Глава 7

По местным правилам завтрак и ужин считались временем, которое надо проводить с семьей. К обеду можно приглашать кого угодно. Но оставшиеся два приема пищи следовало посвящать родным и близким. Особенно это касалось ужина. Да, здесь тоже устраивали торжественные приемы и балы по вечерам, но это были специальные мероприятия, о которых договаривались заранее и которые на обычный ужин вообще не походили.

Тетушка, раньше считавшаяся законодательницей моды при императорском дворе, не могла не знать всех этих тонкостей этикета. Не могла не знать, да. Но при этом грубо их нарушила и пригласила за день уже второго жениха. Не удивлюсь, если и к обеду меня ожидал кто-то из посторонних мужчин-аристократов.

Кивком поблагодарив Гортрана за предупреждение, я нацепила на лицо маску скучающей аристократки и уверенным шагом поднялась по ступенькам. Отвадила одного жениха, отважу и другого.

В холле меня поджидала служанка.

— Ваша светлость, — с поклоном произнесла она, — прошу к столу. Герцогиня ожидает вас.

Я хмыкнула про себя. Тетушка решила предусмотреть все на свете. Даже руки вымыть мне не позволила. А вдруг сбегу? Что ж…

Я прошла к открытым дверям обеденного зала.

С тех пор как Стивен сбежал и я приняла в свои руки семейное дело, я практически не появлялась в высшем свете. Да что там «почти». Последний раз я «выходила в люди» месяца полтора назад, что считалось долгим сроком для ведущей светский образ жизни незамужней девушки. Лоурелия праздновала день рождения, и я не могла не поздравить приятельницу.

Представителей аристократических семей, с которыми я была лично знакома, можно было пересчитать по пальцам одной руки. И гости тетушки в это число не входили.

Высокий сутулый брюнет в очках, худой, как палка, смотрел на мир с унылой гримасой. Он как будто утверждал: «Все вокруг ужасно, и мне надоело наблюдать за происходящим». На вид парню можно было дать лет двадцать пять, не больше. В любом случае, он был старше Ингиры. Одетый в зеленый камзол с золотистыми пуговицами и черные штаны, он явно считал, что наряжен по последней моде.

Его спутница, скорее всего, мать, сидела с каменным выражением лица. Она точно делала одолжение и мне, и тетушке своим появлением в нашем доме. Светло-зеленое платье совершенно не шло к ее темной коже и черным волосам, делало ее бледной, словно она была серьезно больна. Впрочем, хозяйку платья такие нюансы вряд ли интересовали. Главное было выгулять семейные изумруды — колье, перстни и браслет. Высокая прическа и вечерний макияж дополняли совершенно нелепый вид незнакомки.

Тетушка снова надела темное платье. На этот раз — темно-вишневое. Она как будто держала траур по кому-то. Понять бы еще по кому.

Увидев меня, тетушка расцвела в улыбке.

— Ингира, детка, ты вовремя. Позволь тебе представить герцогиню Лидию Шарскую и ее сына Дариуса.

Очень неприятно.

— Добрый вечер, — поздоровалась я, дошла до своего места, уселась в кресло. — Простите, тетя, работа. Я снова не посмотрела на часы.

— Приличной леди подобает в это время суток уже находиться дома, — желчным тоном заметила гостья.

— Но вы же не дома, — пожала я плечами, откровенно хамя в ответ. Еще будут всякие герцогини намекать на мое воспитание.

Тетушка с гостьей вспыхнули одновременно. Вы ж посмотрите, какая синхронность в действиях. Да, я — молодая, дерзкая, наглая… Еще какая?

— Ваше воспитание оставляет желать лучшего, — выдала гостья.

— Что ж поделать, — я дождалась, пока служанка не наложит мне на тарелку сладковатой каши, и взялась за ложку, — при общении с продавцами и грузчиками забываешь о воспитании.

— С грузчиками? — бесцеремонно вклинился в нашу пикировку Дариус. Его воспитание, конечно, идеальное, поэтому он и позволяет себе такие вольности. — Вы общаетесь с грузчиками?

Что я слышу? Брезгливость в голосе? Мальчик явно не знает, что такое — зарабатывать деньги. Ему все в клювике приносят родители, а он, уверена, еще и носом воротит. Отличный жених для Ингиры.

— Должен же кто-то этим заниматься, — очередная ложка каши отправилась в рот. Я прожевала и только потом продолжила: — Иначе семейное дело пойдет ко дну.

— Вы могли бы нанять управляющего, — с нотками превосходства в голосе заметил Дариус.

О да, глупая женщина сама ничего не может, и даже не догадывается, что можно управлять делом через третье лицо.

— И он стал бы меня обкрадывать? Нет, спасибо, предпочитаю точно знать, какая сумма на что уходит. И если ради этого нужно пообщаться с грузчиками, я не против.

— Мама, мы уходим отсюда, нам нечего делать в этом доме!

Дариус подскочил со своего места, облил меня взглядом, полным презрения, и размашистым шагом направился на выход. Где б платочек взять, чтобы вслед помахать?

Его матушка поднялась со своего места и величественно поплыла вслед за сыном. Молча. Счастье-то какое.

Я принялась усиленно доедать кашу, не смотря в сторону тетушки, явно недовольной моим поведением и срывом всех ее планов, несомненно, грандиозных.

— Ингира! — реакция любимой родственницы не заставила себя ждать.

— Да, тетя? — каша была доедена, я принялась за тосты с джемом и чай. — Что-то не так?

— У тебя отвратительное поведение!

Да что вы говорите. То есть выказывать презрение незнакомой девушке только потому, что она зарабатывает на жизнь, это нормально. А я должна молчать, улыбаться, как кукла, и всячески изъявлять желание стать послушной женой? Обойдутся.

— Я всего лишь ответила правду, тетя. В обоих случаях. Мне указали на пробелы в моем воспитании, я сделала то же самое. А фразу насчет грузчиков я вообще не поняла. Чем они не угодили молодому герцогу?

Тетушка вскочила из кресла и со скорбно поджатыми губами быстрым шагом покинула обеденный зал.

Нервные здесь все какие.

Остаток ужина я провела в тишине. Неспешно доела тосты, выпила чай и только после этого поднялась к себе. Сейчас — переодеваться и спать. Завтра нужно встать рано. Сначала — работа с документами, потом — приезд долгожданного эльфийского каравана со сладостями. У нас как раз заканчивается их продукция, а спрос на нее большой.

С этими мыслями я вызвала Мари и стала готовиться ко сну. Мытье, переодевание много времени не заняли. Скоро я уже лежала в постели, одетая в светло-серую длинную ночнушку до пят. Как и положено незамужней леди.

Последние дни были очень насыщенными событиями, и дело даже не в рабочих моментах. Попытки тетушки выдать меня поскорей замуж отнимали много сил. Я никогда не любила решать семейные вопросы. С бизнесом и партнерами у меня получалось разбираться гораздо лучше. А тут — женихи, скорый приезд брата… В общем, мелкие бытовые пакости.

Я сама не заметила, как провалилась в глубокий сон. Проснулась утром, полседьмого, внутренний будильник на этот раз сработал вовремя.

Вызвав Мари, я отправилась в ванную. Времени на расслабление не было, поэтому водные процедуры быстро закончились.

— Сразу дорожное платье. И накидку, — приказала я, вернувшись в спальню. — Я не буду завтракать. Тетушке скажи, чтобы до вечера меня не ждала.

На этот раз я надела зеленое платье. Сшитое из довольно-таки плотной ткани, оно смотрелось простовато по сравнению с многими другими нарядами. Но мне нравилась свобода движения в нем. Оно не стесняло меня при ходьбе. Длинное, до пят, как и положено по этикету, закрывавшее даже запястья, оно не имело никаких украшений: ни сборок, ни лент, ни бисера. В нем удобно было трястись по дорогам в карете или следить за разгрузкой товара.

На ноги — туфли, такого же цвета, без каблука, но на небольшой платформе.

На голову — шляпку-таблетку. На плечи — накидку изумрудного цвета. Все, я готова ехать на работу. И очень надеюсь, что сегодняшний день обойдется без происшествий.

Карета уже ждала меня у ступеней. Я влезла внутрь с помощью лакея, откинулась на спинку сиденья. Несколько минут по полупустынному городу, и я в лавке. Аристократы еще спали. Их слуги и рабочий люд, трудившийся в небольших магазинах, давно находились на рабочих местах. На улицах в это время суток можно было увидеть только редких прохожих. Ну, и мою карету, разумеется. Думаю, скоро герб герцогов Осташенковых станет такой же достопримечательностью города, как и главный фонтан…

Карета подъехала к пункту назначения, я вышла, придирчиво осмотрела внешний вид лавки. Вроде бы все в порядке. Никакой грязи, никаких содранных или подранных этикеток.

По традиции сегодня, ближе к вечеру, едва слух о прибившем в город эльфийском караване разнесется по всей столице, в лавке должны появиться служанки ее высочества. Лоурелии нужно пополнить запас сладостей. А значит, к этому моменту все следует досконально проверить, чтобы не ударить в грязь лицом перед принцессой.

Я потянула ручку на себя, зашла внутрь. Эльвира и Рита уже находились на своих местах. Лавка работала с семи утра. В такое время здесь часто бывало пусто, а вот уже к восьми начинали подтягиваться слуги из близлежащих домов — за чаем для своих господ.

Я осмотрелась, удостоверилась, что все в порядке, повернулась к девушкам, уточнила:

— Проблем не было?

— Никаких, нейра, — ответила за двоих Эльвира.

Что ж, отлично…

Документы, как обычно, отняли у меня уйму времени. Я закопалась с головой в отчеты и вздрогнула, когда в дверь постучали.

— Нейра, караван от эльфов прибыл, — почтительно сообщила Эльвира, встав на пороге.

Я кивнула, отложила бумаги, поднялась. Да, караван. Нужно проследить за разгрузкой. Не сказать, чтобы я не доверяла работникам склада, эльфийской стороне или Эльвире, которая могла бы меня подменить. Но жизнь и работа на Земле приучили меня во все вникать самой. А потому все караваны обычно разгружались под моим присмотром.

Склады обычно не располагаются в спальных районах, и уж тем более — в тех местах, где проживают аристократы. Но в том-то и дело, что мои помещения складами можно было назвать с большой натяжкой. Два просторных, огороженных по периметру двора, на первый взгляд пустовавших, не доставляли никому неудобств по очень простой причине: именно они складами не являлись.

Чтобы попасть в настоящие склады, нужно было пересечь черту, отделявшую дворы от ангаров и повозок. Там-то, в свернутом пространстве, кипела настоящая работа. И крики оттуда не были слышны в «реальности» аристократов.

Со свернутым пространством работал еще дед Стивена, якобы сильный маг, первый из среды аристократов решивший заняться торговлей. Ему было нужно место для своих экспериментов, не всегда безопасных. И лавка стала своеобразным прикрытием. Внезапно оказалось, что она приносит прибыль. И дело решили расширять. Так что попробуй угадай, что и для чего строились: лака для складов или склады для лавки.

Я вышла из коридора, соединявшего лавку и склады, сделала два шага по пустому двору, дотронулась до небольшого кустика аригайи, магического растения, специально посаженного на этом месте, шагнула и очутилась в совершенно другом измерении, если так можно выразиться. Мне долго пришлось привыкать к свернутому пространству. Все, что в реальности как будто смазано, здесь приобретает четкость и звук. Как будто резкость увеличивается. Первый раз, когда я появилась здесь, проверяя склады, то несколько секунд стояла оглушенная, с трудом осознавая, что происходит. Обычные голоса грузчиков здесь превратились в крики, а то, что в реальности выглядело бы размазанным по стене ангара пятном краски, оказалось чуть ли не разбитой на пиксели картиной.

Но все это было в прошлом. Теперь я прекрасно ориентировалась на территории складов, а потому, едва сделав шаг, сразу оценила обстановку.

Караван эльфов представлял собой десяток крытых повозок, каждая из которых была размером с земной грузовик. В девяти из них находился груз. В десятом — охрана и сопровождение.

— Нейра Ингира, кого я вижу, — расплылся в улыбке высокий худощавый красавец эльф, стоявший у одной из повозок, и сразу же поспешил мне на встречу. — Шантарель[1], вы как всегда восхитительны.

Анатариуэль Аристонский, младший племянник императора эльфов, двенадцатый претендент на эльфийский престол, был как обычно одет с иголочки. Изумрудный камзол с золотыми пуговицами, черные штаны, натертые до блеска лакированные туфли, тоже черные, — весь наряд эльфа прямо-таки кричал о том количестве денег, который на него потратили.

Аристократичные черты лица, прическа по последней эльфийской моде, немного раскосые глаза, длинные черные ресницы, как у модницы, всегда прекрасные манеры — все в эльфе было первоклассным.

Анатариуэль Аристонский мог вскружить голову любой женщине, но не мне. И он это прекрасно знал.

[1] Вежливое обращение к аристократкам у эльфов. Переводится как «прекрасная госпожа».