Глава 9 О вреде свежего мяса и шпионских наклонностей

Тяжёлая кастрюля оттягивала руки и частично закрывала обзор, поэтому на крыльцо замка я карабкалась, вслепую нашаривая ступеньки ногами, а входную дверь открывала кончиками пальцев и высунув от усердия язык. Вот же, придумала сама себе заботу! Кое-как протиснувшись в холл, я раздражённо сдула прядь волос, упавшую на лоб.

Фу-ух… Пол-дела сделано, теперь вверх по лестнице, потом направо и через два поворота моя комната! Эх, добраться бы…

И честное слово, я бы добралась без приключений, если бы не собственная дурость и неуклюжесть. Когда больше половины широких ступенек уже осталось позади, я увидела знакомую сухопарую фигуру женщины, которая выполняла здесь роль домомучительницы. В смысле домоуправа. Это мне Ирвин рассказал, когда на «экскурсию» в подземелье к ребятам водил.

Даму звали Валенсия. Она занималась наймом слуг, расчётами с ними, следила за уборкой, ремонтом и вообще всеми делами в доме. Нечто вроде экономки, но с ещё более расширенными обязанностями и правами. Подчинялась она исключительно инкубу.

Теперь было совсем не трудно догадаться, почему в тот день, когда Ирвин попросил её мне помочь с одеждой, сия особа всячески демонстрировала неприязнь, смотрела свысока и разговаривала через губу. Ещё бы! Её, почти всесильную в замке, послали помогать одеваться какой-то непонятной пришлой девчонке! Обидно, наверное, но ведь хозяину не откажешь.

А сейчас Валенсия предстала мне и вовсе в интересном положении. Я замерла на последней ступеньке, прижимая к груди кастрюлю с мясом и ошарашено вытаращилась на костлявый зад домоправительницы.

Эм…

С моей позиции открывался вид на оба коридора, ведущие вправо и влево. В правом, у второй по счёту двери и обнаружилась эта со всех сторон не слишком привлекательная дама. Согнувшись пополам, женщина прильнула глазом к замочной скважине и, затаив дыхание, подсматривала за… кем-то.

Я понятия не имела, чья там комната, но… чтобы попасть к себе, предстояло миновать эту любопытствующую преграду. А как? Проскользнуть незаметно вряд ли получится, а идти в наглую как-то не комильфо. Неудобно.

Вот всегда знала, что способность сначала думать, а говорить потом – не моё. Но тут я даже себя переплюнула, потому что…

- Доброго дня! – нарочито бодрым голосом поздоровалась я и смущённо улыбнулась. - Что показывают?

Ну почему я не додумалась просто кашлянуть? Или потихоньку прокрасться в противоположное крыло до поворота, а уже там погреметь чем-нибудь и потопать? Почему не поднялась на этаж, а осталась стоять, прижимая к животу тяжёлую кастрюлю и балансируя на последней ступеньке? Почему-почему… Потому что дура!

При звуке моего голоса Валенсия резко выпрямилась и, отпрянув от двери, задела плечом большую напольную вазу с белыми цветами. Расписная посудина угрожающе качнулась несколько раз, а потом упала.

- Уф… Слава богу, не разбилась! – обрадовалась я и даже кривовато улыбнулась, глядя на цветочки в огромной луже слегка пованивающей водички, плеснувшей из вазы на мраморный пол. Видно, не так уж и хорошо слуги следят за порядком, если вода протухла…

Когда я подняла взгляд на испуганную, но в то же время откровенно обозлённую женщину, стало стыдно. Как будто это я проштрафилась, а не наоборот.

- Нет худа без добра, - заверила я Валенсию, смущённую непонятно чем, и пожала плечами. – Хоть полы помыли! Правда, аромат не слишком приятный, но…

Договорить я не успела. Лучше бы не на экономку смотрела, а под ноги! Ваза, как оказалось, не остановилась, а покатилась по инерции… прямо ко мне. Удар фарфоровым боком по коленкам был не сильным. В иных обстоятельствах я бы его и не заметила, но сейчас… В общем, и без того не слишком устойчивое положение на прощание помахало ручкой и удалилось, уступив вакантное место неконтролируемому падению.

Я попыталась ухватиться за перила. Ха! А в руках-то кастрюля! Жадность не пропьёшь, и она, жадность то есть, заставила предпринять глупую попытку поймать сразу двух зайцев. В смысле и мясо удержать, и саму себя.

Приступ идиотизма продлился каких-то жалких пару секунд, но – увы! И этого хватило для торжества законов физики. Когда инстинкт самосохранения взял своё, менять что-то было уже поздно.

Падать с лестницы не хотелось совершено, и я, испуганно пискнув, энергично замахала руками. Вот только усилия по приманиванию сгинувшего в неведомые дали равновесия ни к чему хорошему не привели. Жаль, но птичка из меня вышла так себе. Хотя… пингвины ведь не летают? Вот и я не смогла - почти одновременно с кастрюлей рухнула на лестницу и понеслась вниз с диким воплем.

Почему «понеслась»? Согласна, если бы просто упала, покатилась бы по ступенькам медленнее, но я попала копчиком точно на слетевшую с кастрюли крышку и, как на ледянке, именно «понеслась» по ступенчатой горке. Счастье ещё, инстинкт взял дело в свои руки и поджал мои ноги.

Я с грохотом и визгом летела по ступенькам спиной вперёд, обхватив коленки руками и вжав голову в плечи. Следом неслась кастрюля. Поначалу она просто упала и застряла на ступеньке, только крышка и слетела от удара. А вот когда я брякнулась, задела посудину ногой и спровоцировала её движение. Но это я сообразила много позже, а пока:

- Ма-а-а-ма-а-а-а!

Орала я знатно, раз уж Алька на третьем этаже всполошилась. Треск выбиваемой двери я даже сквозь собственный визг услышала! Впрочем, не одна я. Валенсия вздрогнула всем телом и метнулась к лестнице. Подхватив подол, женщина торопливо побежала вниз по ступенькам. Уж не знаю, чего она собиралась сделать: добить меня или наоборот откачивать. Не смогла ни того, ни другого.

Всё-таки Шаксус Джер – это Шаксус Джер. Двигается не просто быстро, а молниеносно. Я ещё и три четверти пути до первого этажа не преодолела, а огромная алая зверюга выскочила на площадку второго. Глаза горят, клыки сверкают… Одно слово – монстр!

- А-а-а-а! – почти на ультразвуке взвыла экономка, обернувшись через плечо и узрев это наводящее ужас чудо Шайдарской природы.

- А-а-а-а! – чуть ниже, но тоже громко продолжила визжать перепуганная до икоты я.

- Р-р-р-р-ы! – басовито рыкнула моя драгоценная подруга, взлетая на перила лестницы и превращаясь в почти невидимую глазу тень.

- Таша?! – вдогонку всей нашей четвёрке (Валенсия, Алька, кастрюля с мясом и я) донёсся со второго этажа встревоженный мужской вопль.

«Ага, ясно, за кем Валенсия подглядывала! Наслаждалась красотами мужского тела», - уже прощаясь с целостностью костей подумалось.

К счастью, лестница закончилась, и я возблагодарила Бога под оглушительный треск ломающихся перил. Всё же зря Алька по ним решила экономку обгонять – сверзилась вниз, как миленькая, но почти сразу же, звонко цокая когтями, вырулила из-под лестницы.

Полы на первом этаже были мраморные, а значит скользкие. Соответственно, моё скоростное катание на крышке продолжилось. Хорошо хоть на ровной поверхности шею свернуть значительно сложнее. Впрочем, с моей удачей и такое воз…

- Ма-а-а-м-а-а!

Нет, кастрюля меня вряд ли догнала бы. Но это если она одна. А вот с влетевшей в неё Валенсией – легко! Получив дополнительное ускорение от падающей женщины, тара прибавила ходу. Валенсия с посудой покатили вправо, врезались в Альку и визжащим комом конечностей продолжили движение.

Мне это напомнило, как в храме Рассвета Варук с Хартадом на тазике, а после и в ванне ездили. Жаль, на этот раз посмеяться не довелось.

Я всё так же летела вперёд спиной, но уже сбавляя скорость. Угу… не с моим счастьем просто остановиться! Входная дверь открылась, и на порог ступила нагруженная тарелками женщина. Наверное, она принесла обед с кухни, но я её не видела – просто со всей мощью запущенной реактивной ракеты въехала несчастной под коленки.

- Блямс! Шмяк! Звяк! – посыпались блюда и тарелки.

- Бултых! – грохнулась большая фарфоровая супница.

Густое ароматное варево фонтаном! Мы с новоприбывшей жертвой недоразумения трепыхаемся на полу, щедро уляпанные соусами, супом и прочими продуктами.

Ага! Про Альку не забыли? Она точно про меня помнила. Даже умудрилась изменить траекторию качения и догнать. Поздновато, правда, но догнала же! Вот прям так, с Валенсией на спине и кастрюлей на морде, и влетела в наши «радостные» объятия.

Я только крякнула, когда поверх и без того не лёгкой дамы с кухни на меня навалился ещё гладкий горячий бок крупногабаритной подруженьки. Здравствуй, Кирдык Бабаевич! Пишу тебе на себе! Да-да, это не бумага – это я. Просто слегка сплющенная! И чуть-чуть дохленькая…

Полузадушенная, я попыталась выкрутиться из-под кучи-малы. Получалось плохо. И угораздило же повариху, как я окрестила про себя женщину с подносом, войти именно в тот момент! Ни минутой раньше, ни минутой позже! Блин…

Извиваясь, аки змий в бутылке с растительным маслом, я кое-как передвинулась ближе к свободе, и в просвет между Алькиной лапой, внушительным бедром в светлой юбке и туфлей Валенсии увидела бегущего к нам с перекошенным тревогой лицом Ирвина. Быстро так, грациозно… Агась, и ловко!

Когда под ноги мужчине попал огрызок раздолбанных перил, инкуб даже не пошатнулся и продолжил свой путь. Я выдохнула с облегчением. Кажись, пронесло! Вот только Ирвина в качестве вишенки на нашу многоногую «пироженку» не хватало! Правду говорят, не говори «гоп» пока не перепрыгнешь…

Несмотря на все законы жанра, Ирвин без приключений преодолел лестницу, засыпанную осколками древесины жестоко убитых перил и кусками мяса из кастрюли. Мужчина уже миновал большую часть холла, когда я почти выползла из-под груды карргахающих и стонущих тел.

В отличие от остальных, у меня было серьёзное преимущество. Волей судьбы я оказалась в самом низу груды, рискуя задохнуться или стать плоской мясной лепёшечкой, а жизнь, вообще – замечательный стимул. К тому же там, наверху, двое из участниц нашей свалки пребывали в ступоре от страха пред клыками и когтями третьей… растерянно сопящей тушки.

Впрочем, Алька тоже не очень торопилась вставать, с одной стороны опасаясь поранить кого-то, а с другой... похоже, кастрюля категорически отказалась слезать с её морды. Прикипела сердцем, что ли? Хотя нет, в кастрюльке субпродуктов точно не было. Так что если тара чем и прикипела к Шаксус Джеру, так это филеем.

И вот, выползаю я из-под кучи-малы, уже почти получилось... Чувствую себя эдельвейсом, этаким редким цветочком, не столько красивым, сколько способным выживать в непригодных для этого дела условиях! А когда умудрилась встать на четвереньки и вовсе возрадовалась и загордилась собой со страшной силой, но тут поднимаю взгляд и… вижу, как Ирвин, уже почти добежавший до нас, отвлекается от собственно процесса «добегания» на меня, всклокоченную, и поскальзывается на луже какого-то зеленоватого соуса. Упс!

Я дёрнулась, рывком отскакивая в сторону, и нечаянно… Правда нечаянно!! Честно-пречестно!!! Так вот, абсолютно непреднамеренно, даже в мыслях не держа мести или чего-то такого, я пнула кусок мяса, и вырезка полетела к блондину. Кто знает, вполне может статься, сам по себе соус не уронил бы инкуба в моих глазах. А вот соус под одной ногой и мяско под другой справились с этим прекрасно. Ирвин потерял-таки равновесие и с разбегу влетел головой в объятия поварихи.

Обрадованная нежданным счастьем женщина даже про Альку позабыла и стиснула в объятиях ошарашенного мужика изо всех своих не маленьких сил. И на лице у неё та-ако-о-ой восторг нарисовался! Упс… Когда куча мала взорвалась какофонией конечностей и воплей, я зажмурилась и отшатнулась от этого живого фонтана.

- Вот… ёкарный бабай, - сглотнув, в ужасе выдохнула я, пятясь к стеночке.

- И не говори, - с откровенным испугом пробормотала Алька. Когда только рядом оказалась? – Таш… Скажи, это твоя коварная месть?

- Что? – рассеянно проблеяла я, заворожено наблюдая, как крепкая повариха решительно прижимает инкуба к полу и… - Вот, блин горелый…

- Угу, - согласилась Шаксус Джер угрюмо, смущённо отводя взгляд от неприличной картины.

Альке повезло, а вот я просто не смогла отвернуться, обалдев от… Господи, за что моей неустойчивой психике такие потрясения? Я ж теперь нормально спать не смогу!

- Как думаешь, поцелуй вантуза можно считать изнасилованием? – порывшись в закромах собственной черепушки, отыскала я дар речи.

- Пожалуй, в данном случае вполне, - отозвалась Алька хрипловатым голосом со смесью изумления и сочувствия. – Тем более мужик сопротивление оказать просто не в состоянии. Без сознания же. Темечком прямиком в кастрюлю прилетел.

- Он прилетел, или ему прилетело? – скептически уточнила я.

- А нечего было под руку, то есть под морду, соваться! Я пыталась кастрюлю стряхнуть, а кому там блямснула по тыкве - сразу и не разберёшь.

- Ох, бедный мужик…

- Угу, - невозмутимо согласилась Шаксус Джер и добавила тем же непроницаемо спокойным тоном: - Дважды.

- Дважды «бедный»?

- Прилетело, - пояснила подруга невозмутимо.

- Кастрюлей?! Надеюсь, ты шутишь!

- Эм… Не совсем… Я ж сильно головой мотала. Вот и… попала, куда не надо, пару раз.

- Аль, - вкрадчиво протянула я и подозрительно прищурилась: – Пару? Уверена?

- Пять, - с тяжёлым вздохом призналась она. – Или шесть… Не помню точно.

- Ах ты, табурет колченогий! Страус водоплавающий! Нечаянно, говоришь?!

- А чего он к тебе приставал?

- Но это не одно и то же! Ирвин, конечно, та ещё свинья, но так нельзя! Смотри, что ты натворила! Такого и врагу не пожелаешь!

Тяжело вздохнув, Алька кинула взгляд на свою жертву и вынуждена была признать:

- Да, наверное, ты права. Это уже перебор…

Не то слово! Дородная мадам с кухни с удивительным для меня воодушевлением присосалась к губам Ирвина и, прижав его всем телом к полу, продолжала страстно целовать несчастного, одновременно шаря по мускулистому мужскому телу руками. И ладно бы только по плечам и торсу!

Ещё совсем недавно я и сама бы не отказалась от «пощупать» такое великолепие. Надо каменной статуей быть, чтобы хоть на минуточку не возжелать потыкать пальчиком в живое воплощение идеальной красоты. Ирвин при всех своих недостатках действительно хорош собой до неправдоподобности.

Но одно дело – помечтать о получении доказательств материальности совершенства тактильным путём, и совсем другое – вцепиться всеми конечностями в бессознательного мужика! Маньячка какая-то!

- Эм… Аль?

- Чего мычишь?

- Слушай, Ирвин гад, конечно, - неуверенно начала я, - и заслужил много чего, но… мы его спасать от внепланового сексуального контакта будем, или как?

Раздражённо ощерившись, клыкастая язва раздражённо передёрнулась:

- А тебе оно надо? Он тебя пожалел?

- Нет, но… - я неуверенно пожала плечами и призналась: - Зачем же уподобляться?

- А затем! Чтоб неповадно было. Ты, Ташенька, слишком пушистая стала, не находишь?

- Не нахожу! Сама подумай…

Наши с Алькой совесть, справедливость и мстительность сцепились не на шутку, и пока мы пытались их растащить по разным углам, Валенсия кое-как поднялась с пола. К слову, смотрела домомучительница на безобразие, учиняемое кухаркой, с откровенной завистью.

Но вырвать зеленоглазую добычу из пухлых, но сильных рук соперницы Валенсия не успела - инкуб начал приходить в себя. Он дёрнулся, зелёные глаза распахнулись так резко и широко, что мы даже от стеночки, метра за три разглядели. Попытка жертвы насилия вырваться из страстных объятий позорно провалилась.

Нет, я понимаю, нежность, страсть и восторг от неожиданной радости в виде распластанного под тобой инкуба, наверное, возбуждают, но… не настолько же! Прижимать добычу к полу нормально, но не за горло же?! Да ещё при этом самозабвенно покрывая лицо жертвы поцелуями… Стоп! Одна рука на горле, а где вторая? Ого! На…

Осознав, кто и где его лапает, Ирвин рванулся. Силы мужику было не занимать. Он буквально взлетел вертикально вверх. Правда, дорвавшаяся до «тела» женщина не растерялась. Успев в процессе и аккуратную попу блондина обласкать, и ещё кучу всего, ладонь кухарки переместилась выше и вцепилась в плечо, а её нога совершила почти идеальную подсечку. Бух! Оба снова переместились в горизонтальную плоскость. Мдямс…

- Таш, - в каком-то благоговейном ужасе пробормотала Алька, - кажется, теперь я понимаю, чего он так на тебе зациклился…

- Я тоже… - кивнула я и прошептала: – Пошли-ка отсюда.

Вероятно, Ирвин ещё не совсем пришёл в себя после сотрясения. А у кого не будет сотрясения, если по башке со всей дури пять раз медной кастрюлей треснуть? Вот именно, только у того, кто мозга не имеет в принципе, а дураком инкуба не назовёшь.

И мы попятились к лестнице, глядя, как отчаянно извивается на полу совсем не сладкая парочка из перепуганного мужика и решительной женщины. Похоже, вся её решительность здесь и сейчас направлена на то, чтобы потерять честь и невинность. Прямо тут… Бррр…

Но тут не выдержало сердце Валенсии. Обиженная на судьбу экономка отпихнула сомнения и взялась за дело. В смысле, кинулась в омут с головой. Угу, а грудью на Ирвина.

Тот, падая, смачно приложился затылком, и теперь, придавленный всей массой дебелого тела дородной поварихи, сопротивлялся как-то совсем уж вяло. Даже когда Валенсия упала на эту парочку и попала костлявой коленкой как раз в то самое место, которым мужики обычно любят, и ещё чаще думают, лишь едва слышно застонал. Кирдык бедному…

- Аль, - я притормозила тактическое отступление, - Жалко ведь инкуба. Эти бабы совсем чокнулись. Либо порвут, либо добьют.

- В лучшем случае изнасилуют, - мрачно буркнула Шаксус Джер. – Пошли. Пусть на своей шкуре…

- Но так же нельзя! – возмутилась я искренне. - Что мы, горбушки зачерствевшие, что ли?

- Не боись, - упрямо подталкивая меня мордой в сторону лестницы, пробубнила Алька, - Мужиков так не насилуют. Девичья… тьфу! То есть юношеская честь красавчика не пострадает.

- Но…

Тут Валенсия, которая пыталась подвинуть крупногабаритную соперницу и добраться до тела вожделенного объекта «любви», полетела в сторону. Всё-таки дополнительные сорок килограмм – немалое преимущество. Одно лёгкое движение пышным бедром откинуло сухопарую экономку со шпионскими замашками метра на три от инкуба. Что сказать? И статус домоправительнице не помог! Вот она какая, любоффф…

Хотя, какой уж тут статус! Обе женщины в супе, соусах и ошметках пищи. Вонища от обеих, как от котла с помоями. Вообще удивительно: смешавшись, аппетитные раньше запахи выдали такое амбре, в пору нос затыкать. Но и это ещё мелочи! Мало того, что обе грязные и смердящие, не говоря уже про «растрёпанные и заметно помятые», так ещё и, пихаясь локтями, пытаются насильно «залюбить» собственного хозяина. Не убили бы…

Вот только Валенсия сдаваться не собиралась. Убедившись в физическом превосходстве противницы, она подобрала с пола первое, что подвернулось под руки, и пошла в атаку. Хорошо, что под руку подвернулась не скалка, а копчёная индюшачья нога. Бой начался! Мамочка, роди меня заново…

Визг, писк, волосы клочьями и всё в таком роде! Кухарке прилетело в лоб индюшачьей ногой. Не особенно заморачиваясь, та (повариха, не нога) сгребла с пола горсть мятого хлеба, щедро политого острым соусом, и швырнула в соперницу. Попала точно в левый глаз! Валенсия ойкнула и зажмурилась, но атаку не прервала – вцепилась в волосы толстушке и принялась вытирать её причёской собственное лицо. Потом…

Мы с Шаксус Джером стояли, глядя на всё это с упавшими челюстями. Даже о побеге забыли! Экономка, под аккомпанемент рычания своей подчинённой летала над полом, аки пепел над пепелищем в ураган! Взлетала, падала и снова возвращалась в бой, заполошно визжа и матюгаясь на местном наречии. Правда, порой возвращалась буквально ползком, но с какой решимостью! И не забывала про пищевое оружие! Не нога, так булка, не булка, так солёная рыбина или шмат сырого мяса.

Бабы так разошлись, что даже про объект дележа позабыли! Я и сама заметила Ирвина лишь когда он уже почти добрался до нас с Алькой.

- Вот это я понимаю, страсть… - ошарашенно просипела подруга, проследив, как экономка по параболе перелетела через ползущего по-пластунски инкуба. Женщина шмякнулась на осколки перил, подняв тучу пыли, и, зажав зубами кусок балясины, на карачках дернула обратно к раскрасневшейся сопернице.

У поварихи к этому времени под глазом наливался знатный синяк, лицо в подтёках соусов и супа было расцарапано, волосы – сплошной колтун в «украшениях» из кусочков перца, индейки и ещё Бог знает чего. Пол-юбки лоскутами украшало мраморный пол, а оставшееся на хозяйке и на четверть не скрывало крепких тумбообразных ног в ярко-оранжевых кружевных панталонах.

Валенсия, рыча похлеще пустынной львицы, перемахнула через распластанного Ирвина, даже не заметив этого. Спустя пару секунд палка полетела в сторону, а домоправительница повисла на руке соперницы, намертво вцепившись зубами в мясистое предплечье. Кухарка била бывшую начальницу куском окровавленного филе по спине и вопила, как резанная.

Я пребывала в натуральном шоке. Куда там боям без правил!

- Слушай, - задумчиво наморщила нос Шаксус Джер, - а откуда у неё сырое мясо? Вроде, все остальные блюда уже готовые. Были.

- А… так это я тебе несла. Завтрак.

- Мне? – растроганно уставилась на меня золотистыми глазами подруга. - Честно?

- Угу, - сокрушённо кивнула я. – Хотела тебе приятное сделать.

- Как мило…

Алька снова посмотрела на мясо. Задумалась. Перевела взгляд на смятую кастрюлю.

- А в чём несла?

- Эм…

- Значит, я правильно угадала. Да и ты тоже - мой любимый размер… Жаль, мой завтрак ты так и не донесла до места. Так, Пятачок?⁴

Ехидные нотки в её голосе заставили покраснеть,.

- Я уже почти добралась до комнаты, а там… - покосившись на принимающего вертикальное положение инкуба, я решила не говорить всего. – Поскользнулась и упала. Ну и…

- Только не говори мне, что вся эта заварушка началась из-за моего завтрака, - с благоговейным ужасом рассматривая влетающих в холл стражников с улицы, пробормотала Аля.

Видно, визг женщин долетел и до противоположного конца двора.

- Упс, - хрюкнув, прокомментировала я. – Страйк!

Оказывается, даже худая женщина может в одну секунду сбить с ног сразу семь рослых мужиков. Особенно, когда эту самую женщину с силой швырнули под ноги вышеупомянутым «кеглям». Вся куча-мала вылетела в дверь и покатилась по ступеням, сбивая с ног зевак и таким образом увеличиваясь в размерах и в громкости воплей. Ого!

Тут я узрела знакомое лицо! Какая удача! Акну, ту самую даму, у которой я клянчила мясо, не снесли с крыльца. Это - настоящее чудо!

- Акна! – обрадованная, крикнула я и поспешила к ней, подхватывая смятую кастрюлю. – А у меня мясо закончилось! Можно ещё?! Ой… А куда это она?

Женщина кубарем скатилась во двор, пробежав не столько по ступенькам, сколько по спинам жертв недоразумения. Почему-то она истерически вопила и прикрывала вжатую в плечи голову руками.

- Ой! Ха-ха! Ик! Почему этого ребята не видят! - Шаксус Джер разразилась истерическим смехом и сползла по стеночке на пол, громогласно икая и хрюкая. - Ха-ха-ха! Ик! Как драпанула! Ташка-а-а-а! Ой, я не могу! Катастрофа вселенского… - Ик! - масштаба!

- Ну, не такая уж она и катастрофа, - не согласилась я с подругой. – Просто Акна нервная. Почему-то…

- Теперь – да! – хрюкнула подруга. – И не она одна! Оглянись-ка!

Я оглянулась. Да уж, раскордаж, будто здесь стадо слонов пробежало! И сдохло, судя по кровавым разводам и ошмёткам мяса, украшающим грязный пол. Впрочем, оно казалось лишь дополнительной изюминкой к бардаку, на фоне всего остального.

- Да ну тебя, - обиженно фыркнула я и впихнула кастрюльку в руки всё ещё слегка пошатывающемуся инкубу.

Тот квадратными глазами обозревал свой холл. Вернее, то, что от холла осталось…

- Зайчик ты наш сексуально востребованный…

Потыкав пальчиком Ирвина в грудь, я тяжело вздохнула. Реакции ноль!

- Непокобелимый ты наш! – подёргала за блондистую прядь и брезгливо отдёрнула руку. - Фу! Весь липкий!

Мужчина сглотнул и перевёл-таки взгляд на меня. Я улыбнулась и похлопала ресничками.

- А у меня Алька голодная. Принеси мяса сырого, а?

- Что?

- Только скажи на кухне, что это для меня, - попросила. - А то они какой-нибудь требухи подсунут. Не могу же я Шаксус Джера ливером кормить?

- Таша, а что здесь произошло?

- А мне почём знать? – деланно удивилась я. – Ты здесь хозяин. К тому же, я не стол справок!

Ну не буду же я в самом-то деле на себя вину брать? В конце концов, я просто упала, да и то не по своей воле, а сдавать Валенсию не хотелось. Она и так пострадала в борьбе за любовь. Подумать только! Богомол против слонопотама, и столько продержалась! Есть за что уважать.

- Кстати, - сделав «умное» лицо, серьёзно обратилась к лупающему глазами инкубу: - Романы на работе ещё никого до добра не доводили. Прекращай шуры-муры с подчинёнными! Или женись что ли…

- Хоть сейчас, - сквозь зубы пробормотал он и добавил ехидно: - Вот за мясом сгоняю, и сразу под венец!

- Здорово! – обрадовалась я. Ну, или сделала вид, что обрадовалась. Какая разница? – Девушка, вы слышали?

Устоявшая в битве повариха неуверенно кивнула.

- Тогда бегите за свадебным букетом! Видите, ларан Ирвин – человек чести. После всего, что между вами было, он готов сочетаться с вами законным браком. Вопрос только в мясе!

- Как это - в мясе? - несколько испуганно, но всё же деловито уточнила мадам в оранжевых панталонах.

- Я не могу позволить ларану жениться, пока не получу таз сырого мяса, - пояснила я и, подумав, добавила: - Плюс горячую ванну мне и пару вёдер воды для Аленьки. Как я инкуба под венец в таком виде поведу?

Я развела руками, а Ирвин глухо зарычал и потянулся к моей хрупкой шейке скрюченными пальцами.

- Куда?! – рявкнула, отшатываясь: - Но-но! Грязными руками не трогать! Тем более ты только что приобщился к половой жизни сразу с двумя женщинами! При мне! А ещё инкуб! Ай-ай-ай! Моя тонкая душевная организация погибла в страшных муках! Как ты мог так низко пасть, да ещё при свидетелях?!

И, приподняв остатки подола, я дёрнула к лестнице:

- Алька! Утекаем, пока не побили!

- Таша! - громогласный мужской вопль заполнил зал от пола до потолка.

- Сейчас всё будет! – не тише рявкнула безымянная невеста. – Пять минут!

- Три! – крикнула я, огибая лужу супа. – И ни минутой больше! После предложение аннулируется! Кто не успел, тот опоздал!

И пока до девицы не дошло, насколько нереально успеть приготовить ванну на третьем этаже за три минуты, я ускорилась. Естественно, поскользнулась, но тут уж Алька спасла – подставила спину, и дальше я перемещалась, судорожно вцепившись в шею Шаксус Джера.

Когти звонко цокали по мраморным ступеням, выбивая из них фонтанчики искр, брызг и щепы. Лишь бы пожар не устроить, хотя бы до завтра. Ну а завтра гори всё синим пламенем! Всё одно, нас тут уже не будет.