Глава 10. Так велел отец
- Тебе есть, что сказать перед завтрашним днём? Я очень устал, и хочу попробовать заснуть, - спрашивает Итай, сидя за столом с чашей вина.
- Мне есть, что сказать, - киваю, проходя к нему.
- Тогда я слушаю, - протягивает генерал.
Он и впрямь выглядит слегка изможденным. Какие же важные вопросы он решал, что так устал?
- После того, как госпожа Ха’гон покинет Приграничье, я прошу выделить мне личную служанку из вашей прислуги.
- Какая интересная просьба. Тебе будет прислуживать Кайсю, - без эмоций отзывается Итай.
Опускаю глаза.
Ну, разумеется... В этом доме ничто не происходит просто так. И у каждого поступка есть и будут последствия.
Я приказала её выпороть - и она же будет служить мне, когда я останусь совсем одна...
- Тебе мало одной Вэнь? - уточняет генерал.
- Я хочу отпустить Вэнь после того, как выполню просьбу господина, - уважительно опускаю голову.
- Отпустить Вэнь? - Итай отрывается от своей чаши и переводит взгляд на меня, - Почему?
- Она не рождена слугой и вполне может устроиться получше. Я не хочу лишать её светлого будущего, - говорю честно.
- Ты называла её своей подругой, - напоминает Итай.
- Потому что считаю её равной себе. А служба в вашем поместье непременно разделит нас, особенно после...
Замолкаю, ощутив неловкость от того, что должна произнести это вслух.
- Особенно после - чего?.. - переспрашивает Итай.
- Особенно после того, как мы консумируем брак, - тихонько отвечаю.
Генерал долго смотрит на меня, ничего не отвечая.
Он понял, что именно я ему предлагаю? Какой именно уровень близости?
Или услышал лишь то, что захотел услышать?
- Сегодня я не в настроении. Отложим это на потом, - неожиданно произносит Итай.
Вскидываю на него растерянный взгляд.
Не в настроении?
Не в настроении на что? На уничтожение последней преграды между нами? Или на разговоры о Вэнь?
К горлу подкатывает ком, а к глазам - слёзы. Не то, чтобы я была расстроена, - я просто ничего не понимаю! Я пришла к нему с открытым сердцем, готовая довериться... а мне предложили «отложить это на потом».
- Я чем-то оскорбила...
- Ты ничем меня не оскорбляла. Я действительно устал, - перебивает меня Итай. - Вряд ли у тебя есть навыки - как сделать всё самостоятельно, - бесстрастно добавляет он, вновь возвращаясь взглядом к своей чаше.
- У меня есть другие навыки, - подхожу к нему и забираю чашу из расслабленной руки.
- Как смеешь? - резко оборачивается на меня Итай.
- Я обещала, что помогу вам заснуть, но вы мне не поверили - и вновь решили довериться вину, - отзываюсь ровно и встаю у него за спиной.
Кладу ладони на его напряженные плечи и начинаю осторожно разминать. Мышцы под моими пальцами - словно железо!
Как он вообще спит по ночам?..
Приходится приложить усилия, чтобы расслабить область вокруг шеи, а затем уже перейти к ней самой, мягко вынуждая генерала опустить голову.
Тихий стон, вырвавшийся из приоткрытых губ, говорит мне о том, что всё идёт как нужно. Спустя время, достаточное для догорания палочки благовоний, перехожу к голове и волосам - по пути распуская их из-под тяжелой заколки. Знаю, что это любимая часть массажа у всех людей - даже у тех, кто не подозревает, что им это может понравиться...
Затем запрокидываю голову генерала себе на грудь и растираю ему виски; это заключительная часть, и он уже должен почувствовать облегчение. Но, кроме того едва слышного стона, от генерала не следует никаких реакций. Неужели не получилось? Слегка взволнованная неожиданным отсутствием результата, ослабляю давление в пальцах... после чего слышу шепот:
- Амай...
- Что, мой господин? - наклоняюсь к его правому уху.
- Амай... - выдыхает Итай.
Он... просто зовёт меня? Может, он дремлет и видит сон?
Присматриваюсь к его лицу, желая разобраться, но ничего не могу с собой поделать и начинаю разглядывать - острую линию челюсти, приоткрытые губы, изгиб носа, светлые ресницы, сомкнутые веки и расслабленные темные брови... От его кожи пахнет благовониями... Испытываю острое желание прикоснуться губами к его скуле и вдохнуть пряный аромат! - но не решаюсь: он оттолкнул меня сегодня. Не захотел воплощать обещание в реальности. В одностороннем порядке решил перенести на «потом»...
У меня сердце сжимается от мысли, что он может играть с моими чувствами. И болит от мысли, что он вовсе не играет.
И всё же во мне нет сил отвести от него глаз - какой он красивый!.. И какой желанный!
Итай вдруг откидывает голову назад, глубоко вдыхает воздух, выдыхает... и внезапно усаживает меня к себе на колени.
- Господин? - испуганно зову его.
- Ты не соврала, - тихо произносит он, - ты и впрямь способна помочь мне заснуть.
- Но сейчас вы... - хочу заметить, что ко сну такие действия явно не приведут, как замолкаю, остановленная самым неожиданным образом!
...этот поцелуй был медленным, чувственным, со вкусом сладкого вина... и глубоким!..
Таким глубоким, что я от неожиданности пугаюсь и пытаюсь оттолкнуть от себя генерала, пожелавшего забраться внутрь горячим языком! А затем останавливаюсь и стараюсь понять, что мне делать дальше?.. Осторожно отвечаю на непривычную ласку...
...и начинает твориться что-то совсем невероятное! Разве способны люди на такие ощущения?! А, раз способны, почему вообще тратят время на сон, еду и разговоры?! Я не могу оторваться от губ генерала, не могу дышать, не могу дать ему сделать вдох - меня несёт потоком в неизведанные дали, и я не вижу ни одной возможности остановиться! Моё тело дрожит в истоме, требуя чего-то большего, но чего - большего?.. Как глубоко оно способно впустить этого мужчину?
Я уже не понимаю, где заканчиваюсь я, а где начинается он: мы слились воедино так туго, что стёрлись все границы!
- Я посажу тебя в свою клетку, если мы продолжим, - произносит Итай, неожиданно отрываясь от моих опухших губ.
- В этой клетке... мне будет плохо? - с лёгким волнением спрашиваю, не очень понимая, следует ли мне бояться: прямо сейчас он достаточно аккуратен со мной, несмотря на кипящую страсть! Или я его не так поняла?
- Ты же хочешь свободы, - шепчет генерал мне в шею.
Он... знает?
И недвусмысленно намекает, что в курсе плана побега, придуманного Вэнь? Но, даже я его не знаю...
И как мне объяснить, что я решила остаться?! Я ведь тут, рядом с ним, пришла сама!!!
- Вы мне совсем не доверяете? - тихо шепчу, опустив голову.
- Я уже себе не доверяю!.. - признаётся генерал и вновь захватывает моё дыхание, вынуждая вбирать воздух носом от невозможности сделать это ртом.
Как же мне хорошо!..
Ощущая сильное смущение, всё же не могу не признаться - мне приятно видеть и чувствовать такую его потребность! Но что же вынудило его отказать мне меньше часа назад? Какое такое противоречие существует в его сердце? И куда оно пропало сейчас, когда он так открыто желает меня?..
Не успеваю остановиться на этой мысли, как мужские руки вдруг оказываются там, где у благородной девицы их просто быть не может, а я вдруг взлетаю и опускаюсь поверх бёдер генерала, - но ненадолго!
Мой следующий взлет происходит через мгновение и также неожиданно, - когда Итай поднимается на ноги вместе со мною.
Немного отстранившись, растерянно смотрю по сторонам - меня переносят в сторону кровати!
- На шкурах будет жарко, а шёлк остужает, - только и произносит генерал, укладывая меня на постель.
- Вы хотите - сейчас?! - ничего не понимаю.
- Для тебя это так неочевидно? - с лёгким смешком мягко уточняет Итай.
- Но... я... - замолкаю, когда он начинает ласкать меня пуще прежнего, вынуждая огонь внутри тела разгораться с ещё большей силой.
Этак мы и впрямь консумируем брак!
А завтра вновь начнём играть во что-то своё, строя догадки относительно наших чувств, и обижаясь на одним нам видимые промахи! Мы же не объяснились толком!!! И сейчас нас сводит с ума страсть, которая непременно уляжется к утру и оставит нас такими, какими мы были - до! Без понимания, без изменения, без сближения... и с дикой неловкостью.
- Итай, остановись! - прошу его, вложив силу в руки, упирающиеся в горячую мускулистую грудь.
Генерал отрывается от процесса моего обнажения и переводит сосредоточенный взгляд на мое лицо.
- Ты напугана? - тихо спрашивает, пытаясь высмотреть в глазах причину остановки.
- Я растеряна, - решаюсь признаться. - Разве ты не собирался отпустить меня, ничего не объяснив?.. А теперь... - стыд не позволяет сказать, что именно происходит теперь, потому я крепко зажмуриваюсь и произношу с силой: - я не понимаю тебя!
Молчание надо мной не успокаивает мой беспокойный ум.
- Ты отказываешь мне? - слышу над собой удивленный вопрос.
- Да, - с испугом отвечаю.
- Проявляешь характер? - спрашивает генерал чуть суше.
- Да!
- Противишься моей воле?..
- ...да!.. - совсем негромко отзываюсь, ощутив смущение: последний вопрос был задан так лукаво, что я не поняла - меня ругают или поощряют?
- Ты очаровательна.
Открываю глаза, чтобы взглянуть в его лицо.
Почему эти слова прозвучали так тепло?
- Вы не сердитесь? - тихонько уточняю.
- Ты не сердишься, - поправляет меня Итай, не моргая.
- Ты... не сердишься? - спрашиваю осторожно.
- Нет.
...
Но... почему?..
Итай мягко целует меня в лоб и, кажется, хочет подняться.
- Не уходи! - хватаю его за распахнутый ворот, вынуждая удивленно посмотреть на меня. - Останься здесь, со мной.
- Я... не смогу заснуть, - медленно отвечает он, осматривая постель напряженным взглядом.
- Я знаю, куда можно нажать, чтобы человек расслабился. Я помогу, - прошу его, глядя снизу вверх и продолжая удерживать за одежду.
- Знаешь, куда нажать? - с мягким смешком отзывается Итай. - Уверен, ты действительно знаешь... - добавляет намного тише и осторожно опускается, укладываясь рядом.
Я вижу, что в его глазах всё ещё много недоверия. Но также вижу, что там есть проблески надежды.
- Спокойной ночи, Итай, - произношу, протягивая к нему руку.
- Спокойной ночи, Амай... - отзывается генерал, доверчиво опуская веки.
***
Просыпаясь, некоторое время просто лежу, наслаждаясь легкой дремой с приятным послевкусием от сна, подробности которого уже плохо помню. Затем открываю глаза и вижу перед собой лицо генерала. Его веки сомкнуты, губы приоткрыты, а на щеке лежит светлая прядь... рука сама тянется отвести её назад - за ухо, чтобы раскрыть все прекрасные черты, спрятанные под нею... но я так и не успеваю прикоснуться, поскольку моя рука перехватывается в воздухе.
- Ты что делаешь? - спрашивает Итай сонным голосом.
- Любуюсь тобой, - отвечаю честно, застигнутая врасплох.
- Любуешься? - медленно переспрашивает Итай, сведя брови и приоткрывая глаз. - Знаешь, сколько человек в мире позволяют себе любоваться мною?
- Много? - спрашиваю с любопытством.
- Ни одного, - Итай полностью открывает глаза и встречает мой взгляд, - меня все боятся.
- Я думаю, вы переоцениваете уровень страха, который внушаете людям своим видом, - осторожно просвещаю генерала; некоторое время молчу и всё же решаюсь уточнить: - как вы спали?
- Хорошо, - коротко отвечает Итай, - готова к встрече с отцом?
В лоб, однако...
- Готова или нет, мне всё равно придется с ним встретиться, - сдержанно отвечаю.
- Ты права. Этой встречи не избежать, - произносит Итай и поднимается с постели, приковывая мой взгляд к своему внешнему виду.
В свободных шелковых штанах и распахнутом халате, с распущенными длинными светлыми волосами и умиротворённым лицом... генерал вынуждал моё сердце биться чаще от желания лицезреть его таким всю свою жизнь до самой смерти. Его тело идеально и закалено в реальных битвах, его осанка прямая даже с утра, а взгляд ясен и... явно чем-то доволен!
- Ты вновь любуешься мной? - уточняет Итай.
- Да, - завороженная, киваю, не понимая, как вчера могла упустить из виду его внешний вид? Насколько же я была напугана предстоящим соединением и сосредоточена лишь на своих страхах... впрочем, стоить отметить, на страхах я была сосредоточена не так долго: очень скоро всё моё внимание было посвящено иным чувствам и процессам внутри моего тела...
- Амай? - зовёт меня генерал.
- Я прошу прощения, - на силу отвожу глаза и зажмуриваюсь, испытав стыд.
Сколько я таращилась на него?..
- Иди и готовься к выходу. Твой отец скоро сойдёт с корабля, и мои люди проводят его в поместье: у тебя не так много времени, - четким голосом доносит до меня Итай.
Так скоро?!
Вскакиваю и бегу к выходу из комнаты.
- Амай.
Останавливаюсь и оборачиваюсь на генерала.
- С добрым утром, - с улыбкой произносит генерал.
***
Волнение. Я испытываю волнение, ожидая появления в гостевой зале своего отца. Генерал сидит рядом и постукивает пальцем по подлокотнику кресла; мы занимаем ровно те же места, что и во время визита моей мачехи, но сейчас всё ощущается иначе.
Мой отец придёт, чтобы получить отказ в его просьбе отпустить меня и выслушать выговор. Возможно, он даже не будет знать об этом, переступая порог поместья: я не в курсе, позволили ли ему зайти на постоялый двор и получить моё письмо? Хочу спросить об этом у супруга, но рот как склеенный... И всё же, вечно так продолжаться не может!
- Ваши подчиненные... - начинаю, было, как замолкаю, поскольку в залу входит Оша.
- Третий господин Сэйра, - только и произносит он и отходит в сторону, пропуская вперёд моего отца.
Какой он старый!
Вся подобравшись, смотрю на седого, худого и немного сгорбленного господина, отдаленно напоминавшего того счастливого мужчину во цвету лет, прижимавшегося ухом к животу моей мачехи и пропустившего мой отъезд. Глаза его теперь были потухшими, губы обезвоженными, одежда пыльной...
- Подайте воды от... третьему господину Сэйра! - подскочив на ноги и глядя на слуг у стены, произношу с тревогой.
Отец, должно быть, плохо переносит качку на корабле! Он слишком плохо выглядит!
- Успокойся, Амай, - Итай кладёт ладонь на мою руку, сжимавшую подлокотник, и кивает слугам.
Отцу подносят чашу с водой.
Тот вежливо принимает её и опустошает за один глоток, - при этом не выглядит ни удивленным, ни оскорбленным, ни каким иным...
- Сядь, - тихо произносит Итай, и мне приходится сесть.
- Благодарю за заботу хозяев этого дома, - произносит отец, сложив руки в традиционном вежливом приветствии.
- Это было нетрудно. Присаживайтесь, пожалуйста, третий господин Сэйра, - генерал указывает на места для гостей, точно также, как и отец, игнорируя необходимость реагировать на моё волнение...
... и вообще - на моё присутствие.
Словно меня, как и моего восклицания, вовсе не было.
- Я попросил своих людей привезти вас сразу в поместье в надежде, что мы решим все дела быстро и освободим вас от необходимости долго находится вдалеке от дома, - властным голосом сообщает отцу Итай.
- Ваша забота обо мне, генерал Ха’гон, вынуждает меня быть честным и говорить без прикрас, - вдумчиво кивает отец, усевшись на стул.
- Вы очень обяжете меня, если скажете всё - как есть, - кивает в ответ Итай, - мне нравятся прямые люди, способные говорить правду без попытки прикрыть её какими-то приятными словами.
- В таком случае, я попытаюсь оправдать ваши ожидания - и сразу принесу извинения от имени нашей семьи за недостойное поведение супруги, поспешившей навестить вас ради возможности поговорить без моего присутствия... - отец поднимается на ноги, складывает руки и низко кланяется генералу. - Я прошу вас не злиться на неё: она никогда не была особо умна, потому я, как мог, сокращал количество её визитов в чужие дома. На этот раз у меня почти не было аргументов для отказа, и я позволил ей поехать в Приграничье вперёд меня, потому, если кто-то и должен быть наказан, то это я, - бесстрастно произносит отец, не выпрямляясь. - К тому же моя супруга уже не молода, ей не вынести вашего недовольства. В свою очередь, я могу гарантировать, что она будет наказана по семейным правилам! Но, с вашего позволения, писать письмо о разводе не стану: это равносильно смертному приговору и ей, и нашей дочери, которая не сможет отмыться от позора за те несколько лет, что остались ей до вступления в брачный возраст.
- Третий господин Сэйра, пожалуйста, поднимитесь, - спокойно произносит Итай, протягивая руку в сторону согбенной фигуры моего отца. - Я не стану наказывать ни вас, ни вашу супругу. Более того, у меня есть надежда, что мы с третьей госпожой поняли друг друга во время нашей последней беседы.
Это он о предупреждении больше не посещать Приграничье?..
Почему они не говорят прямо, хотя сошлись на том, что оба предпочитают правду без прикрас?!
Что это за разговор вообще?
- Вы очень добры, генерал Ха’гон, - отец выпрямляется, но не садится обратно: напротив, поправляет одежду, словно бы перед прощанием. - Что касается цели моего визита в ваш дом - она достигнута, на этом я с вами распрощаюсь, - внезапно произносит он.
И мой супруг кивает, принимая его позицию...
...с лёгким недоумением перевожу взгляд с генерала на отца, не понимая, почему всё происходит именно так?
Почему?..
Почему он даже не взглянет на меня?!
- У вас, возможно, больше не будет шанса увидеть Амай. Если хотите, я могу оставить вас двоих, чтобы вы пообщались перед вашим отъездом, - предлагает Итай, заметив моё волнение.
- Это будет лишним, - вежливо отвечает отец, так и не взглянув на меня, кланяется... и выходит из залы.
- Куда? - надавив на мою ладонь своей рукой, тихо останавливает меня Итай.
Я метнулась к отцу?
Кажется, и впрямь метнулась...
Поворачиваю голову, встречая взгляд супруга.
- Это наша последняя встреча, - произношу одними губами.
- Он не захотел с тобой говорить, ты это видела, - чуть суше отвечает Итай.
- Отпусти... - прошу, глядя с мольбой в глазах.
- Ты действительно этого хочешь? - опустив голову, едва слышно уточняет Итай.
Что за странный вопрос? Разумеется, хочу! Это же мой отец! Отец, который не стал ругать нас за какие-то слухи, распускаемые интересантами в столице, не стал порочить честь своего рода, требуя компенсации за «неподобающий брак», и признал ошибку своей супруги!
Он явно не всё сказал, но решил уехать молча, поскольку мачеха лишила его возможности предъявить претензию с достоинством!
Разве я не должна поддержать его?!
Разве не должна сказать, что горжусь им и рада нашей встрече?
Похоже, всё это генерал прочёл в моем взгляде, потому молча отпустил мою руку, накрытую его ладонью, и без каких-либо эмоций в глазах кивнул в сторону выхода.
Мчусь к отцу, окрыленная надеждой наладить связь! Пусть не такую крепкую, о которой я мечтала, пусть связь эта будет осуществляться лишь посредством писем - в будущем... но это будет началом для наших взаимоотношений!
Как же быстро он ходит: кажется, прошла пара мгновений, а в доме его уже нет! Выбегаю во двор и замечаю знакомую фигуру на полпути к воротам.
- Отец! - окликаю его и, подобрав подол, поспешно сокращаю расстояние между нами, - Отец, прошу, не уходи!
Он останавливается, но не оборачивается.
- Амай, не пересекай черту. Я уже попрощался и должен покинуть поместье генерала, - произносит, чуть повернув голову в мою сторону.
- Кого волнуют такие мелочи? Мы...
- Меня волнуют, - перебивает он и добавляет сухо: - прощай.
- Нет! - хватаю его за одежду, стараясь удержать на месте.
Ощущаю себя ребёнком, желающим его внимания. К глазам почему-то подкатывают слёзы. Словно вид отцовской спины взывает к каким-то старым подавленным воспоминаниям, восстановить которые я уже не в состоянии.
- Амай, отпусти меня, - сдержанно произносит отец.
- Ты даже не взглянешь на свою дочь?.. Я так переживала, ждала твоего приезда - даже предполагая заранее, что ты, возможно, и не захочешь меня видеть... но здесь и сейчас мы с тобой одни! Вокруг никого!!! Неужели тебе трудно обернуться? - взволнованно спрашиваю.
- Ты потеряла стыд, став наложницей генерала? Как ты ведёшь себя? Почему позволяешь себе удерживать меня против воли? Тебе доставляет удовольствие видеть мою беспомощность? - сухим, даже черствым голосом спрашивает отец, и я изумленно отступаю, выпуская его одежду из пальцев.
- Кому... доставляет удовольствие видеть твою беспомощность?.. - переспрашиваю потрясенно.
Однако, отец, почувствовав освобождение, возобновляет шаг и доходит до распахнутых ворот.
Застыв на некоторое время, смотрю, как он отдаляется. Но, стоит ему пересечь порог поместья, бегу за ним вслед и преграждаю путь.
- Отец, что значат твои слова? - спрашиваю собранно.
- Теперь ты и впрямь перешла черту. Жизнь в вольном Приграничье явно не пошла тебе на пользу: ты не ставишь ни во что авторитет своего отца, - произносит он, взглянув в мои глаза.
Впервые с момента встречи.
И я не могу сказать, что в его взгляде была хоть капелька тепла...
- Каким образом я поставила под сомнение твой авторитет, догнав тебя и пожелав выяснить причину раздора? - спрашиваю, взяв себя в руки.
- Посмотри, как ты формулируешь свой вопрос. Глядишь на меня свысока, требуешь ответа... Похоже, как бы я ни старался, я просто не смогу избежать этой недостойной сцены, - отстранённо произносит отец.
Что он вообще такое говорит?!
Или что пытается сказать?
Он вообще мой отец или это подосланный мачехой артист из павильона развлечений?..
- Что недостойного в общении отца и дочери? Что недостойного в моем желании говорить с тобой? Что недостойного в моей тоске по семье, которой я была лишена с детства? - сжав кулаки и опустив голову, произношу сдержанно, - Может, я чего-то не понимаю в происходящем? Может, я оскорбляю тебя одним своим существованием? Поясни мне, что такого я сделала, что получаю сейчас, спустя почти четырнадцать лет разлуки, такой холодный прием?
- Я прочел твоё письмо, - ровно отвечает отец, - и уже успел понять, какой ты выросла. Нет смысла разыгрывать передо мной это представление.
Какое представление?!
О чём он?!
- В моём письме содержалась информация о недостойном поведении твоей супруги, за которое ты только что искренне извинялся перед генералом. Это лицемерно с твоей стороны - делать вид теперь, что письмо обличает меня, а не третью госпожу! - позволяю себе повысить голос.
- Лицемерно делать вид, что ничего не было - после того, как ты настроила генерала против своей собственной семьи! - бесстрастно произносит он, глядя на меня с отчетливым холодом.
- Моё письмо не имеет никакого отношения к генералу. Он вообще не знает о его содержании! - изумленная, защищаюсь.
- Не знает?.. Не знает?! - выдавливает из себя отец, глядя на меня широко распахнутыми глазами, в которых было всё, кроме симпатии и понимания. - Послание от твоего супруга настигло меня ещё на корабле - и, поверь, было довольно странно принимать его от незнакомого мужчины, внезапно поймавшего голубя! Ещё более странно было плыть после прочтения и знать, что это был его человек... с самого начала! - произносит он негромко, но четко. - Получать выговоры от двадцатичетырёхлетнего юнца, осевшего в Приграничье и взявшего мою дочь в свои официальные любовницы наперекор материнской воле и законам княжества - не самое приятное ощущение в жизни твоего отца! Мне хватает старших братьев, их жен, сестёр, начальников на службе, просто старших по званию, владельцев торговых лавок и управляющих трактиров - с удовольствием напоминающих, где моё место! Терпеть это от любовника своей дочери - это уже чересчур! - цедит отец, чьи глаза наливаются кровью от сильных чувств.
- Генерал тоже написал тебе письмо? - растерянно отзываюсь, пытаясь сопоставить факты, - И даже отправил своих людей в сопровождение?..
- Я, может, и плохой отец, раз не смог остановить своих братьев и сестёр - когда встал вопрос о твоём унизительном статусе при хорошем приданом... Но моё намерение забрать тебя домой, чтобы защитить от разборок высших чиновников, должно было показать - я всё ещё помню и забочусь о тебе, как могу! - восклицает отец, стараясь при этом говорить шепотом. - Но что я получил взамен?!
- Так ты ехал защитить свою безнравственную, падшую в пучину порока, дочь... - из моих уст вырывается сухой смешок.
- Давай, смейся надо мной, - устало кивает отец, - я глуп и достоин такой награды!
- А ты знал о намерении первой госпожи выдать за недостойного генерала свою любимую дочь? - отвожу взгляд и спрашиваю ровным голосом.
- Она отправила Ализу и своих племянниц - посмотреть мир! У этого решения не было никаких других мотивов! - с каким-то странным раздражением произносит отец.
Словно это обвинение уже звучало, но из уст ненадёжного источника, лишенного доверия.
- Ты же ещё не общался с третьей госпожой? - киваю своим выводам, - И не знаешь, либо не хочешь знать...
- Да кому захочется отдать свою дочь такому распутному человеку?! - с праведным гневом восклицает отец, глядя мне в глаза с недоумением.
Молчу, не двигаясь. Но бровь сама дергается вверх. Неконтролируемо.
Отец отступает, осознав ответ на собственный вопрос.
- Это не то... - качает головой он.
- А что ты получил за то, что согласился на мой брак? - спрашиваю без эмоций.
- Что? - переспрашивает он как-то потерянно.
- Явно что-то не для себя, ведь ты так праведен! Наверно, добился какой-то поблажки для третьей госпожи, или Аяла пополнила гардероб новым нарядом...
- Что ты несешь? Как ты смеешь наговаривать на свою сестру и мать?
- Разве я на них сейчас наговариваю? - спрашиваю спокойно, несмотря на явное нервное возбуждение своего собеседника... - Теперь я понимаю, почему он остановил меня... - киваю самой себе, вновь опуская голову, - и почему в итоге отпустил к тебе: я должна была увидеть всё своими глазами. И услышать... и понять.
- Что понять? - отчего-то взволнованно переспрашивает отец.
- Что родными можно быть и не по крови. И что вовсе не общая кровь делает людей семьей, - отвечаю, ощутив беспомощность и усталость.
- Ты говоришь глупости! Семья заботится о тебе, как может! Думаешь, ты самая несчастная дочь в княжестве?! - отец делает шаг вперёд, указав пальцем мне в грудь.
- Уверена, я не самая несчастная. Но сколько писем отправила мне семья после моего отъезда из дома? А сколько - после приезда в Приграничье?.. А сколько писем написал лично ты?.. - склоняю голову, глядя на отца с болью. - Ни одного... - тихо отвечаю, не отрывая от него глаз, - должно быть, связь с ненужной дочерью, проданной распутному генералу на границу, никак не сочеталась с образом благовоспитанного и благородного отца.
- Как ты смеешь?.. - вырывается из уст человека, стоявшего передо мной. - я никогда не забывал о тебе! Но решение отправить тебя к родственникам твоей матери было принято на семейном собрании! Идти против воли родителей - это забыть сыновнюю почтительность!
- Твой отец умер. Какая почтительность теперь вынуждает тебя терпеть лишения, потакая прихотям жены твоего брата?.. - задаю вопрос без желания слышать ответ. - Братская?
- Ты говоришь о главе семьи и своём первом дяде! - повышает голос отец, в очередной раз ощутив опору под ногами. - Ты совсем забыла стыд?!
- Так я ему обязана своим нынешним положением? - отбиваю без сил. - Или всё-таки тебе?
- Что?.. Он... - теряется отец, сведя брови.
- А твой приезд сюда - это забота о моей жизни или о твоей репутации? - уточняю, отступая на шаг, - Учитывая планы первой госпожи, первый дядя не желал разрыва моих отношений с генералом. Но тебе об этом не сказал. А, может, он сам не знал о задумке своей супруги?..
- Не повторяй необоснованные слухи! Это не делает тебе чести! - вновь повышает голос отец.
- Очнись, папа! Ализа приехала сюда стать главной женой генерала Ха’гона! И лишь ты один не в курсе! - восклицаю, не выдержав и сжав кулаки до боли. - Как можно быть таким слепым?!
- Ты кричишь на меня?.. - растерянно отзывается отец, не ожидавший моего напора.
- Плевать на замыслы первой тёти, плевать на то, что ты видишь меня грязным пятном на своей репутации, но как можно оскорбиться, узнав о непростительных ошибках, допущенных супругой?! Ты бы предпочел не слышать об этом?! Так тебе было бы спокойнее?.. Ты, признавшийся во время визита к генералу, что третья госпожа не особо умна, больше злишься на него, сообщившего тебе об этом!!! И то лишь потому, что генерал моложе тебя и имеет свои взгляды на брак! Где тут честность и порядочность? В каком выдуманном мире ты живёшь, что готов не встречаться взглядом с родной дочерью, заботу о которой перебросил на незнакомых людей много лет назад, - и считаешь ЭТО защитой собственного достоинства?! Образ благородного господина трещит по швам от такого лицемерия, отец!!!
Замолкаю, ощутив пощёчину, и бездумно прикладываю руку к горящему лицу.
- Амай, я... - выдыхает отец, сообразив, что сделал.
- Я пойду... - отступаю, не глядя на него; почти отворачиваюсь, но не могу не добавить, - я пойду к своему супругу, который ни разу не поднял на меня руки... ни разу не предал и ни разу не бросил. Он хороший человек, имеющий уважение людей не просто так и не из-за своих статуса и фамилии! А за свои дела... О нём в Приграничье говорят негромко и с почтением все - от торговок до чиновников. И никто не считает его распутным за то, что он предпочел взять наложницу, а не жену: он честен в своём намерении и женится на той, которую полюбит, а не которую выберет ему мать. И он достоин моей преданности - какое бы место не выделил мне в своей жизни. Он достоин моей любви... - встречаюсь взглядом с отцом в последний раз. - Прощай, отец, - произношу коротко и покидаю мужчину, давшего мне жизнь.
- Будь с ним счастлива, - слышу тихие слова за своей спиной, но уже не останавливаюсь.
Прохожу через ворота на территорию поместья и иду, глядя вперёд, но ничего не видя. Как не споткнулась и не зашла в кусты - сама не понимаю. Но, дойдя до крыльца, ловлю себя на мысли, что всё повторяется: два дня назад было то же самое! Я возвращалась после разговора с мачехой с комком в горле и подавленными эмоциями, которые боялась показать... - и встретила генерала.
Правда, в тот день я хотела обойти его, чтобы не выдать ему своих чувств и сберечь внутри все страхи.
А сегодня...
...вхожу в объятия мужчины и полностью доверяю ему заботу о такой разбитой мне!
- Я не хотел, чтобы ты всё это услышала, - негромко произносит Итай.
- Мне надо было это услышать, - парирую бесстрастно.
Удивительно, но я не плачу.
Чувствую, что просто не смогу заплакать. Может, и хотела бы, да не получится...
Стою, прижавшись к груди генерала и тихо успокаиваюсь мыслью, что в этом мире есть человек, готовый меня поддержать.
- Признайтесь, на вас работают кроты, - тихо призываю.
- Что? - немного растерянно переспрашивает Итай.
- Вы всегда знаете, что люди говорят - даже если они делают это далеко от вас. Это поместье - одно большое ухо, - говорю, как есть. - Либо на вас работают кроты, обученные письменности.
- Почему - не говорящие, сразу? - хмыкает Итай.
- В говорящих кротов я не поверю, - отвечаю рассудительно.
- В землю закопаны мои подчинённые. Ночью они выкопаются, и их сменят другие, - доверительно сообщает мне супруг.
Он хочет посмеяться?..
- Пожалуйста, завершите наш брак, - поднимаю подбородок и смотрю на него абсолютно серьёзно.
- Шутка про закопанных подчинённых настолько тебя впечатлила? - через небольшую паузу уточняет Итай с лёгким удивлением, помешанным на такую же лёгкую иронию.
- Я хочу быть честна с вами. Я хочу вам всё рассказать. И хочу, чтобы вы доверяли мне также! Я не подведу вас, даю вам слово, - произношу, ощущая, что даю брачные клятвы... те самые, которые мы так и не произнесли в тот день, когда меня привезли в поместье и предоставили самой себе на целых полгода.
- Ты напугана. Ты чувствуешь разрыв связи. Это ощущение потери толкает тебя побыстрее создать новую связь и на том успокоиться, - медленно произносит Итай, глядя мне в глаза и вгоняя в краску. - Эта спешка неизбежно скажется на наших отношениях потом. Так, нужно ли нам торопиться?
Смотрю на него, широко раскрыв глаза, и ничего не могу ответить. Возможно, он прав, и я пытаюсь залатать дыру в своем сердце. Но это не отменяет моего желания быть рядом с ним - и только с ним! Это желание, конечно, появилось не внезапно. Но также не было долго вынашиваемым плодом, созревшим в срок. Это просто... случилось.
- Полюбить можно и за неделю. А разочароваться за пару минут, - протягиваю тихонько, отведя взгляд.
- Что это значит? - хмурится Итай, впервые показывая свою растерянность - настоящую растерянность, как будто я его впервые по-настоящему удивила...
- Эти слова я должна была сказать своему отцу. Но я была так растеряна, что наговорила каких-то глупостей, - отвечаю отстранённым голосом.
- То есть... это в нём ты..? - продолжая хмуриться, уточняет Итай со странными интонациями.
- Он считает, что вы распутный, доверившись слухам. А меня поучает слухам не верить... Это глупость или неосознанное двоемыслие? - спрашиваю, по большому счёту и не ожидая ответа. Но генерал долго молчит, и мне приходится перевести на него взгляд. - Господин? - осторожно зову его, обнаружив, что тот стоит с закрытыми глазами.
- Ты... смогла напугать меня, - глубоко вдохнув, отвечает Итай и открывает глаза.
Ничего не понимая, хлопаю ресницами.
- И перестань называть меня господином! Если тебе всё ещё сложно обращаться ко мне на «ты», я могу дать ещё немного времени. Но звать меня господином тебе запрещено! С этого момента... зови меня по имени, - наклонившись ко мне, мягко произносит Итай.
- Хорошо, - отзываюсь едва слышно. - А что насчёт...
- Иногда ты такая скромница, но порой припираешь меня к стене своим упрямством, - запрокинув подбородок, протягивает генерал.
- Вы ещё не у стены, - решаю указать на очевидное.
- Консумировать брак ради твоего успокоения я не буду, - отрезает Итай уверенным голосом, вновь опустив взгляд на меня. - И чем больше общаюсь с тобой, тем больше убеждаюсь, что сделать это нужно как можно позже - чтобы решение было проверено временем, и не осталось никаких сомнений в том, что мы действительно хотим быть друг с другом, а не затыкаем дыры или утешаемся удачно подвернувшейся возможностью...
Так он нацелен на серьёзные отношения? И настоящий брак?
Со мной?..
Я же правильно поняла его слова? И это его - «мы»?
- Почему так смотришь на меня? - мягко спрашивает Итай в то время, как на его губах появляется тёплая улыбка.
Как можно быть таким разным, но при этом всегда оставаться собой?
Все его проявления мне приятны... даже не просто приятны, они мне нравятся!
- Амай? - зовёт меня генерал, всматриваясь в глаза.
- Нравишься, - отвечаю как-то неосознанно, а затем понимаю, что сказала... и смущенно краснею.
Но не исправляюсь.
Не буду я отказываться от своих слов! - даже под таким почти невыносимым давлением интенсивного, наполненного самыми разными желаниями, взгляда.
- Ты решила быть честной со мной - с этого момента?.. Или всё ещё пытаешься склонить меня к завершению брачных обрядов? - не отрывая от меня прищуренных глаз, протягивает генерал.
- Я уже давно честна с вами. Что касается брачных обрядов - я уже поняла, что в этом вопросе вы неприступны, как крепость... потому больше не буду давить на вас и отступлю, - отзываюсь послушно, отступая в буквальном смысле и опуская голову.
- Как не вовремя, я почти уступил, - хмыкает Итай и разворачивается лицом к дому.
Семеню за ним, озадаченная столь скорой капитуляцией при такой принципиальной позиции. Но внутри радуюсь. Мы начали говорить о своих чувствах... пусть осторожно, пусть пока невпопад... но начали.
Наши отношения и впрямь развиваются.
Приведёт ли это к счастливому браку?
Настоящему браку?
- Итай... - дожидаюсь, когда супруг обернётся, и задаю вопрос ровным голосом: - Кому ты отправил голубя вчера днём? Моему отцу?
Я очень стараюсь, чтобы вопрос прозвучал не робко и не смело, - хочу добиться естественности в подобного рода беседах! И не задать его не могу: сегодня, несмотря на всё наше сближение, вскрылась подробность, упущенная во всех предыдущих разговорах...
Итай связался с моим отцом, но не сказал об этом мне - и до самой нашей встречи я была не в курсе происходящего.
- С твоим отцом я связался через своих подчинённых ближе к вечеру. Но ты, похоже, спрашиваешь о голубе, выпущенном днём? - протягивает Итай, подняв взгляд к небу.
- Да, - киваю и тут же хочу исправиться, пояснив, что голубь заинтересовал меня лишь ввиду встречи с отцом, но не успеваю...
- И часто ты отслеживаешь мои действия? - интересуется генерал без какой-либо эмоциональной окраски вопроса.
- Этого голубя заметила Вэнь, - решаю не врать, почувствовав волнение, - но ваше... твоё не спокойствие после встречи на постоялом дворе было ощутимым. К тому же я ждала тебя почти до самой ночи! Разумеется, в такие моменты всё моё внимание приковано к тебе или к той стороне, где ты находишься. И я стараюсь замечать всё.
- Это звучит логично, - кивает Итай. - Но мне хочется понять, почему ты интересуешься моими действиями? Ты не доверяешь принимаемым мною решениям?
Кажется, этот разговор не задался... мы друг друга не слышим. И скатываемся к привычным подозрениям. Как с этим справиться?!
- Прости, я пытаюсь донести мысль, что я была растеряна твоим решением связаться с моим отцом без уведомления меня... я, кажется, не смогла правильно подобрать слова, - признаюсь, начиная испытывать проблемы с дыханием и сердцебиением, - мне стоит замолчать, чтобы не совершить ещё больших ошибок...
Застываю, когда ощущаю себя в тёплых руках, прижавших меня к сильному телу.
- Ни в коем случае, - шепчет Итай, начиная поглаживать меня по волосам, - не замолкай в такие моменты! Лучше пробуй объяснять - всякий раз! - не оставляя надежд на то, что я пойму. И всё будет хорошо...
Слегка потерянная, стою и не понимаю, как реагировать на такую смену в его настроении.
- Я сделала что-то правильное? - решаю уточнить.
- Ты не дала мне сделать шаг назад. Ты большая умница!.. А я слишком подозрительный, - прижав к себе мою голову, Итай вдыхает запах моих волос и целует в темечко.
Он действительно слишком подозрительный. Но я уверена, у него есть на то причины.
- А Вэнь тебе и впрямь следует отпустить, - произносит генерал, спустя некоторое время.
- Что?.. - растерянный вопрос Оши застаёт нас обоих врасплох.
- Ты пришёл с новостями? - спокойно спрашивает у него Итай, чуть отстраняясь от меня, но не выпуская из рук. Вопрос подчинённого он игнорирует.
Оша, в свою очередь, неловко отводит взгляд, не зная, имеет ли право смотреть на нас, затем складывает руки в уважительном жесте и склоняется в поклоне:
- Пришло послание от госпожи Ха’гон.
- Что там? - уточняет Итай, тем самым показывая, что подчинённый может говорить при мне.
- Она прибудет завтра и остановится в доме Наместника, - лишь на мгновение помедлив, отвечает Оша.
- Как мы и предполагали, - кивает генерал. - Что ещё?
- Госпожа прибудет не одна. С ней инкогнито едет кто-то из дворца, - произносит Оша и на этот раз без промедлений.
- Кто-то? - сухо переспрашивает Итай.
- Нам не удалось добыть сведения, что это за персона, - признаёт промах Оша, склоняясь ещё ниже.
«Нам»...
Перевожу взгляд с него на супруга. То, о чём они говорят сейчас... мне знать не следует. И, тем не менее, Итай захотел, чтобы я это услышала.
Он ожидает моей помощи в каком-то вопросе, который ещё не готов обсудить.
...
Неожиданная догадка заставляет застыть, прижав руки к груди.
- Что ж, это добавляет интриги в ход истории. Но концовка уже предопределена, - отстранённым голосом произносит Итай, заставляя меня ещё больше переживать о грядущем дне; затем переводит взгляд на меня. - Ступай к себе и подготовься к завтрашнему визиту в дом Наместника. Управляющий выдаст тебе ключи от кладовой - подбери подходящие подарки для всех и постарайся найти что-то нейтральное по значению, но способное удовлетворить самого прихотливого гостя.
Если инкогнито в Приграничье едет член княжеского рода, то от подарка может зависеть будущее отношение правителя к генералу!
От опустившейся на плечи ответственности начинают ныть все кости...
- Как мне следует вести себя в доме Наместника? - спрашиваю негромко, - Есть ли у вас для меня какое-то особое задание?..
- Твоё задание - быть счастливой рядом со мной. Так велел твой отец, - чуть мягче отвечает Итай, погладив меня по волосам.
Не знаю - почему, но от этих его слов мне становится очень тревожно...