Глава 16

Свадьба Стивена состоялась рано утром через две недели после праздника Трех Солнц. Стивен и Аливира должны были принести клятвы верности богине любви Ширре в столичном храме, посвященном одновременно всем богам этого мира. Потом по традиции — праздничное застолье, во время которого молодоженам желают всевозможных благ. И прямо из-за стола новобрачные отправляются на несколько дней в какое-нибудь уединенное место, как написано в одной из древних летописей, «чтобы познать друг друга». Брак нужно обязательно консумировать. Иначе он считается недействительным. Как только завершится консумация, браслеты новобрачных поменяют свой цвет с белого на оранжевый. И с тех пор можно говорить о появлении на свет новой ячейки общества.

Над образом Аливиры, красавицы новобрачной, должно быть, потрудились самые известные столичные стилисты, здесь именовавшиеся гартаронами. Их, как и элитных портных, было мало, не больше трех-пяти существ разных рас на всю столицу. И они, конечно, пользовались спросом в основном у высшей аристократии. Потому и ценники у них были высокими.

«Чтоб тебе у гартарона побывать», — говорили у обычных, небогатых существ, когда желали кому-нибудь разориться.

Понятия не имею, кто и сколько заплатил за имидж Аливиры, но выглядела она идеально. Образцовая невеста, можно сказать. Этакая фарфоровая кукла, которую нужно поставить за стекло на полку и пореже к ней прикасаться, чтобы не дай бог не разбить.

Светло-голубое платье, украшенное рюшами и лентами, явно шилось заделом, чтобы именно его хозяйка в ближайшем будущем стала законодательницей моды в столице. Небольшой вырез на лифе, приоткрывавший прелести Аливиры, оказался неправильной формы, и одно это уже приковывало к нему взгляд. Пояс на талии, усыпанный бисером, был шире на два пальца, чем положено. Слишком пышные юбки, в количестве то ли четырех, то ли пяти штук, пугали лично меня своей отделкой. Я смотрела на накрашенную Аливиру и думала: «Как она во всем этом ходит? Ведь такой вес, килограммов пять-семь, не меньше. И зачем? Чтобы выделиться из толпы?»

Смысла в подобном одеянии я не видела. Но я вообще мало в чем видела смысл, если дело касалось аристократов и их повседневной жизни.

На свадьбу было приглашено чуть меньше четырехсот гостей. Когда я впервые услышала это число, то долго пыталась понять, где их всех разместить и как накормить. Все приглашенные появились у храма примерно за полчаса до бракосочетания, часть, самые близкие, и я в том числе, зашли в сам храм. Остальные ждали на улице, заполонив едва ли не полностью площадь перед храмом.

Жених с невестой прибыли в карете рода жениха.

Стивен самолично открыл Аливире дверь, помог ей спуститься и за руку ввел в храм.

По сравнению с ней он был одет гораздо скромней: в темно-синий камзол, коричневые штаны и черные туфли.

Они оба прошли по образовавшемуся коридору из родственников к алтарному камню, располагавшемуся у дальней стенки храма.

Брачная клятва приносилась на старинном языке, была недлинной и легко запоминалась. Я уже заучила слова и сейчас слушала, как произносит их вслед за Стивеном Аливира.

Богиня Ширра благословила новобрачных громом за окном. Теперь на их запястьях появились браслеты, символ «частичного» брака.

Из храма направились в дом отца Аливиры. Именно он взял на себя обязанность устроить праздничный пир.

Граф Орландо ланр Новайс оказался высоким крепким шатеном с умными глазами карего цвета. Одетый в темно-сиреневый наряд с черными туфлями, он проявлял гостеприимство, одинаково радушно приветствуя всех гостей, независимо от их достатка и положения на социальной лестнице.

Впрочем, не совсем одинаково. Мне показалось, что нас с Витольдом, присутствовавшего на бракосочетании в качестве моего жениха, Орландо все же выделил. Слишком пристально смотрел он нам в лица, при этом улыбаясь, и задержался рядом с нами на несколько секунд дольше положенного, словно пытался за этого время составить правильно впечатление и обо мне, и о Витольде.

В просторном, вместительном особняке графов Новайс накрыли столы сразу в трех залах. Гости, как ни странно, уместились все. Рассаживались по чинам. Мы с Витольдом оказались рядом с новобрачными, напротив нашей со Стивеном тетушки и Георгины, матери Аливиры. Последняя, моложавая, полная брюнетка, была наряжена в ярко-оранжевое платье с рюшами и воланами. Этакий цыпленок-переросток.

— Ах, какое счастье, — не скрывая эмоций, болтала она, — я так ждала этого дня! Моя доченька, моя радость, моя ненаглядная кровиночка, наконец-то замужем! Да еще и за таким достойным молодым человеком! Я не могла поверить своим ушам, когда супруг назвал имя жениха…

Уже через несколько минут я приучилась воспринимать болтовню Георгины как фоновый шум. Молодожены, судя по их невозмутимым лицам, делали ровно то же самое. Витольд изредка еле слышно хмыкал. Я мысленно предложила ему порадоваться, что его уж точно боги избавили от такой тещи.

Зато теперь сразу становилось понятным, в кого выросла Аливира. И лично к ней вопросов больше не возникало.

Кроме нее, в семье было два сына, но они сейчас служили на посту чиновников у эльфов и вампиров, на бракосочетание сестры выбраться не смогли — да и вряд ли хотели — и отделались поздравительными письмами и богатыми подарками молодым.

— …А уж как мой супруг старался, он все для доченьки сделает… его высочество был очень мил, прислал такое теплое письмо, обязательно его зачитаю… ах, какие богатые подарки… — то и дело доносилось до меня, хоть я и старалась не прислушиваться к разговорам вокруг.

У самой меня рот постоянно был занят: я ела густой грибной суп с клецками, овощной салат, жареное мясо, сырную нарезку, пила легкие безалкогольные напитки и считала мысленно минуты, когда можно было удалиться из-за стола под благовидным предлогом.

В свою комнату я попала поздно вечером. Сразу после обеда, когда новобрачные вышли из-за стола и отправились «познавать друг друга», мы с Витольдом тоже поднялись, извинились и последовали к законникам, уже составившим наши контракт. Работая вдвоем, они быстро нашли общий язык. И теперь нам с Витольдом оставалось только прочитать то, что получилось, и поставить подписи, если мы согласны.

Обсуждали мы часа два-три. Больше всего замечаний и правок, конечно, было у меня. Витольд слушал, улыбался немного снисходительно. Мол, развлекайся, женщина, если тебе так хочется. С его стороны почти не было замечаний. Наконец, контракт был подписан.

— Нейра Ингира, буду рад отужинать вместе с вами в ресторации, — произнес Витольд.

— С удовольствием, нейр Витольд, — откликнулась я.

Мой наряд как нельзя более подходил для ужина. Нежное платье бежевого цвета, простое, украшенное двумя перекрестными лентами на подоле, выглядело не особо вычурно. И в то же время в нем можно было выйти в свет, показаться в театре или ресторации.

Камзол Витольда, серебристого цвета, и темно-синие штаны, тоже считались парадным нарядом.

Мы уселись за столиком, накрытым белоснежной льняной скатертью, сделали заказ и дождались, пока официант принесет его.

— Теперь ваш брат, несомненно, будет счастлив, — со слегка ироничной улыбкой произнес Витольд, едва первое было съедено.

— Думаю, он будет в восторге. Особенно после первой брачной недели, — вернула я ему улыбку, — когда начнет плотно общаться с родственниками супруги, особенно с тещей.

Витольд, не скрываясь, расхохотался. И я отметила, что смех идет ему, делает черты лица мягче, а самого Витольда — моложе. Так, похоже, я начинаю испытывать симпатию к будущему мужу. Не скажу, но это странно, но как минимум необычно. Не думала, что в браке по расчету появятся чувства.

— Как чувствует себя ваша матушка? — уточнила я после второго, перед десертом.

— К сожалению, все еще неважно, — ответил Витольд. — Но, думаю, она найдет силы обсудить с вашей тетушкой нашу с вами свадьбу.

О, я в этом уверена. Две сплетницы прекрасно проведут время за чашкой чая, а может, и чего-нибудь покрепче. Но меня порадовало, что лично мне нет необходимости участвовать в их разговорах.

Около полутора часов мы провели в ресторации. Затем Витольд отвез меня в своей карете домой.

Едва зайдя в свою комнату, я вызвала Мари. Пора было спать. Что-то мне подсказывало, что следующие дни, до моей свадьбы, будут очень насыщенными и не особо легкими.

В принципе, так и оказалось. Мы с тетей наслаждались тишиной и покоем ровно четыре дня. Я уходила утром на работу, потом отправлялась с Витольдом в ресторацию или театр. И поздно ночью ложилась спать.

А потом домой приехали молодожены…

Проснулась я утром от громкого женского голоса, прислушалась, ничего не поняла и не услышала, поднялась с постели в чем была, то есть в ночнушке, и направилась к двери. Открыла. И застала необычную в этом доме картину: молодая хозяйка изволила распекать трех служанок, среди которых была и моя Мари. Понятия не имею, чем они ей досадили, но она буквально пылала гневом. И не постеснялась же с утра пораньше выскочить в коридор из супружеской постели. Тоже, кстати, в ночнушке.

Мне надоело слушать ее ор, и я негромко позвала:

— Нейра Аливира.

Она резко замолчала, повернулась в мою сторону, расплылась в слащавой улыбке.

— Нейра Ингира, доброе утро.

— Не могу согласиться, — ответила я, демонстративно зевая. — Пожалуйста, в следующий раз говорите потише. И не трогайте мою личную служанку. — И Мари: — В мою комнату, живо.

— Но… — начала было Аливира. На ее щеках появилась краска, то ли от недовольства, то ли от смущения. Хотя вряд ли она способна испытывать смущение.

Я удостоверилась, что Мари уже в моей комнате, и прервала новую родственницу:

— Всего доброго, нейра Аливира.

После этого закрыла дверь. Мне было все равно, что подумает о моем поведении надменная родственница. Совсем скоро я съеду из этого дома, да еще и Мари заберу, если она согласится.

Я повернулась к ней и уточнила:

— В чем дело? Почему она так орала?

— Нейре не понравилось, что мы чай поздно принесли, — последовал ответ. — Замешкались на несколько минут.

И эта дура устроила показательную порку. Ну-ну. Если мозгов нет, то они уже и не появятся. Диагноз, блин.

— Набирай ванну, — приказала я.

Вот уж действительно, что ни делается, все к лучшему. Не хотела я замуж выходить, а теперь рада этому, иначе прибила бы дуру невестку при первой же ссоре.

Такие мысли крутились в моей голове, когда я мылась и одевалась к завтраку. Я не сомневалась, что Аливира и сама за столом появится, и братца моего разлюбезного вытащит. Надо же показать домочадцам, кто главный. Так что, вполне возможно, мне придется еще раз поставить на место эту зарвавшуюся идиотку.

Я надела простое, не особо яркое домашнее платье, скромное, длинное, теплое. В нем было удобно передвигаться по дому, а именно удобство я ценила превыше всего.

В нужное время я подходила к обеденному залу. Из открытых дверей уже слышались голоса. Похоже, народ вышел к столу пораньше.

— Доброе утро, — поздоровалась я, переступая порог.

Действительно, и молодые, и тетушка уже сидели за столом с наполненными тарелками. Ждали только меня. Ну, это только их проблемы. Я не опоздала ни на секунду.