ллей Салават, ллей Ленар, ллей Корнелиус… Эйросский замок, Фэйерхолд… – Что ж… придётся ждать, пока ллей Корнелиус из города не вернётся.

Не будет она ждать! Кровь уже кипела, выла в уши, травила непривычным страхом. Глупость она совершила, большую глупость! Ллей Корнелиус с ней справится играючи, если замыслит дурное, а заступников у неё – преданная нянька, чопорная камеристка да престарелый учитель покойного папаши!

Нет уж, прямо отсюда – бегом в спальню, собирать вещи, забирать верных слуг, и бегом к королю! Ну, не прямо сразу, конечно. Ещё же маг воздуха, вот будь он неладен… и дед… Его на поводке не потащишь, а тронуться умом за целый год опаивания он и взаправду мог. Безумие мага огня убивало. Пусть не её, но окружающих – с лёгкостью.

– Прикройте двери, – выбегая из покоев ллея Корнелиуса, милостиво разрешила Камилла. – Чтобы холоду в покои не напускать.

Далеко она не убежала: из-за угла вылетела молоденькая горничная, едва не врезавшись в хозяйку, ойкнула и схватилась за сердце.

– Там… там…

– Скорее, – взмолилась Камилла, ожидая худшего. Хотя откуда? Ллей Корнелиус ещё не вернулся, мэма Мартина из-под нянькиного глаза и тяжёлой руки не сбежит…

– Гости прибыли, – выдохнула наконец горничная. – Ллей Корнелиус в городе, так я к вам…

– Что за гости? – едва не застонала Камилла. Не вовремя, ох, как не вовремя! Бежать бы им без оглядки уже сейчас, пока Корнелиус не хватился пропажи пустоголовой помощницы, карты и заодно амулета стихий. О котором, хвала Отцу, пока не подозревает.

Себ их разберёт с этими магическими разборками, но амулет его величеству она всё же доставит! Потому как Эйросские ллеи, если слово дают, то вроде держат.

– Воин молодой, собой пригожий, а с ним девица благородная, виду благочестивого. Как же бишь… представилась-то? Пока бежала, всё из головы прочь… А! Ллейна Одетта Ватерлисская, просит светлейшую ллейну Камиллу Эйросскую принять в кратчайшие сроки…