Глава 6

Светло-зеленое платье, как и положено здесь, с узким лифом и длинной широкой юбкой, село на мне идеально. Мари, мастерица на все руки, сделала мне высокую прическу а-ля «сноп деревенский», умело подвела глаза черной тушью и нанесла на лицо дневной макияж. Я накрасила губы нежно-розовой помадой. Без украшений все же решила обойтись. Не на официальный прием еду, а на дружеские посиделки.

И скоро на меня из зеркала смотрела нежная фиалка, милая красавица, точно не способная ночью ехать с работы или дерзить главе вампиров. И, конечно, понятно, почему у Витольда наступил когнитивный диссонанс тогда. Внешность и поведение никак не желали накладываться друг на друга.

Я ухмыльнулась про себя. Нейр граф запал мне в сердце? Да быть того не может. Было бы, чему западать, как говорится.

Выбросив из головы сегодняшнего знакомца, я обула зеленые лакированные туфельки на невысокой подошве, взяла с собой сумочку-кошелек под цвет платья и направилась на выход. Меня ждали. А опаздывать я никогда не любила.

Вышколенный кучер уже ждал у крыльца. Лакей открыл дверцу. Я уселась в карету, откинулась на сиденье. Дверца захлопнулась. И только теперь позволила себе передернуть плечами. Не успела я выйти из дома, как ощутила на себе чей-то взгляд. Как будто за мной кто-то следил. Вот только кому я нужна? Это же не Земля, и время далекое от девяностых. Брат до слежки не опустится. От слишком горд для такого. Вампиры? Витольд? Я не могла поверить в причастность Артиуса. Этот, скорее, пригласит в гости, опоит и заставит подписать бумаги. Но следить за молодой аристократкой? Вряд ли. Оставался Витольд. Темная лошадка. Артиус намекал на непонятное прошлое графа. Но «непонятное» не значит «криминальное». Да и зачем ему за мной следить? Хочет узнать мой распорядок дня? Или же здесь замешан кто-то со стороны? Кто-то, кого я не знаю или не подозреваю?

За мыслями дорога пролетела быстро. И скоро уже я выходила из кареты возле императорского дворца.

Дворец был построен несколько веков назад дальним предком нынешнего императора Аарона. С тех пор в его экстерьере ничего не изменилось. Воздушное легкое здание, как будто запутавшееся длинными шпилями в облаках, оно привлекало внимание с первой же секунды. Поговаривали, что жена того предка была эльфийкой и жутко скучала по своим лесам. И супруг, чтобы ее отвлечь, предложил построить дворец, такой, какой она сама захочет. Жена согласилась, воодушевилась. Дворец строили больше десяти лет. К тому времени у императорской четы появились дети. И последние пару лет дворец заканчивали строить уже под руководством самого предка.

Здание, облицованное белым мрамором, могло вместить в себя до тысячи придворных и столько же — слуг. Три этажа, только видимые глазу. А поговаривали, что под землей есть еще этажи, но доступ в них разрешен только некоторым членам императорской семьи.

Я подошла к страже, двум дюжим гвардейцам в синих мундирах, охранявшим парадный вход, достала из сумочки копию личного перстня ее высочества и предъявила в качестве пропуска.

Дверь, деревянная окованная железом, мгновенно распахнулась. Обслуга и солдаты во дворце прекрасно знали этот перстень, как и тот, который носил супруг ее высочества. Гости к ним приходили постоянно.

Дорогу я знала: пусть не особо часто, но у ее высочества появлялась. А потому я уверенно зашла в просторный холл, хорошо освещенный солнечным светом. Дворецкий, видимо, брат-близнец Гортрана, такой же высокий, худой и чопорный, склонил голову при моем появлении.

— Ваша светлость, ее высочество ожидает вас. Ристок, проводи.

Мальчишка-слуга лет двенадцати, дежуривший у стенки рядом, сразу же подскочил и тоже наклонил голову в приветственном жесте.

Провожать меня следовало по этикету, хотя я и так отлично знала дорогу.

По широкой мраморной лестнице мы поднялись на второй этаж, свернули в крыло, предназначенное для проживания членов императорской семьи. У нужной двери паренек меня оставил, предварительно постучав. Получив разрешение, я переступила порог.

Ее высочество Лоурелия была женой кронпринца Джордана. Она появилась здесь из соседней империи, где нравы были немного проще. Там женщинам разрешалось владеть бизнесом и даже выбирать себе женихов самостоятельно. Впрочем, ее высочества последнее не коснулось. Она с детства была обручена с наследником соседнего государства.

Я не застала период их так называемой притирки друг к другу сразу после свадьбы, полагаю, они познакомились и общались еще до бракосочетания. Но сейчас Лоурелия, находившаяся на четвертом месяце беременности, крутила мужем, как хотела. Он души в жене не чаял, готов был исполнять любые ее прихоти. Она же на людях вела себя как примерная супруга.

— Ваше высочество, — я присела в необходимом реверансе.

— Прекрати, Ингира, — махнула рукой из кресла Лоурелия. — Еще ты передо мной не кланялась. Садись.

Я уселась в кресло напротив. Сделанное умельцами из редкой породы арантанского шарта, оно стоило баснословных денег. Даже мне, не жаловавшейся на достаток, такая роскошь была не по карману. Но император на то и император, чтобы позволять себе предметы, не доступные простым смертным.

Я откинулась на высокую удобную спинку, положила руки на широкие подлокотники. Что ж, теперь можно и пообщаться.

Ее высочество, облаченная в темно-голубое широкое платье, скрывавшее появившийся живот — ожидали двойню, — приветливо улыбнулась.

— Ты, как всегда, пришла по делу, — она не спрашивала, утверждала. — Но чай со мной ты, надеюсь, выпьешь?

— С удовольствием, — я вернула улыбку.

Чай императорская семья, как и остальные аристократы, покупала у меня в лавке. И сладости — тоже. По крайней мере, на столе, стоявшем между креслами, у Лоурелии находились эльфийские «рожки» — небольшие пирожные острой формы. Торговали ими в столице только мы.

Чай оказался фруктовым, моим любимым. Я сделала три глотка, потом поставила чашку из тонкого фарфора на блюдце и решила начать разговор.

— Моей руки просит Витольд Ольстерский. Я виделась с ним дважды, оба раза он проявлял ко мне чересчур пристальное внимание. Даже в лавку приходил. С крупным перстнем на пальце. Артиус лонр Ронискар посоветовал навести о нем справки у вас. Я так поняла, там какая-то темная история.

Лоурелия поморщилась. Она вампира не любила и своих эмоций не скрывала. Почему — я не знала. Но тот отвечал ей такими же чувствами.

— Артиус лонр Ронискар любит злословить обо всех вокруг. К его мнению надо прислушиваться в последнюю очередь. Ты действительно собралась за Витольда?

— Нет, — покачала я головой, — но мне нужен повод, чтобы объяснить тетушке свой отказ.

Лоурелия улыбнулась.

— Узнаю Ингиру. Но ты пришла не только из-за Витольда?

От принцессы ничего нельзя было скрыть.

— Стивен, — вздохнула я. — Он возвращается. И, по словам тетушки, намерен отобрать у меня лавку.

Лоурелия хмыкнула.

— Он прогорит уже через месяц. Я поговорю с Джорданом, не волнуйся. Пусть побеседует со своим другом. Что же касается Витольда…

Я вся превратилась в слух.

— В высшем обществе ходят слухи, что граф Станислав Ольстерский бесплоден. У него только один наследник. И тот внешне сильно похож на императора оборотней, — Лоурелия замолчала, многозначительно взглянула на меня, убедилась, что я все правильно понимаю, и продолжила: — Уверена, что Артиус лонр Ронискар намекал тебе именно на это. Скандал в благородном семействе, как говорится. Якобы за год до рождения Витольда император оборотней посещал с рабочим визитом нашу столицу. И там, на приеме, ему приглянулась прекрасная графиня Ольстерская. Но вряд ли для твоей тетушки данный факт станет достойным поводом для отказа. А вот кое-что другое… Говорят, что Витольд не брезгует контрабандой. Предметы искусства, лекарства, антиквариат — то ли все разом, то ли что-то определенное, никто точно сказать не может. Но именно Витольда называют, когда нужен кто-то, способный достать редкую вещь.

Я сдержала смешок. Тоже мне, жуткий грех, что первое, что второе. Нет, тетушка, конечно, должна, просто обязана прийти в ужас, услышав о контрабанде. Но лично мне, помнившей не особо благоприятные годы на Земле, ни один, и другой факт чем-то ужасным не казался. Ну, бастард. Ну, контрабандист. Впрочем, я была слишком цинична для женщины, об этом мне твердили все деловые партнеры.

Чай уже успел остыть, и я допила его в три глотка, как прохладный компотик.

— Это единственные скелеты в его шкафу? — уточнила я.

Лоурелия улыбнулась.

— Ты не меняешься. Ничего более ужасающего он не делал, по крайней мере, в свете об этом никто не говорит.

— Он способен установить слежку за интересующей его личностью? — уточнила я.

Тонко очерченные брови Лоурелии сошлись на переносице.

— За тобой следят? Ты уверена?

— Нет, — покачала я головой, — не уверена. Вполне возможно, это всего лишь мое разыгравшееся воображение. Но за последние двое суток были ситуации… И я понятия не имею, кто может за мной следить. Серьезных врагов у меня нет, ну или же я о них не знаю. Те же деловые партнеры? Для чего? Брат? Возможный жених? Одни вопросы.

— Не хочешь нанять охрану?

Я вздохнула.

— Если я это сделаю, то тетушка встревожится, а у Стивена появится лишний козырь.

— Ты слишком легкомысленно относишься к своей жизни, Ингира, — проговорила Лоурелия, внимательно осматривая меня с головы до ног, как будто проверяя, жива ли я, здорова ли.

Ее голубые глаза не пропускали ни одной детали. Красавица-блондинка с тонким носиком, пухлыми алыми губками и кожей, белой, как алебастр, Лоурелия, вопреки клише, была умнее многих женщин-аристократок.

Ответить мне было нечего. Как-то не думала я, что в этом патриархальном государстве кто-то посчитает женщину настолько серьезным противником, что наймет кого-нибудь для слежки. И, видимо, напрасно не думала. В любом случае, пока не разберусь со Стивеном и не удостоверюсь, что лавка достанется мне, нет смысла думать об охране.

С Лоурелией мы общались еще примерно полчаса, буквально ни о чем. Она выдала мне слишком много информации, которую следовало обдумать. А поэтому дальше разговор шел о погоде, планах на приближавшийся праздник Трех Солнц и дворцовых сплетнях.

Я никогда не любила толпу, а потому не собиралась идти на важный для империи праздник воссоединения. Даже находясь в собственной ложе и наблюдая оттуда за готовившимся представлением, я была бы окружена многочисленными существами. И от этой мысли мне делалось не по себе.

Праздник Трех Солнц уходил корнями в седую древность. Его отмечали еще пра-пра-прародственники нынешнего кронпринца. Мифы рассказывали, что когда-то давно на территории империи проживали многочисленные человеческие народности. Были они агрессивными и часто нападали на своих соседей других рас. Не всегда побеждали, но подраться любили. Да и между собой всегда ругались и пытались выяснить, кто же главный. Однажды, во время очередной заварушки, внезапно произошло редкое для тех мест явление — солнце над головами воинов «растроилось», и все присутствовавшие на поле брани могли наблюдать три одинаковых светила. Эти «ложные солнца» стали трактоваться как ярость богов. Народ перепугался и довольно быстро заключил мир. А дальше выбрали самого сильного из предводителей и стали налаживать мирную жизнь под его управлением. Тем редким бунтарям, которые пытались восстать, напоминали о последствиях и гневе богов. Постепенно образовалась единая империя. И ее жители стали каждый год отмечать праздник воссоединения.

Услышав вопрос Лоурелии, появлюсь ли я на представлении императорского театра в честь праздника Трех Солнц, я только вздохнула.

— Думаю, что придется. Вряд ли у меня возникнут настолько неотложные дела, что тетушка в них поверит и не станет настаивать на моем присутствии.

Лоурелия улыбнулась.

— Герцогиня Осташенкова может быть очень настойчивой.

О да, тетушка именно такая. А вдвоем со Стивеном они вообще житья мне не дадут. Женить его, что ли, чтобы своей личной жизнью был занят?

Эта мысль показалась мне интересной, но вернуться к ней можно было только после возвращения Стивена. Вдруг он приедет с беременной женой?

Естественно, с сегодняшним распорядком дня я совершенно забыла об обеде, а когда мы с Лоурелией закончили общение, оказалось, что скоро настанет время ужина.

Извинившись за столь длительный визит, я наконец-то отбыла к себе. Следовало появиться за обеденным столом дома хотя бы за ужином. Иначе не избежать мне очередных нотаций от тетушки.

С этими мыслями я вышла из дворца. Кучер и лакей ждали меня у кареты. Едва я села, мы двинулись в обратный путь.

Я ожидала провести тихий вечер сначала за обеденным столом, а потом и у себя в спальне в компании с книгой. Но ошиблась. Я недооценила характера тетушки.

Едва карета подъехала к ступенькам дома, на порог вышел Гортран. И это было странно. Обычно он неукоснительно соблюдал все требования этикета, а значит, должен был ожидать вошедших в холле.

Я нахмурилась. Происходило что-то странное.

— Ваша светлость, — с поклоном сообщил негромко Гортран, — герцогиня просила вас зайти в обеденный зал. К ней на ужин прибыла подруга. С сыном.

Тетя! Да чтоб вас всех! Ну вот что за сводничество в таком преклонном возрасте?! Не получилось с Витольдом, так пробует с другим?! И плевать на этикет, когда нужно выдать замуж строптивую племянницу?!