Глава 21 Защитник, который всегда с тобой
Дальнейшее слилось в сплошной поток благодарностей, вопросов, объятий, ответов и холодной воды, падающей из ниоткуда. Только когда совсем уж продрогла, догадалась остановить дождь. Правда, от этого мизерного усилия едва не упала. Осторожнее надо с магией. Если бы не пёс, наверняка опять себя до ручки довела бы. Кстати, о нём…
- Спасибо большое за собаку, - кивнула я на мокрого пса, который всё это время не отходил от меня дальше, чем на пару шагов. – Она очень мне помогла. Если можно, я хотела бы лично поблагодарить её хозяина. К сожалению, пока только устно – сегодня на большее сил уже не хватит.
- Мы не держим собак, - отрицательно покачал головой Майлс.
- Но как же? – изумилась я. – Своими глазами видела, что пёс пришёл вместе с вашими.
- С кем? – не меньше моего удивился Лей.
- Ну, как же? С последними тремя вампирами, которые едва не опоздали на открытие колодца.
Припозднившихся стражей нашли быстро, но, как оказалось, собака крутилась у стен Ребра и увязалась вслед за вошедшими, едва стены раздвинулись, пропуская внутрь вампиров. Унар что ли подсуетился? Обещал же придумать замену Шаксус Джеру.
- То есть, собака ничья? - уточнила в последний раз уже очевидное.
- Именно так, - кивнул Майлс.
Я задумчиво посмотрела на лохматую зверюгу. В грязной, слипшейся шерсти застряли репьи и палки. На морде, возле левого уха, где шерсть была покороче, виднелись засохшие бурые пятна, подозрительно напоминающие кровь. Но несмотря непрезентабельность облика в целом, почему-то жалости собака не вызывала.
Наверное, сказался спокойный взгляд и уверенность, которая её окружала. Пожалуй, такая не пропадёт в любом случае, но вот… не пропаду ли без неё я? События последних часов показали, насколько полезна рядом надёжная если не рука, то хотя бы лапа. Плюс интуиция голосовала «за». Мне банально нравилась эта псинка, несмотря на некоторые аргументы «против».
- Ничья, значит… Вот и прекрасно. - Я улыбнулась и присела на корточки рядом с животинкой. - Если она не будет против, возьму к себе. Пойдёшь со мной?
- Таша, ты уверена? – не скрывая сомнений, протянул рыжий. – Всё же крупный зверь, да ещё и непонятно откуда взявшийся. Он может быть опасен для тебя.
Отчасти Лей был прав, но я упрямо мотнула головой.
- Ха! Да если бы не этот зверь, сидеть бы мне в колодце, отдирая пиявку от забора до обеда, а вам отдыхать на полу вповалку, - хмуро бросила я. - И ещё неизвестно, чем бы всё закончилось. Мы не знаем, как много магии выпила та тварь, и как долго вы бы приходили в себя. И это в лучшем случае! Я не уверена, что вообще пришли бы, без Нашкара.
- Но…
- К тому же, есть у меня подозрения, - я многозначительно покрутила пальцем в воздухе и продолжила шёпотом: - Такой умный пёс не просто так появился здесь в самый подходящий момент.
Вампир запустил пальцы в волосы и задумчиво осмотрел предмет обсуждения. Что сказать? Собака как собака. Нечто среднее между лайкой и волкодавом. Сравнение диковатое, но я не очень в породах разбираюсь.
У этого пса морда узкая, как у лайки, уши торчком. Только верхняя часть головы заметно шире. Вот лапки скорее для волкодава подойдут – длинные, мощные, с крепкими когтями и широкой пястью. Всем лапкам лапки! Жаль, окрас подкачал - серо-бурый, невнятный какой-то. С другой стороны, псина настолько грязная, что смотреть страшно.
- Думаешь, - Керн, который от нас тоже не отходил, вскинул бровь: - Унар постарался?
- А почему нет? – пожала я плечами. - Очень уж всё совпало, да и пёс слишком умный для обычной собаки.
- Таша, - присоединившаяся к нашей компании Онель, супруга главы клана и матушка братцев, светло улыбнулась. – Окажите честь нашему дому. Уже поздно, до рассвета меньше семи часов, а вам нужно помыться и отдохнуть.
Вот теперь вижу, от кого Лей унаследовал свою обаятельную улыбку и рыжую шевелюру. Невероятно привлекательная женщина. Впрочем, предложи мне сейчас помыться и выспаться Баба-Яга, я сочла бы и старушку Василисой прекрасной! Стоит ли говорить, что я согласилась?
- Огромное спасибо! – искренне поблагодарила я женщину. - Предложение как нельзя к месту. Я действительно устала и очень рада отдать должное вашему гостеприимству.
К моему облегчению, площадь мы миновали бистро. Некоторые из присутствующих порывались остановить нас и сказать мне своё слово, но Лей не дремал. Рыжик умудрялся, не замедляя движения, отшивать желающих поблагодарить Хранительницу. Если бы не это, фиг бы мы так скоро выбрались.
В мечтах о горячей воде и тёплой постели я почти не замечала царящего вокруг весёлого безобразия. Как ни умилительны были счастливые лица вампиров, усталость всё больше давала о себе знать. Пришлось направить все душевные силы на то, чтобы просто дотащить свои кости до спасительной гавани готового нас принять дома. Физических сил, увы, не осталось.
Когда добрались до лестницы, на миг закружилась голова. Всего на миг, но я чуть не скатилась вниз по ступенькам. Пожалуй, это был бы самый простой и быстрый способ спуститься, хотя и болезненный. В итоге, рыжик категорически отверг мои уверения в том, что всё уже хорошо, и взял дело доставки полуживой Хранительницы до кровати в свои руки. Буквально.
Уже через полчаса Лей поставил меня на крыльцо дома главы клана. Из-за темноты и усталости архитектура строения прошла мимо меня. Я вообще очухалась только в бане! Матушка рыжика настояла на том, что поможет отмыться и устроиться на ночь. И слава Богу, кстати. Сама бы я прямо тут, возле бассейна с тёплой проточной водичкой и отключилась бы.
А так – меня быстро отмыли, закутали в халат и проводили в просторную комнату на втором этаже, где на тумбочке возле кровати ждал наколдованный этим утром рюкзачок. Неужели только этим утром?
К слову, собака, словно и вправду поняла каждое моё слово, последовала за нами и теперь была здесь же. Она и в бани нас провожала. Правда, едва мы с Онель вошли в парилку, псина улеглась возле бассейна и демонстративно закрыла глаза, устроив голову на передних лапах. Нет, насчёт неё точно Унар подсуетился! Иначе как объяснить, что животное сначала дождалось, пока мы отмоемся, и лишь после того, как оделись, встало и сигануло в бассейн?
По-хорошему, нужно было самой нового друга отмыть, но у меня попросту не хватило сил. К тому же, Онель так взяла меня в оборот, что и пикнуть не успела, как оказалась сидящей на гладкой деревянной лавочке в клубах ароматного можжевелового пара.
Но пёс прекрасно справился со своей помывкой сам. Пока вампирша ловко и быстро смазывала мои волосы каким-то зеленоватым составом, животинка плавала в бассейне, смывая себя грязь, песок и слизь паразита. Последнего, кстати, Майлс приказал вместе с кастрюлей поместить в ёмкость из магиенепроницаемого материала. Того самого минерала, из которого состояли стены Ребра.
О дальнейшей судьбе пиявки предстояло волноваться уже вампирам. Думаю, сами прекрасно разберутся, а заодно выяснят, как она попала в колодец желаний. На эту тему глава клана не сказал ничего, но Керн шепнул на ухо один из наиболее вероятных вариантов. Оказывается, пару тысяч лет назад в деревне останавливалось посольство гномов, следующих с визитом в Тригори.
Я ещё по Харруту помню, что местные гномы магические расы, мягко говоря, недолюбливают, да и возвращения силы на Шайдар не одобряют. Бвер, сын гномьего короля, даже убить меня пытался, хотя был членом команды искателей и точно знал, что я – хранительница Несущего Надежду.
Но этот так, между делом. Сейчас банальная кровать волновала во сто крат больше политических интриг и недальнозоркости некоторых бородатых.
Добравшись до спальни и от души поблагодарив Онель за помощь и приют, я покосилась на завлекательно откинутый краешек белого одеяла. Сейчас ка-ак высплюсь!
- Тебя утром будить? – спросила женщина. Мы как-то незаметно на «ты» переключились. Баня к «выканью» не располагает. – Или отдохнёшь как следует?
- Второе, - улыбнулась я, откусывая кусок от круглого пирожка. На празднике-то поесть не удалось. - Прибытие искателей ожидается только послезавтра и, если вы не против, я хотела бы дождаться искателей у вас.
Когда пёс решительно протиснулся в комнату и занял наблюдательную позицию возле окна, подумалось, что надо бы ему имя придумать. А то как-то нехорошо… Другой вопрос, что ничего путного в затуманенную голову не приходило.
- После того, что ты для нас сделала, - радостно и светло улыбаясь напомнила о себе Онель, - мы будем рады всем твоим друзьям, девочка. К тому же, если рассказы о тебе и Лее правда…
- Какие ещё рассказы? – я душераздирающе зевнула, прикрыв рот ладонью.
- Разные, - женщина подмигнула и развела руками: – Кое-что я сама видела. Например, реакцию сыновей на пренебрежительное отношение к хранительнице Нашкара одного идиота.
- Ах, это… - я фыркнула и снова сладко зевнула. - Просто ваши сыновья очень заботливые и ответственные, а Лей обещал защитить, если кто-то решит покуситься на мою кровь.
- Не только, - отрицательно покачала головой вампирша. – Ты сочетаешь в себе два очень разных качества, которые очень у нас ценятся. Для девушки в особенности.
- Какие же? – подойдя к собаке, я протянула ей второй пирожок и оглянулась через плечо, чтобы добавить саркастическое: - Безголовость и наглость?
- Слабость и силу. И магия тут абсолютно ни при чём, - ответила Онель довольно нелогично, и встала. – Думаю, сейчас тебе не до разговоров. Завтра наговоримся вдосталь, а сейчас тебя ждёт кровать, а меня муж.
- Верю, – рассмеялась я, вспоминая, как смотрел на похорошевшую жену Майлс.
Вот у этих двоих абсолютно точно не было ни любовников, ни любовниц! Никогда. Вампирша смущённо зарделась, забирая со столика опустевший поднос.
- Этой ночью, - уже в дверях сказала она, радостно улыбаясь, - во многих спальнях прольётся кровь. Благодаря тебе, Таша.
Она ушла, а я осталась стоять с открытым ртом. Это что было? Звучит угрожающе, но вампирша сказала «прольётся кровь» таким странным тоном… Счастливым и почему-то смущённым. И почему именно в спальнях? Есть в столовых принято, да и…
Тряхнув головой, я выкинула из неё дурные мысли. Завтра разберусь. Ясно, что я чего-то не понимаю во всей этой истории с кровью. Впрочем, куда мне! Люди - не вампиры, отношение к кровопускательству у нас априори разное.
Напоследок потрепав собачку по голове, я переоделась в сорочку, оставленную для меня Онель. Подумав, всё-таки заперла дверь на ключ и лишь после этого забралась под одеяло. Если кто-то попытается разбудить до утра, непременно покусаю!
Подушки пахли свежестью, одеяло обняло невесомым теплом, ограждая от суеты и страхов дня. Почему вспомнила бабушку, не знаю. Наверное, просто она единственная из прежнего мира, кого хотелось бы забрать с сюда и поделиться счастьем обретения истинного дома. Пусть здесь не всё благополучно, но моя душа дышит Шайдаром, и я верю, будь бабуля жива, непременно порадовалась бы за внучку.
На миг показалось, будто ласковая ладонь коснулась виска, отодвигая непослушную прядь за ухо. Уже проваливаясь в сон, улыбнулась этой тени из прошлого и по старой памяти прошептала, как когда-то учила бабушка:
- На новом месте приснись жених невесте…
Может, именно поэтому мне приснился Хартад.
Сначала лишь ощущение обволакивающего нежностью присутствия того, кто стал дороже всех. Потом… Сердце ёкнуло, и я как будто проснулась… лишь для того, чтобы утонуть в изумрудном пламени внимательных глаза. Таких родных, таких ласковых, загадочных…
- Какой замечательный сон! – не удержавшись от улыбки, я села на кровати, прижимая к груди одеяло и впитывая всей кожей тепло зелёных глаз. На душе стало радостно и светло. А как иначе, если Хартад есть в этом мире? Мало того, мне выпало увидеть его во сне!
- Правда? - тихий шёпот тарухана обдал знакомой бархатной волной невыносимо жгучей нежности.
По телу прошла дрожь, и я задохнулась пронзительным счастьем. Слышать любимого, видеть его… просто быть рядом с ним!
- Я так соскучилась… - плюнув на робкие попытки разума остановить это безумие, я потянулась к тарухану и кончиками пальцев коснулась его тёплой щеки. – Хартад…
Он прерывисто вздохнул и закрыл глаза, накрывая мои пальцы широкой ладонью.
- Таша-а… - стон сорвался с его губ словно сам по себе. - Моё светлое чудо… Любимая…
И забыть бы обо всём, раствориться в чудном сне, но инстинкт самосохранения напомнил о недавней выжигающей душу тоске. Вопреки логике, невыразимое счастье прикосновения любимого, хоть и было мучительно приятно, вызывало острую, почти материальную боль в сердце. Неужели теперь лишь во сне… И, как ни хотелось молча и бездумно впитывать близость любимого, я не сдержала тихого стона:
- Не надо, пожалуйста… - прошептала, едва сдерживая неожиданно навернувшиеся на глаза слёзы. – Не говори так...
- Как «так»?
Я зажмурилась, поэтому короткий вопрос донёсся уже из темноты.
- Не называй меня любимой, - кусая губы, выдохнула прерывисто. – Это так больно! Наверное, зря ты мне снишься.
Несколько долгих секунд царила тишина, разбавляемая лишь стуком двух сердец. Он молчал, а я жадно и безрассудно пыталась отгородиться от доводов рассудка, подушечками пальцев впитывая тепло его щеки, пестуя ощущение близости тарухана, целительного для уже погибшего радужного чувства в самой глубине меня. Да, оно погибло, изъеденное кислотой разочарования, разорванное тоской в клочья, но, как ни парадоксально, даже лоскуты разорванных в мелкий бес крыльев тянулись к Хартаду.
- Почему это плохо? – едва слышно спросил мой зеленоглазый принц замороженным голосом. – И почему нельзя называть тебя любимой?
- Потому что ты любишь не меня, - всхлипнув, я обняла себя за плечи. – Мне нужно научиться жить с этим.
Через день - два искатели доберутся сюда. Сколько ни убеждаю себя, не могу принять того, что Хартад любит другую. Хочу и не могу! А мне ещё в глаза ему смотреть и врать, что не обижена и не схожу с ума от тоски… Как, если даже во сне до крика хочу прижаться к любимому? Как, если даже подсознание спорит с фактами?
- Я люблю тебя, - упрямо возразил тарухан и добавил с болью в непривычно ломком голосе: – Не плачь, родная. Никто в этом мире, да и сам мир, не стоит твоих слёз.
- Не надо… - чувствуя, как обжигающе горячие капли бегут по щекам, выдохнула умоляюще. – Не надо, пожалуйста…
- Хорошо. Ты только не плачь, - скользнул по лицу порывом ветра ответ, полный тоски. – Я уйду, если хочешь, только не надо слёз, Таша…
А мне стало так больно, так холодно…
Хартад
Моё хрупкое светлое чудо… Как же ты можешь так жестоко со мной? Зачем вновь и вновь рискуешь собой, заставляя моё сердце разрываться от тревоги, восхищения и гордости за тебя? Что я без тебя, моя маленькая Земная девочка? Лишь слепец в мире, лишённом красок и смысла.
Когда Таша уснула, я приблизился и положил голову на край кровати, рассматривая усталое личико. Ресницы полукружьями невесомой нежности лежали на округлых щеках. Чуть приоткрытые мягкие губы завораживали и манили.
Смотреть и не сметь прикоснуться – пытка, но и не смотреть я не мог. Обострённое обоняние зверя отчётливо ловило аромат до боли желанного тела, заставляя всё внутри дрожать от восторга быть рядом, и в то же время стонать от почти невыносимого желания сжать любимую в тесных объятьях. Увы, пока это желание было неосуществимо. Очень надеюсь, лишь «пока».
Прерывисто вздохнув, я отодвинулся и потряс головой. Я здесь не для того, чтобы сходить с ума! Нужно защитить любимую. И так чуть не опоздал. Моё чудо раз от раза подставляется под удар ради кого ни попадя. Теперь вот вампиры… Да ещё с претензиями некоторых на место подле Хранительницы!
Вспомнив про рыжего нахала, я с трудом подавил рык. Перед инкубом у Лея лишь одно преимущество – вампир явно не собирался принуждать Ташу к чему бы то ни было, и защищал даже от своих. Да, тому есть свои причины, но это не так важно. Пока он не представляет опасности для любимой, пусть живёт. Я размял плечи и ещё раз осмотрелся. Стены и двери – это хорошо, но не здесь. Вампиры – есть вампиры. Лучше перестраховаться.
Глянув на Ташу, убедился, что её сон крепок, и потянулся к своей истинной сути. Тело, наполненное магией до кончиков ногтей, послушно подчинилось приказу, и через миг я уже стоял на ногах, а не лапах.
Сплести купол абсолютной защиты, когда силы бурлят в крови – дело получаса. Теперь Хранительницу до утра не потревожит никто. «Кроме меня» – подумалось, когда через плечо посмотрел на уютно и почти беззвучно посапывающую во сне Ташу.
Нет, я не собирался её будить. Сейчас не время и не место. Да и уверенности, что любимая не прогонит меня прочь, не было. Кто знает, как она отреагирует, увидев меня в своей спальне, да ещё и без единой нитки на теле?
Как оказалось, когда меняешь форму собственного тела, оружие и одежда пропадают бесследно. Хотя почему бесследно? Я попытался отвлечься и задумался, вспоминая, как оборачивался возле замка инкуба. Ничего не вышло – образ любимой, как магнитом, притягивал и мысли, и тело. Сам не заметил, как оказался сидящим на самом краю постели. Хорошо хоть, воли хватило ограничиться лишь этим.
Я просто сидел и смотрел, убеждая себя, что ещё минута, и справлюсь с собой – сменю ипостась, улягусь у кровати уже псом... Всего пару мгновений! Совсем чуть-чуть ещё полюбуюсь, а потом буду дышать тонким ароматом её тела и вспоминать, как светилось нежностью личико в обрамлении тёмных волос… как трогательно дрожали тонкие пальчики в моей ладони, как…
Но тут ресницы любимой дрогнули и вспорхнули, открывая золотистые, чуть мутноватые со сна глаза. Ну вот, доигрался! Как теперь объяснить своё присутствие Хранительнице? Да ещё пребывая в таком непотребном виде? Как убедить не прогонять меня с позором? Чем доказать, что хочу лишь защитить, не претендуя на большее, раз уж…
Вопреки горестным стонам разума, сердце замерло от радости. Смотреть в золото этих глаз - значит чувствовать себя живым, просто потому, что Таша есть, и она рядом со мной.
Моё чудо… Что-то ты сейчас скажешь? Как поведёшь себя? Не важно. Главное - ты жива. Так или иначе, я не оставлю тебя, любимая… Прогонишь – незримой тенью пойду следом шаг в шаг, защищая от всего мира. Даже от самого себя, если понадобится!
Но, наравне со всем прочим, грудь теснило ожидание.
Милая, только не гони меня! Не отказывай в праве быть… И, словно в насмешку над всеми метаниями разума и сердца, Таша улыбнулась.
- Какой замечательный сон, - выдохнула она восторженно и села, а я снова захлебнулся светом своего хрупкого чуда…
Любимая…
- Правда? - выдохнул не я - само сердце, замершее от страха поверить нежданной отмене жестокого приговора.
- Я так соскучилась… - Таша осторожно, словно тоже боясь поверить себе, коснулась щеки дрожащими пальцами, вглядываясь в моё лицо золотистыми глазами, полными непролитых слёз и бьющей наотмашь нежности.
Небо, как в хрупком девичьем теле умещается столько обезоруживающей искренности, женственности, душевного света и тепла? Как получается, что одного взгляда любимой достаточно, чтобы мгновенно растопить холод многовекового самоконтроля и холодности? Почему всё, что было для меня прежде незыблемым, обращается пеплом, сгорая в её самозабвенной, пронзительной до нереальности нежности?
- Хартад, - в её устах моё имя прозвучало криком, гимном любви и свету.
Что я без тебя, родная? Недостойный слепец, бредущий в бесцветном тумане безветрия, холода и безмолвия! Зачем я себе без тебя?!
- Таша-а… - теснее прижимая её пальцы к своей щеке выдохнул я полное осознания. - Моё светлое чудо… Любимая…
- Не надо, пожалуйста… - вдруг прошептала она с мукой в голосе, и я вздрогнул. - Не говори так...
- Как «так»? – еле выдавил из себя, предчувствуя страшный в своей безжалостности и губительности для мира, полного красок, ответ.
- Не называй меня любимой, - пронзая сердце каждым словом, отозвалась Таша. – Это так больно! Наверное, зря ты мне снишься.
Душа забилась в агонии багряных всполохов сжигающего дотла горя. Моё жестокое светлое чудо… Не моё… Неужели всё-таки не моё? Её любовь, её нежность… лишь дань прошлому? Любви, которой уже нет?
- Почему это плохо? – с трудом задавив в зародыше мучительный крик, еле слышно выдавил я. – И почему нельзя называть тебя любимой?
Вдруг ещё не всё потеряно? Вдруг это глупая ошибка, недоразумение?! Небо, молю тебя! Не дай обрушиться… всему. Любимая, не ввергай во тьму существования без тебя, без твоего света!
- Потому что ты любишь не меня. Мне нужно научиться жить с этим.
Дикость и безосновательность этих слов заставили в недоумении и ужасе всмотреться в побелевшее личико девушки, ставшей моим солнцем, смыслом, дыханием… Таша, нервно кусая губы, зажмурилась и отняла ладонь от моей щеки. Хранительница, зябко вздрагивая, обхватила плечи.
- Я люблю тебя, - прошептал, задыхаясь болью, отразившейся на её лице, которая ранила куда глубже собственной, разъедающей сердце и душу тоски. - Не плачь, родная. Никто в этом мире, да и сам мир, не стоит твоих слёз.
- Не надо… Не надо, пожалуйста…
- Хорошо, - чувствуя, как изнутри рвётся крик смертельно раненного зверя, проговорил я тихо.
Часть меня требовала обнять любимую, прижать к себе и никогда не отпускать. Поцелуями стереть со щёк солёные капли, доказать свою искренность Таше не словами, а делом, огнём страсти выжечь её сомнения и боль. Но… если моё присутствие причиняет ей боль, как я могу её мучить?
- Ты только не плачь. Я уйду, если хочешь, только не надо слёз, Таша…
Всё, что угодно, родная, лишь бы тебе стало легче! Ненавижу себя за твою боль…