Глава 2. Навязанные проблемы
- КАКОГО...?! - рявкает человек Наместника, удержавшись на ногах лишь благодаря помощи своих спутников.
Оборачиваюсь и смотрю на Ошу, резко остановившего своего коня в центре улицы.
- Он следил за нами? - напряженным шепотом спрашивает Вэнь.
И я понимаю, чего она боится...
- Нет. Посмотри - у него дыхание сбито и грудь ходуном ходит. Он явно спешил сюда издалека, - успокаиваю её.
- Ты что себе позволяешь?! - человек Наместника достаёт из ножен меч, направляя его на Ошу, не торопившегося спешиваться.
- Эй, посмотри, кто перед тобой! - шепчут ему подельники, невольно опуская головы, чтобы их лиц не запомнили.
- Мой господин будет ждать объяснений от Наместника касательно этой ситуации, - бросает им Оша и кивает нам, чтобы шли за его лошадью.
- Не стоит вмешивать Наместника в это дело: мы виноваты, что не признали слуг генерала Ха’г она - нам и наказание нести! Мы приносим извинения и просим не усложнять жизнь нашим господам! - останавливает Ошу стражник с круглым лицом и узким разрезом глаз, выходя вперёд.
Судя по всему, этот был более пронырливым и явно более смышлёным, чем его кареглазый побратим.
- Запугивать слуг генерала - это прилюдно бросать ему вызов, - с холодом произносит Оша, даже не глядя в его сторону. - Если вы не понимали, что делали, то вам не место в страже Наместника.
- Вы правы, ему здесь не место, - останавливая рукой кареглазого стражника, желавшего что-то сделать, вновь произносит второй; затем делает короткий знак другой рукой, и с первого стражника быстро и дружно снимают доспех.
...
Изумленный и злой, этот кареглазый мужчина с хвостом темных волос теперь стоял в центре полукруга из стражей, моментально ставших его конвоирами, вместо подчинённых.
Вот это сплоченность!
Выходит, круглолицый боец - их главарь. А этот был просто самым громким... провокатором, проверяющим границы дозволенного для своего хозяина... и потенциальным козлом отпущения, сам того не ведая...
Хитро, однако!
Вместе со стражей Наместника перевожу взгляд на Ошу, желая понять - достаточно ли такого наказания?
Но слуга генерала даже не думает давать ответ на невысказанный вслух вопрос. Он направляет своего коня вперёд, также безмолвно предлагая нам с Вэнь идти за ним.
Идём.
Не остановленные никем.
Идём до самого поместья, ощущая, как напряжение ощутимо повисает в воздухе...
Около входа для слуг Оша останавливается и разворачивает коня, опуская взгляд на меня.
- Я тебя не знаю, - говорит прямо.
Ну, вот, началось...
- Это Лулу, наёмная служанка госпожи. Она помогает мне, когда не хватает рук, - вступается за меня Вэнь, делая шаг вперёд.
- Я тебя не спрашивал, - Оша переводит на неё суровый взгляд.
- Мы с тобой встречались, - произношу спокойно, поднимая подбородок и вынуждая Ошу вернуть мне всё своё внимание, - несколько раз, когда я покидала крыло госпожи Амай, а ты возвращался с плаца.
- Что-то не могу припомнить, - Оша вздёргивает подбородок в ответ.
- Конечно, можешь. Иначе бы не служил у господина, - парирую ровным низким голосом.
- Ты как смеешь..? - Оша пришпоривает коня, вынуждая животное подойти ко мне почти вплотную.
- Ты бы не позволил незнакомым слугам входить в поместье. А сейчас придираешься ко мне лишь потому, что я не принята в штат прислуги официально. Но тебе известно, что моё имя есть в учетной книге генеральского поместья - в списке оплачиваемых работников, - отвечаю, не двигаясь с места, хоть и страшно... попасть под копыта - в любом случае сомнительный финал истории!
По поводу учетной книги поместья не вру, и всем присутствующим это известно. Я лично вписала имя Лулу в список и отдала его управляющему поместья, с которым встречалась раз в месяц, чтобы получить положенное жалование! Моей самой главной проблемой является отсутствие бумаг, подтверждающих личность прислуги. Но я надеюсь, что наёмные работники могут обходиться без них, пока не прикреплены к поместью! В случае с Вэнь я лично договаривалась с управляющим, поведав историю её жизни и спасения в слегка приукрашенном виде... а что касается второй своей личности...
- Я знаю о твоём имени в списке. И передам генералу, что наёмная работница наложницы вызвала проблемы в центре города, - бросает мне Оша, отводя коня чуть назад.
- Она была не виновата! Люди Наместника первыми прицепились к нам, желая задеть генерала! - вновь защищает меня Вэнь, смело выступая против Оши.
- Вэнь, - тихо зову её, останавливая от глупостей.
И вовремя.
Оша вновь направляет коня в нашу сторону, вынуждая отступить:
- Никто бы не стал задевать господина, если бы вы не привлекли ненужное внимание. Это первое и последнее предупреждение! - произносит он, после чего разворачивает животное и скачет обратно к погранпосту.
- Амай... - тихо зовёт меня Вэнь, глядя ему вслед.
Стою и молчу, позволяя дождю смывать с волос темный цвет.
- Генерал только что открыто показал своей наложнице, что впредь не будет заступаться за её слуг - попади они в беду, - произношу сдержанно. - Я надеялась, что в Приграничье ещё какое-то время будет сохраняться баланс между силами. Но теперь очевидно, что генерал Итай Ха’гон не собирается вступать в борьбу, даже если Наместник продолжит расширять круг влияния... Отныне Пограничье становится территорией бандитов и нечестных чиновников.
- Что ты задумала? - сосредоточенно спрашивает Вэнь, заметив мой решительный настрой.
- Теперь первоочередной проблемой становится наличие бумаг, подтверждающих личность. Мы не должны дать им ни одного шанса придраться к тебе, - произношу чётко. - Поэтому завтра мы с тобой пойдём в дом твоего отца.
- Нет, Амай! Я уже говорила, что не хочу иметь с ним ничего общего! Он не искал меня! - мгновенно заводится Вэнь, хватаясь за подол платья.
- Я хотела сделать тебе новые документы, но без авторитета генерала ни один судья не пойдёт нам на уступки. И твой рабский договор всплывёт в деле быстрее, чем мы сможем озвучить просьбу, - качаю головой.
- В Приграничье официально нет рабства! - упрямо напоминает Вэнь.
- Приграничье имеет особый статус в княжестве, и, если на суд придёт официальный работорговец из соседней страны, где рабство разрешено, и заявит, что ты принадлежишь ему - я даже вступиться за тебя не успею, как ты уже окажешься на корабле в ошейнике! - повышаю голос, пытаясь объяснить, в каком месте Наместник видел справедливость. Через пару секунд успокаиваюсь и выдыхаю, подходя к подруге, - Я знаю, что ты обижена на своего отца. Но, что, если он пытался тебя отыскать, а люди Наместника закрывали перед ним все двери? Ты об этом думала?
Вэнь отходит в угол комнаты и закрывает лицо руками. Хочет что-то сказать, но сдерживает себя.
Я вижу её борьбу и понимаю её чувства.
Но сказать больше ничего не могу: это должно быть её решением. Ведь это её жизнь, а не моя! Я могу лишь сделать вид, что что-то решаю, и тем самым подтолкнуть её, но в какую сторону - выбирать лишь ей самой.
- Хорошо, - наконец, произносит она. - Я понимаю, что другого варианта у нас нет...
- Есть, конечно. Мы можем продолжить тихо жить в поместье генерала. Может, даже получится здесь состариться - если люди Наместника не решат, что имя генерала сильно мешает им вести свои делишки открыто. Тогда, возможно, поместье сгорит от случайного пожара... или внутрь него заберутся какие-нибудь несмышленые грабители, не знающие, чей это дом - и зарежут всех на всякий случай. Разумеется, спящими... - жму плечами.
- Ладно, я поняла тебя! - раздраженно отзывается подруга, сложив руки на груди. - Сделаем, как ты скажешь!
Нет, она всё ещё не поняла...
- Мы не можем просить о помощи твою мать - даже если отыщем её в Вэйтаре. Нам нужно получить подтверждение, что ты родилась здесь! Так что из всех вариантов остаётся только твой отец, - произношу мягко, - у которого... теперь своя семья и свои интересы...
- Ты же только что говорила, что он, возможно, искал меня! - восклицает Вэнь, редко выходившая из себя.
- Я готовлю тебя к тому, что твои ожидания могут не оправдаться, даже если ты сама не осознаёшь, что они у тебя есть, - ещё мягче объясняю. - Я не хочу, чтобы ты расстроилась, не получив желаемое.
- У меня нет никаких ожиданий от семьи отца. Они вынудили родителей расстаться, когда война только началась. И бесконечно упрекали отца за то, что он оставил меня, а не отдал матери... Я не просто так убегала к ней, не взирая на военные действия между двумя княжествами, - качает головой Вэнь. - Жить с ними было хуже, чем быть рабыней на корабле. Просто поверь! Железный ошейник мне куда предпочтительней презрения родной семьи.
Слушаю подругу молча, и моё сердце так же беззвучно отзывается на её боль. Пусть я не была полукровкой, но своей семье нужна была не больше. Девчонка от умершей жены, слишком сильно напоминавшая мать лицом и раздражавшая молодую мачеху... а потому вышвырнутая из дома в другой округ - на попечение далёкой и недовольной родни.
Мы обе через многое прошли, потому что не имели той опоры, которая другим доставалась просто так - по праву рождения.
И это большая удача, что мы встретились, став опорой друг для друга...
Опустив голову, подхожу к Вэнь и осторожно её обнимаю.
- Отпусти все старые обиды; теперь я твоя сестра, а ты моя. И никто нам больше не нужен, - тихо произношу, почувствовав, как мои глаза увлажняются.
Вэнь кивает, но не отвечает. Я знаю, что она сейчас плачет, но не хочет показывать этого. Не хочет показывать своей слабости.
- После того, как мы восстановим мои бумаги... - наконец, произносит она и отступает на шаг, чтобы встретить мой взгляд.
- Говори. Мне важно слышать твоё мнение, - провожу рукой по её растрепавшимся от дождя волосам.
- Начать своё дело можно - где угодно. Не обязательно делать это в самом опасном месте, - тихо отвечает Вэнь. - Сейчас у тебя нет разрешения делать что-либо от имени генерала, так стоит ли задерживаться здесь?
- Я никогда не планировала напрямую пользоваться именем генерала. Думала, что оно будет защищать меня, как тень - даже без упоминания... но ты права, сейчас мы оказались в шатком положении. Мой статус наложницы больше не даёт мне ничего, кроме обязательств перед генералом - встретить его матушку и убедить её в своей способности родить ему детей... И, возможно, стоит бросить всё прямо сейчас и уехать в столицу - пробовать свои силы! Но здесь мы имеем возможность не просто заработать лёгкие деньги: мы можем помочь вэйтарцам развить окраину - и связать два народа узами торговых связей, а не узами бесконечной войны... Если получится, возможно, мы даже сможем пошатнуть позиции Наместника! Разумеется, не сами - но руками тех, кто имеет куда больше власти и претензий к его правлению. Речь идёт не просто о торговле, Вэнь. Речь идёт о правильном развитии, направленном на улучшение уровня жизни всех людей. Разве это не благородные устремления?
Высокопарно бросив в воздух свой вопрос, жду реакции подруги. А сама про себя отмечаю, как же сильно задела меня сегодняшняя ситуация! Но нет, гордость, о которой, как мне казалось, я забыла, всё ещё на месте. Я так щедра, что готова растянуть свой опыт, покрыв им всех жителей Приграничья! Я готова заявить, пусть и одной лишь своей верной подруге, что ратую за лучшую жизнь для всех людей, хотя ещё пару дней назад я думала исключительно о своём заработке! Я, может, и не глупа, но всё ещё слишком эмоциональна и категорична...
Однако, встреча с людьми Наместника показала, что есть проблемы, с которыми столкнутся все - рано или поздно. И их действительно необходимо решить, используя все средства и все способы.
- А если больше всех будет мешать не Наместник, а генерал, не желающий вмешиваться в проблемы жителей Приграничья? - задаёт хороший вопрос Вэнь.
- В таком случае до своего ухода из этого дома я выжму из нашей с ним связи всё, что смогу, - обещаю, устремляя цепкий взгляд на половину своего муженька.
- Не боишься сделать его своим врагом? - уточняет подруга. - Ты не будешь менять своё имя после побега из его поместья, и найти тебя - не будет проблемой при сильном желании.
- Я уже думала над этим, - киваю, - но для того, чтобы найти меня, нужно будет сообщить о моем исчезновении. То же касается и возможности официально вернуть меня: это будет невозможно без оглашения причин и следствий! Нет, генерал не станет привлекать так много внимания к себе: с учетом его позиции в Приграничье это будет равно признанию проблемы округа в целом.
- Почему? - удивленно спрашивает Вэнь.
- Потому что в моей голове фамилии всех взяточников, - с улыбкой отвечаю, складывая руки на груди.
Некоторое время подруга молчит, глядя на меня во все глаза.
- Ты продумала всё до мелочей, - в итоге произносит она.
- Разумеется! У меня на это было целых полгода, - жму плечом.
Проблемы жителей Приграничья мне не безразличны: я сталкиваюсь с ними не реже, хотя формально ещё даже не начала своё дело! Потому мне и не понятна позиция генерала... он словно специально отсиживается за каменной стеной, тренируя солдат и делая вид, что не замечает происходящего - хотя в его силах остановить творящийся беспредел! И в то же время он позволяет мне общаться с просителями своего поместья, тем самым, давая людям надежду...
- Он не сможет вечно отсиживаться за стенами погранпоста. Когда-то придется выйти к народу, который находится под его защитой, но страдает от его бездействия, - бормочу себе под нос, ощущая что-то вроде тревоги.
Ход мыслей этого человека мне не ясен. Он - неизвестная величина в моей задаче. И всё же я надеюсь решить её без больших потерь! А до тех пор...
...осматриваю подол платья и зону декольте, залитую веществом, оставшимся от окрашивания волос.
- Давай-ка согреем воды и хорошенько отмоемся от грязи! - предлагаю Вэнь, - Завтра начнётся подготовка к приезду госпожи Ха’гон. И завтра же нам нужно дойти до пристани - чтобы передать сверток капитану Баруху.
- Генерал отдал слуг тебе в подчинение! - напоминает та, - Мы можем попросить их принести воды!
- Хочешь, чтобы кто-то из них увидел меня в платье служанки? - задаю вопрос с улыбкой, напоминая о наших обстоятельствах, и наблюдаю за появлением озарения на лице подруги, - Вот, и я - нет! Так что давай всё сделаем сами, как всегда!
- Разводи огонь, - послушно кивает Вэнь, и мы расходимся, готовые к труду до поздней ночи.
И всё же даже по завершении всех дел, я не получаю шанса отдохнуть... Сидя перед камином на теплом меху в одной нижней сорочке после купания, я греюсь в ожидании, когда подруга закончит свои омовения, - и никак не успеваю подготовиться к неожиданному приходу господина, решившего навестить меня после возвращения.
- Оша сказал, что твоя наёмная служанка вызвала проблемы, - произносит генерал, входя в комнату, а я только и могу, что изумленно обернуться... после чего напряженно подняться на ноги, не понимая, что мне следует делать?
Бежать одеваться? Прикрывать тело? Предъявлять претензии о необходимости предупреждения о приходе?
Мой взгляд, полный сотни вопросов, наводит генерала на мысль, что он сделал что-то не так. Но эта мысль отчего-то не побуждает его к действию.
- Вы даже не постучались, - приходится произнести.
- Оша передал твои слова о том, что я могу заходить сюда, когда захочу, - напоминает генерал, глядя мне в глаза.
Затем опускает взгляд чуть ниже и сводит брови.
Представляю, как легко теперь разглядеть все изгибы моего тела - когда свет от огня горит со спины, а само тело прикрыто одной лишь сорочкой!
Но почему он продолжает смотреть?!
- Если вы желаете общаться со мной, когда я в таком виде - то, безусловно, можете приходить, когда захотите, - без эмоций произношу и сама не замечаю, как голос понижается от внутреннего протеста.
- Если для тебя это неприемлемо, в следующий раз формулируй свои правила чётче, - отзывается молодой генерал и отворачивает голову.
Но не двигается с места.
- Я не знала, что имею право устанавливать правила в этом доме, - продолжая пребывать в лёгком шоке от происходящего, отвечаю.
- Устанавливать - не имеешь. Но можешь озвучить. Мне не нужно от тебя ничего, кроме защиты от брака, но даже за это я готов уважать твои границы.
Вытягиваю руку, желая указать на свой наряд широким жестом, но так ничего и не произношу.
О каких границах речь, когда он пришел после полуночи и не уходит, прекрасно понимая, что перед ним стоит полуобнаженная девушка, которой просто некуда деться?!
- Перед генералом открыты все двери. Как я могу закрыть - свои, находясь в его же поместье? - цежу очень вежливо, напряженно наблюдая за его отвернутым лицом.
- В таком случае - продолжим! - и генерал вновь поворачивает голову, встречая мой до комичного изумленный взгляд. - Твоя наёмная служанка привлекла лишнее внимание на улице. Я не сказал ни слова по поводу рабыни, которую ты привела в мой дом. Но в случае наемных работников я вынужден обозначить свою позицию - если ты не в состоянии контролировать своих слуг, слуг у тебя не останется.
Открываю рот и закрываю.
- Рабство запрещено на территории княжества Антар, - всё же произношу негромко.
- Как и взятки, - кивает генерал, - и многое другое.
Я была не права. Ошиблась. Просчиталась. Решила, что поняла - какой он человек. С чего-то взяла, что его кругозор ограничен тренировочной площадкой для солдат...
А вышло, что это мой кругозор ограничен!
Мне нужно время, чтобы осмыслить произошедшее.
- Вы сказали, я имею право обозначить границы, - протягиваю, не моргая, - так, вот, я больше не хочу вести с вами разговор в ненадлежащем виде. Позвольте мне одеться - и мы продолжим.
- Времени для сна осталось мало, - качает головой генерал, - так что на этом сегодня остановимся! И, да, такой твой голос намного предпочтительней для встречи моей матушки: она не выносит высоких нот даже в музыке, - бросает он на выходе, - И такое твоё лицо - тоже: матушка не любит девиц, перебарщивающих с косметикой. - Сказав это генерал покидает мою комнату.
...
Какой. Огромный. Просчёт.
Отхожу к камину, ощутив озноб.
- Вэнь, мы попали в логово волка! - шепчу, прекрасно зная, что подруги рядом нет.
Мы думали использовать его дом, как плацдарм для своих собственных начинаний, но сами стали пешками в игре, правил и масштабов которой не понимаем.
...
Внезапная догадка заставляет закрыть рот ладонью и широко раскрыть глаза. Все мои действия, которые могут ему помешать, он готов пресечь на корню - но при этом каждый месяц ставит личную печать в Книге Свободных Ветров...
И явно - вовсе не для того, чтобы у меня было подтверждение его лояльности по отношению к моему решению вести учет взяточников! Нет, он не настолько простодушен! Речь идёт о прямой выгоде.
Его выгоде.
...
Что же он задумал?
***
- Вэнь, я допустила так много ошибок и могла невольно оскорбить генерала. Как мне теперь смотреть ему в глаза? - мягким голосом произношу, пока мы вместе покидаем поместье в качестве госпожи, лицо которой скрыто шляпой с вуалью, и служанки...
Сегодня утром я сообщила управляющему, что хочу лично выбрать ткань для парных нарядов, потому меня отпустили в город вместе с Вэнь, выделив сильного слугу в сопровождение...
Отныне мы под надзором.
И это немножко нервирует.
Но не лишает оптимизма окончательно, поскольку, благодаря такому решению генерала, я получила отличную возможность составить о себе хорошее мнение!
- Моя госпожа, вы слишком волнуетесь, это может сказаться на аппетите! - заботливо отзывается Вэнь, скосив глаза мне за спину - на рослого мужчину, изображавшего простого работягу из поместья.
Ясно же, что это был военный, переодетый в одежду слуги.
- Ты не понимаешь, - качаю головой, позволяя вуали раскачиваться сильнее, чем нужно, - моя растерянность на корабле, когда я впервые увидела рабов, запустила цепь событий, которая может привести к проблемам у моего господина - в будущем!
- Как же то, что вы помогли мне избавиться от рабского ошейника, может навредить генералу? - Вэнь прикрывает рот ладошкой.
А я отодвигаю шторку вуали на ширину пальца и сверкаю на неё взглядом: слишком много наигрыша! Вэнь не кисейная барышня, это уже известно всем в поместье. Так что отходить далеко от собственных образов будет неправильно!
Сворачиваю на улицу, где продавались лучшие ткани, и продолжаю своё представление для одного угрюмого зрителя.
- Всё очень просто, - произношу вдумчиво. - Генерал не является лицом, уполномоченным разбираться с такими проблемами, как рабство. Если использовать его авторитет - пусть даже для доброго дела, но не входящего в его компетенции, это может навредить его репутации! К тому же, вызволяя тебя с корабля, я невольно воспользовалась позицией его будущей наложницы - и навлекла на него гнев людей, нарушающих законы и попирающих правила. Теперь я понимаю, что не имела права так подставлять своего господина, потому должна просить о наказании.
Теперь приходит черёд Вэнь смотреть на меня широко раскрытыми глазами, отмечая некоторое несоответствие нормам поведения в приличном обществе законопослушных граждан. Но что поделать? Этот парень за моей спиной должен понять, что я не планирую и впредь подставлять генерала!
Это, можно сказать, его прямая обязанность - понять и донести.
- Надеюсь, генерал не станет вас наказывать! Вы спасли мою жизнь... и мне грустно, что это стало причиной раздора, - печально отзывается Вэнь, опуская голову.
- Пока что это стало лишь причиной первого разговора с глазу на глаз... и я верю, что в будущем у меня ещё будет шанс отплатить генералу за доброту. О! Какие прекрасные ткани! - войдя в лавку, стремительно подхожу к лучшим образцам.
- Из них непременно выйдут отличные парные одеяния! - воодушевленно соглашается Вэнь.
- Согласна, с нарядами из такой богатой ткани мы сможем убедить матушку господина в том, что живём счастливо и душа в душу! - радостно подхватываю, но стараюсь делать это в более спокойной и достойной манере. - Вэнь, какой оттенок по твоему мнению, лучше отразит красоту господина?
- Молодая госпожа выбирает наряд для своего супруга? - замечает наши восторги продавщица, подходя поближе.
- Для нас обоих. Мы будем встречать матушку моего господина, которая впервые посетит Приграничье! - делюсь с ней новостью.
- В таком случае, помимо тканей для нарядов я могу предложить вам материал для оформления комнат! Так же у нас вы можете приобрести занавески на окна, способные спасти почётную госпожу от ночной мошкары! А ещё среди нашего товара есть лучшие находки из Вэйтара - к примеру, занавески из бус для разграничения зон в больших просторных комнатах! - почуяв деньги, начинает предлагать всё подряд счастливая продавщица.
- Вэнь, мы не можем произвести впечатление богатых глупышек, покупая всё подряд, но также должны выдержать допустимый уровень увлеченности, чтобы убить сразу двух зайцев, - тихонько говорю подруге, склонив к ней голову.
- Показать господину, что мы действительно заинтересованы в выполнении поставленной им задачи, но не переборщить, разбросавшись деньгами, чтобы нас выпускали и впредь, - кивает Вэнь и начинает создавать подобие суеты при выборе.
Спустя четверть часа все выматываются настолько, что даже наш сопровождающий уже готов завершить за нас все покупки, - идеальное время для возвращения к теме!
- Небеса, Вэнь! - хватаю свою подругу за запястье и отвожу подальше от продавщицы и поближе к нашему надзирателю. - А если матушке господина, пока та будет добираться с пристани до поместья, успеют рассказать о том, что ты была рабыней? Что она обо мне подумает?!
- Она решит, что вы гневите своих предков, подставляя её сына под удар! - медленно отзывается побледневшая Вэнь, о судьбе которой никто в поместье знать не мог.
Чем мы сейчас и пользовались, как могли!
- В таком случае мы немедленно должны восстановить твоё имя! Прямо сейчас! Наряды и ткани подождут - я должна доказать господину, что не имею дурных намерений и не хочу оскорбить его высокомерным желанием спасать всех вокруг! Он обязан знать, что ты рождена свободной, и имеешь семью в Приграничье - потому твоё похищение в детстве не может стать клеймом на всю жизнь!
- Госпожа, мой отец может и не признать меня! - активным шепотом отзывается Вэнь, привлекая к себе ещё больше внимания всех посетителей лавки, и без того увлеченных представлением.
- В семейном реестре должно быть твоё имя! - беру её руки в свои, - Ведь ты родилась здесь, в честной семье, соблюдающей законы! В случае, если твоя родня уже причислила тебя к мертвым, мы можем пойти в суд и восстановить твои бумаги!
- Госпожа! Вы сделаете это для меня?! - Вэнь падает на колени.
- Поднимайся! На нас люди смотрят. Не привлекай слишком много внимания, - голосом, полным искренних заботы и волнения, прошу свою подругу, после чего поправляю вуаль и обращаюсь к продавщице, - Я прошу прощения! Отложите, пожалуйста, всё, что мы выбрали! Я выкуплю весь этот товар чуть позже - а сейчас у меня появилось неотложное дело!
- Конечно, конечно! Я всё понимаю! Как же повезло этой девочке, что у неё появилась такая заботливая хозяйка! - промокнув глаза платком, отзывается та.
Посетители лавки соглашаются с ней, кивая головами. Многие из них сейчас думают о своих родственниках, оставшихся за границей княжества Антар. А кто-то, возможно пересматривает решение отправиться в путешествие по реке, где так открыто промышляют работорговцы. В любом случае, происхождение Вэнь за наличием других, более весомых проблем, моментально становится никому не интересной темой, - чего я и добивалась.
- Мы отлучимся совсем ненадолго! Можешь подождать нас здесь или пойти вместе к родителям Вэнь, - обращаюсь к слуге взволнованно, но решительно; так, чтобы не оставить ему шанса оспорить моё решение - даже если у него есть на это разрешение.
- Я отправлюсь с вами, - сухо отрезает слуга-вояка, и мы покидаем лавку тканей, стремительно направляясь в сторону улицы, где жили простые работяги Приграничья.
Удивительно, но нас не останавливают по пути. Я уже поняла, что у генерала глаза повсюду, - иначе бы Оша не успел спасти нас вчера! Однако, на любое действие нужно время, а мы с Вэнь шли так быстро, что обгоняли лошадей с повозками.
- Это здесь, - останавливается подруга, лицо которой моментально меняется, стоит нам подойти к воротам вполне себе добротного дома. Кажется, их семья насчитывает несколько ветвей... Не удивительно, что дочь обижена на отца: не похоже, чтобы у него совсем не было средств на поиск информации о пропавшем ребёнке.
- Я постучу, - выхожу вперёд и осуществляю задуманное, перекрывая Вэнь от глаз тех, кто мне откроет.
Неожиданно дверь открывает девчушка лет шести и смотрит на меня задумчивым взглядом.
- Вам кого? - спрашивает.
- Я пришла к хозяину этого дома. Могу я его увидеть? - спрашиваю, присев на корточки - на уровень ребёнка.
Девочка отворачивается от меня и бежит к дому с радостным криком:
- Тут к папе какая-то госпожа пришла!
На голос выходят двое - женщина в чепце лет тридцати пяти с детской игрушкой в руках, и мужчина примерно тех же лет в хорошей, пусть и поношенной хлопковой одежде.
- Брат, это к тебе? - спрашивает женщина в чепце, глядя на меня и даже не думая здороваться.
- Я не вижу лица госпожи, - обращается ко мне мужчина, - мы знакомы?
- Мы не знакомы, но я пришла по личному делу, - отзываюсь вежливо.
И из-за моей спины выходит Вэнь.
- Дочь? - потрясенно выдыхает мужчина, а у его сестры выпадает из рук игрушка.
Ну, надо же! Признали.
Принимаю чашку чая, сидя в самой большой комнате дома, которую можно было бы назвать гостевой, будь то поместье господ. Передо мной у другой стены сидят пятеро старших, а между нами бегают дети - та самая девочка, что встретила меня, и карапуз лет двух, катавший мяч по полу. Среди старших дома был отец Вэнь - долговязый мужчина с послушными глазами, его сестра - женщина с цепким взглядом и худым телосложением, её муж - плотный мужчина лет сорока с толстыми руками и взглядом исподлобья, старик лет шестидесяти, напряженно всматривавшийся в лицо Вэнь, сидевшей рядом со мной, и полная старушка того же возраста, беспрерывно теребившая платок.
Девушка, подавшая мне чай, по-видимому, работает здесь прислугой, что говорит о неплохом достатке в доме.
И это - та жестокая семья, к которой моя подруга так не хотела возвращаться?
- Мы не можем быть уверены в том, что это она, - наконец, произносит тетя Вэнь, разрушая молчание.
- И впрямь, шурин! - подает голос муж тетушки. - За четыре года с ней могло произойти что угодно! То, что она появилась на пороге нашего дома именно сейчас - слишком подозрительно!
Молча пью чай, ловко переместив чашу под вуаль. Жду.
- Где она была все эти годы, раз смогла прийти только сейчас? Кто её так задержал? Мать родная? Тогда зачем теперь отпустила? Есть стало нечего? - продолжает задавать вопросы тётушка, не отрывая от Вэнь сосредоточенного взгляда.
- Почему ты молчишь, шурин? Одно твоё слово - и эта самозванка уйдёт из нашего дома, искать других глупцов, чьи дети потерялись после войны! - указав на Вэнь пальцем, суровым голосом произносит её муж.
И что-то мне подсказывает, что хозяевами здесь считается именно эта пара. Хотя Вэнь говорила мне, что именно её отец - глава семьи.
- Вы зовёте её самозванкой, - спокойно отзываюсь, вновь сделав глоток чая, - потому что не хотите принимать в дом?
- Госпожа, мы вас не знаем! Вы пришли, не показывая лица, заявили, что у вас к моему брату личное дело, оставили своего рослого слугу около наших дверей, а сейчас молчите, ничего не объясняя! - пытается перевести на меня огонь тётушка Вэнь.
- Мне посчастливилось спасти эту девочку, и она рассказала мне, где жила - потому я здесь, - отвечаю мягко и с достоинством.
- Она рассказала вам об этом вчера? Почему вы только сейчас пришли? Долго готовились к этому представлению? - продолжает предполагать тётка.
- Она рассказала мне обо всём лишь тогда, когда доверилась, - отвечаю в той же спокойной манере, - однако, мне удивительно, что вместо вопроса о том, почему мне пришлось её спасать, вы обвиняете меня в сговоре... Могу я уточнить - откуда у вас подобные мысли? Сколько потерянных дочерей приходило на порог этого дома до нашего визита?
- Уймись, Симона! - кряхтит старуха, впервые подавая голос и кося взглядом за окно - туда, где у ворот ожидал конца визита наш сопровождающий. - Ты не можешь обвинять наших гостей просто так!
Какие верные слова.
Правда, сказаны не искренне.
- Вы узнаете вашу дочь? - спрашиваю у отца Вэнь, когда комната вновь погружается в угрюмое молчание.
- Дочь... это действительно ты? - с подавленным выражением на лице спрашивает мужчина, положив руки на колени и чуть подавшись вперёд.
- Не может быть, чтобы ты не узнал волосы матери, отец, - только и произносит Вэнь и распускает тугую косу.
- Это и впрямь волосы Сунь, - поднеся трясущуюся ладонь к лицу, шепчет отец Вэнь.
- Полукровка из Вэйтара в нашем доме! - протягивает тётка едва не со стоном.
Да, мы со вчерашнего дня решили прятать локоны Вэнь в тугой прическе, но, чтобы не разглядеть их в косе при близком рассмотрении... это надо сильно постараться! Так по поводу чего досадует эта женщина? По поводу появления в доме законной дочери? Или по поводу появления в доме лица, связанного кровью с соседним княжеством?
- Дочь... - отец Вэнь поднимается на ноги и протягивает руки в сторону моей притихшей подруги, но доброе начинание прерывается старшим семьи:
- Мы не можем принять её в дом! Мы не знаем, где она была! К тому же любая связь с Вэйтаром сейчас крайне опасна! Дело семьи может пострадать! - ударив по подлокотнику, сурово произносит дед.
И отец Вэнь послушно садится обратно с вытянутыми вперёд руками.
- В Приграничье достаточно людей, чья кровь объединила два княжества. Они не чувствуют себя защищенными - это правда. Но их существование не нарушает закон, - произношу спокойно, откладывая чашку в сторону.
- Симона права, мы вас не знаем, госпожа! Мы не понимаем, чего вы добиваетесь? Хотите подставить нашу семью? - вновь ударив по подлокотнику, спрашивает у меня дед.
- Каким образом я её подставляю? - уточняю всё так же мягко.
- Вы приводите к нам в дом полукровку, которая может навлечь на нас гнев... других людей! - находится с ответом тётка.
- Так вы были рады избавиться от Вэнь, когда она пропала? Могу я уточнить - искали ли вы её? - задаю вопрос мелодично, чтобы не напугать напором.
- Разумеется, искали! Весь город на уши поставили! А сколько денег потратили! Но то когда было?! Где носило эту девицу целых четыре года?! - вскочив на ноги и указав на Вэнь пальцем, вопрошает тётка.
- Вэнь попала в рабство и трудилась на корабле в железном ошейнике. А когда снимала его - ныряла за жемчугом, - отзываюсь ещё мягче и поднимаю голову, направляя взгляд на эту крикунью.
- Что?.. Так она ещё и рабыней стала? - теряет опору та, даже не думая выказывать сочувствие.
А вот глаза отца Вэнь наливаются слезами. Правда, он не даёт им пролиться, вероятно, чего-то опасаясь.
- В нашем доме не может быть ни рабов, ни преступников, ни тех, в чьих жилах течет кровь врагов Антара! - медленно поднимается дед, которого буквально трясет от злости. - Убирайся отсюда и не позорь нашу семью, падшее дитя!!!
Вэнь подрывается на ноги, и я вижу, как её тоже начинает трясти от гнева и обиды.
- Сядь, - кладу ладонь на её руку.
И подруга опускается, плотно сжав челюсти.
- Уважаемый старший, - не утруждаясь уточнением его имени, обращаюсь к старику, - вы в курсе, что такое - быть рабом?
- В курсе ли я? За кого вы меня принимаете?! Я честный человек! И моя семья никогда не нарушала законы княжества!!! - отзывается разъярившийся дед.
- Как думаете, какой закон нарушило это дитя? - продолжаю расспрос.
- Она могла что-то украсть! Эта девчонка всегда была непослушным ребёнком! - подсказывает старику тётка.
- Вэнь была украдена по пути в ваш дом и продана работорговцам. Эту информацию я получила от управляющего рабами - лично, пока путешествовала по реке. Так, какой закон нарушила Вэнь, что вы так гневаетесь и гоните её из родного дома?
- Она... она... - указывая пальцем на собственную внучку, повторяет дед, но в итоге падает обратно на стул и отворачивается.
- Итак, Вэнь пережила похищение и четыре года рабства. Удача улыбнулась ей: я смогла спасти её и взять в свой дом служанкой. После некоторого времени, ушедшего на наше сближение, девочка поведала мне, что является жительницей Приграничья и даже имеет семью, которая может подтвердить, что она рождена свободной. Готовая вновь ей помочь, я пришла в ваш дом... и что же я слышу? - позволяю себе остановиться и даже улыбнуться, опустив глаза вниз, - Её семья ей не просто не рада - она готова оклеветать родную кровь, лишь бы избавиться от клейма родства с бедняжкой.
- Вы... вы не можете это так извернуть! Мы не были уверены в том, что перед нами действительно Вэнь! - пытается оправдаться тетка.
- Отец признал её с первого взгляда. И лишь вы настаивали, что в дом пришла самозванка. Могу я полюбопытствовать, чем вас обидело это дитя? - уточняю ещё мягче.
- Она...
- Перестань, Симона. Перед нами Вэнь. Или ты ослепла? - бесцветно произносит отец подруги, опустив голову.
- Мы должны получить доказательства! К тому же она была в рабстве! Возможно, она уже не невинна! А ты хочешь принять её в дом, как свою наследницу? - тут же подрывается на ноги тётка. - Ты вообще думаешь, чем это обернётся для нашего рода?!
- Мне не нужно от вас ничего. Лишь получить бумаги о рождении. Я не буду беспокоить свою семью и уйду со своей госпожой, - впервые за долгое время подаёт голос Вэнь.
- Сколько лет прошло? Бумаги уже давно потеряны! Разве тебе недостаточно иметь свой рабский договор на руках? Ты свободна теперь! - отмахивается тётка, находя поддержку у своего мужа.
- В тех бумагах написано, что Вэнь - рабыня, - напоминаю всем присутствующим. - Однако, как только она получит свои настоящие бумаги, мы сожжем тот бесчестный договор, - добавляю, умалчивая, что он уже давно сгорел в огне камина.
- И навлечёте гнев работорговцев, знающих её в лицо! Отец!!! Что с нами станет, заяви она при тех людях, что является дочерью нашей семьи?! - тетка разворачивается к деду.
- Вы же помните, что в Антаре запрещена работорговля? - уточняю бесцветно, глядя в сторону.
- Вы кому это рассказываете, госпожа? - очень по-деловому обращается ко мне тетушка моей Вэнь. - Мы все здесь - жители Приграничья! Не перед кем разыгрывать представление о силе закона!
- Так вы не отдадите бумаги, боясь, что вас отыщут работорговцы - и отомстят? - вдумчиво формулируя вопрос, спрашиваю эту женщину.
- Лучше уходите отсюда подобру-поздорову! Иначе мы позовём стражу, патрулирующую улицы, и отведём вас в суд за то, что требуете бумаги, не имея доказательств о родстве! - почувствовав силу, подбоченивается эта крикунья.
- То есть, отвести нас в суд у вас смелости хватит, а отдать бедной девочке бумаги, принадлежащие ей по праву, - нет? - вновь улыбаюсь и отодвигаю вуаль. - Думаю, скрывать своё лицо больше не имеет смысла. Давайте и впрямь пойдём в суд - может, и меня за что осудят, кто знает? Это будет любопытно.
- Что? Что за странное поведение? Почему это она так обрадовалась? - напрягается тётка, а вслед за ней и старушка, едва не разорвавшая платок за наш разговор.
Но я выхожу из дома без каких-либо пояснений, слушая разговор оставшихся в комнате...
- Тетушка, моя госпожа - наложница генерала Ха’гона, - ровным голосом отзывается Вэнь, - и прошу, не переживайте сильно: ей хватит благородства не очернять вас больше, чем вы сами это сделали.
Сказав это, Вэнь также покидает дом и присоединяется ко мне на пути к воротам.
- Госпожа!!! Госпожа! Стойте!!! - слышу истошный крик за своей спиной. - Мы можем всё обсудить! Никуда не нужно ходить! Это я с дуру ляпнула!
- Ты будешь ей помогать? - тихо спрашивает у меня Вэнь.
- До суда нам дойти никак нельзя, - отзываюсь ещё тише, но не останавливаюсь.
- Конечно-конечно! Моя жена много глупостей говорит! Не стоит воспринимать все её слова, как нечто серьёзное! - спешит за женой муженёк с большими руками.
- Госпожа, госпожа! Не уходите! - радостно кричит девчушка, выбегая из дома вслед за родителями... или дядями и тётями... я так и не поняла, чья это дочь.
- Госпожа, смилуйтесь над нами! - шепчет тётка, вцепившись в мой рукав и остановив моё продвижение. - Мы глупы и многого не понимаем. Говорим чушь - но не от злого умысла!
- Зато я хорошо понимаю вас, - поворачиваюсь к ней лицом и тоже понижаю голос, чтобы слуга не услышал чего лишнего. - Вы боитесь работорговцев, которых не должно быть по закону в Приграничье, боитесь стражников, не имеющих права, но способных обидеть Вэнь из-за её происхождения, боитесь, что вас осудят за то, что вы примете ребёнка-полукровку обратно в семью... Все ваши страхи мне понятны. Я думаю, суд - подходящее место для такого рода дел! Судья сможет убедить вас в том, что Приграничье - безопасное место для всех её жителей, - вежливо улыбаюсь и освобождаю свою одежду.
- Нет! Нет-нет-нет! Не делайте этого! Молю вас! - на глазах женщины появляются настоящие слёзы, а во взгляде - страх. - Нам всё здесь нравится! Мы чувствуем себя в безопасности! Приграничье - лучшее место для таких простых торговцев, как мы!!! Прошу вас, поверьте! И Вэнь... Вэнь, конечно, должна вернуться в семью - теперь, когда мы все вновь встретились и обрели друг друга...
- Я не хочу возвращаться! - уверенным голосом останавливает её моя преданная подруга, - Я пришла не за этим. Я хотела увидеть отца и узнать, что вы меня искали! Но...
Заставляю её замолкнуть, незаметно ущипнув за предплечье.
Это идеальные слова для чужих ушей. Больше ничего говорить не нужно.
- Вот, твои бумаги, дочь! - Из дома последним выходит отец Вэнь, обходя стариков семьи и отодвигая сестру в сторону, - Я... я не надеюсь, что ты захочешь со мной общаться... или приходить навестить своих старших и племянников... никто здесь не заслужил твоей преданности! Но, возможно, ты захочешь просто прийти и посидеть рядом?.. - мужчина замолкает, понимая, что произносит вслух признание, не делающее его семье никакой чести, и безвольно опускает руку с бумагами; затем отводит взгляд и собирается с силами, чтобы продолжить, - Я так подвёл тебя. Я не достоин быть твоим отцом.
- Что ты говоришь, сын? Ты сделал всё, что мог, когда дитя пропало! - прижимая к глазам рваный платок, произносит старушка.
- Верно, верно... мы все сделали всё возможное. После войны было сложно, но мы тебя искали, - сосредоточенно протягивает тётушка и переводит на родную племянницу испуганный взгляд.
Кажется, они и впрямь искали её. Может, и недолго. Но искали.
- Я зайду... когда-нибудь... и, возможно, мы посидим рядом, - тихо отзывается Вэнь, забрав бумаги у отца и прижав их к груди.
- Нам пора, - обращаюсь к ней, вновь скрывая лицо за вуалью, - мы ещё не завершили покупки.
- Да, конечно-конечно! Мы не можем задерживать столь важных госпо... - тетя Вэнь замолкает, встретив мой предупреждающий взгляд.
Не стоит кричать на всю округу, кто именно к ним приходил. По крайней мере, если они хотят и дальше жить спокойно...
- Будь счастлива в новом доме, племянница! И приходи на чай... мы будем тебя ждать, - несмело заканчивает она.
В каком же страшном мире мы живём.
Создатели законов ворочаются в гробу, прося остановиться...
С достоинством киваю, принимая поклоны старших, испуганно смотревших на мою фигуру издалека, после чего мы с Вэнь покидаем её дом.