Глава 10 Разговоры о любви и один шаг навстречу смерти
Не знаю, как это возможно, но ванну принесли даже раньше, чем мы успели отдышаться. А мы ведь бежали! В смысле Алька бежала, а я болталась на ней. Пару раз падала, но Шаксус Джер - это вам не фуфло какое-нибудь! Ловила на лету, ещё и скорости не сбавляя! Вот такая у меня подруга! Завидно, да?
Не завидуйте! Представьте… Размазанная по коже и волосам еда постепенно подсыхает, чувствуешь себя липкой вонючкой, а рядом медленно остывает полная ванна чистейшей воды, но ты мыться не идёшь. Не-е-е-т… Мазохизм? Отнюдь! Просто ты старательно драишь остатками простыни алую тушу, ничуть не менее чистую, но куда более крупную.
- Я успела, - с ноги открывая дверь, заявила «невеста» инкуба.
- А мясо? – попыталась я докопаться.
- Вот! – довольно. – Когда свадьба?
Рядом приземлился тазик литров эдак на двадцать, наполненный ещё тёплым парным мясом. Из-под гладкого Алькиного брюха опасливо глянув на девицу, я сглотнула. Мдямс… Вот это решительность! И способности! Мне уже почти жалко Ирвина. С другой стороны, где он ещё такую предприимчивую и самоотверженную жену найдёт?
- Слушай, - я судорожно пыталась найти отмазку и не находила. – Свадьба так свадьба. Всё сделаем. Сейчас только Альку домою, а то у неё аллергия на мятный соус. Но, если откровенно, зачем тебе инкуб?
- Затем, - лаконично отозвалась повариха.
- Ясно. А ты никогда не задумывалась, почему Ирвин, такой весь из себя красивый и мужественный, который десяток лет небо в одиночку коптит? Свято место ведь пусто не бывает.
- А какая разница?
- Да никакой. Просто Ирвин тебя даже от Валенсии не защитил, - про то, что мужчина был без сознания, я предусмотрительно умолчала. – К тому же он в постели… того.
- Чего «того»?
- Вот именно, что ничего, - преувеличенно печально вздохнула я. – Ты его вон как целовала. Будь у Ирвина с потенцией всё в порядке, ты бы уже беременная ходила.
- Угу, на третьем месяце, - хихикнула Алька мысленно. – Тройней!
Но я проигнорировала комментарий и продолжила тереть простынёй гладкий бок, якобы задумчиво рассуждая.
- Ты думаешь, чего я за него не выхожу? Ведь наверняка знаешь, что он за мной ухлёстывал. Я тебе больше скажу, - нарочно не глядя на притихшую кухарку, понизила голос до интимного шёпота: - Он у меня ночевал! Аж две ночи подряд! В одной постели спали.
- И? – зачарованно протянула девушка, явно представляя это «и» с Ирвином во всех подробностях и с собой в главной роли.
Странная какая-то. Даже не ревнует, а я думала – пришибёт. Потому и у Альки под брюхом пряталась, в пятый раз протирая заднюю лапу.
- Честно? – я всхлипнула. – Ничего, понимаешь! Совсем! Я даже не проснулась! Вот!
- Правда? Совсем ничего?! – лицо у девушки разочарованно вытянулось. Ещё бы! Конечно, обидно, когда такая мечта рушится прямо на глазах. Зеленоглазая прекрасная мечта…
- Угу, - мрачно кивнула я и продолжила, добивая «мечту»: – Я как представила, что он весь такой из себя красивый, сексуальный и манящий будет рядом год за годом, а в итоге?
- Что?
- Сплошное разочарование и слюни в подушку! … Нет уж! Я лучше кого другого найду. Пусть не такого офигительного, зато состоятельного в постели. Чтоб и приласкать мог, и защитить, и накормить. А этот… Сама посмотри: в гости пригласил, а кормить отказывается! Кто мне мясо принёс, ну-ка? И платье только одно.
Я выпрямилась и вышла из-за Шаксус Джера, демонстрируя во всей красе шёлковые лоскуточки.
- Одно, понимаешь! И ещё я голодная который день. Приходится еду на кухне воровать, а то бы совсем загнулась. На кой мне такой жмот? Так что забирай! Всё равно, если за столько лет на него никто не позарился… Всё, Альку я домыла. Сейчас сполоснусь быстренько, в пододеяльник завернусь и приведу Ирвина к тебе. Будешь приносить клятвы вечной верности!
- Эм… Я, пожалуй, ещё подумаю, - засомневалась девица.
- Конечно, это тебе решать, - я пожала плечами. - Можно отложить свадьбу на завтра. Всё-таки всю жизнь рядом с одним и тем же мужчиной… Хотя, ты ведь его наверняка прекрасно знаешь! Давай всё-таки сегодня, а? Мне как-то неуютно. Вдруг поддамся обаянию инкубов и сдуру соглашусь выйти за него? А так он женат, все довольны.
Я просяще улыбнулась и молитвенно сложила ладошки:
- Пожалуй, я и переодеваться не буду, так пойду. Вот вас законным браком облагодетельствую и…
- Завтра, - донеслось уже из коридора. Только оранжевые панталоны мелькнули.
- Ирвин тебя убьёт, когда узнает, чего ты тут про него наговорила! - хрюкнув от смеха, заявила Шаксус Джер. – И это в лучшем случае!
- А в худшем? - торопливо протирая плоскую морду хихикнула я.
- Бросится доказывать свою состоятельность.
- Вот и пусть доказывает. Ей. Я-то тут при чём? Всё, ты чистая. Вали в коридор!
- Зачем?
- Сторожить, чтоб никто не завалился, пока я мыться буду. А насчёт «доказательств» - не успеет. Завтра нас тут уже не будет.
Последние фразы я говорила уже мысленно, закрыв дверь за клыкастой подругой и погружаясь в ванну. Пока оттиралась от подсохшего соуса и полоскала волосы, рассказала Альке подробности плана.
Та хоть и фырчала недовольно, серьёзных аргументов против не нашла. Ну, кроме «не надо» и «а вдруг»! Но страхов и сомнений и моей бедовой головушке полным-полно.
К чести Ирвина, тот начал доказывать ложность поклёпа не с постели, а с платья. В смысле принёс мне новый наряд взамен убитого покатайками на лестнице шёлкового безобразия. Правда, Шаксус Джер инкуба в комнату не пустила, да он и сам не слишком рвался. Видно, боялся в сердцах меня придушить, и вряд ли в объятиях. Я бы на его месте такую «гостью» точно пришибла..
Но тут уж сам виноват! Я ж не гостья, а пленница! За что боролся, на то и напоролся. Вот пусть теперь и расхлёбывает. Думать надо, кого в свой дом волочь!
Спустя полчаса, чистая и тщательно причёсанная, я стояла возле зеркала в новом бледно–голубом платье. Насколько я могла судить, ткань представляла собой муслин, но не уверена. На Земле только в кино его и видела, а в реале в ходу всё больше джинса и синтетика. Дёшево и сердито. В смысле носится долго, стирается легко и гладить не нужно.
На стипендию особенно не разбежишься, а натуральные материалы всегда стоят дорого. Денег на лён или хлопок вечно не хватало. Для студентки цена вещи имеет существенное значение. А тут – такая прелесть. Ещё и рукавчики такие чудные…
Не то чтобы меня особенно занимал фасон платья. Просто я очень нервничала и пыталась отвлечься, вертясь перед зеркалом. К тому же… чего уж там. Я собиралась перед побегом зайти к Хартаду, предупредить, как действовать, когда магия вернёт способность двигаться.
И вот знаю, что в любом платье, будь оно хоть триста раз самое-присамое, мне с красавицей Наридой не сравниться, а всё равно… Даже ни на что не рассчитывая, идти к тарухану замарашкой всё же не хотелось. Женская логика? Нет, скорее банальная дурость влюблённой идиотки…
- Всё, Аль. Я пошла, - крепко обнимая унылую морду, подумала я нарочито бодро. – Береги себя, ребят и Хартада.
- Таш, не надо, - жалобно заныла огроменная монстрюга, прижимаясь лобешником к моему животу. – А вдруг что-то пойдёт не так? Ну давай ещё подумаем?
- Мы будем думать, а Хартад и остальные мучиться? – И, покачав головой, признала очевидное: - Не смогу я так.
- Но…
- Всё, Аль. Не рви мне душу, и так страшно.
- Прости, - она села и тяжело вздохнула. – Тебе и вправду сейчас хуже всех, а я…
- Да ладно, не бери в голову, - я ласково улыбнулась на ходу. - Мне-то как раз проще. Несколько минут, и всё, а вам меня ещё искать по всему Шайдару.
Открыв дверь, я обернулась на пороге и замерла, всматриваясь в знакомые черты. Алька, такая большая и сильная, выглядела потерянной, как маленький ребёнок, заблудившийся в парке или магазине. Жаль, ни у неё, ни у меня нет мамы, которая успокоит и утешит одним прикосновением тёплых рук. Некому решить наши проблемы. Кроме нас самих, разумеется.
- Передай ребятам, что я их очень люблю, - попросила я. – Сильно-сильно!
- Всем? – даже тут не удержалась от шпильки эта язва. – Хартаду тоже?
- И тебя люблю, - улыбнулась я и, прикусив губу, осторожно прикрыла за собой дверь.
- Я знаю, - мысленно отозвалась подруга. – И мы тебя тоже. Очень.
- Вот и здорово, - продолжила я мысленный диалог. - Значит, найдёте быстро. Ирвину, если увидишь, привет и наилучшие пожелания! Только пусть больше не ворует кого-попало.
- После тебя? Не думаю, что рискнёт.
- Дай-то Боже! – и, оттолкнувшись от стены, к которой прислонилась плечом, я пошла к Хартаду.
Странное состояние: то едва сдерживаюсь, чтобы не побежать, то едва ли не останавливаюсь. Страшно. И видеть его хочу до дрожи, и увидеть боюсь…
До комнаты, где был заперт тарухан, я добралась без приключений, а у массивной металлической двери замерла в нерешительности. Да уж… Ирвин подстраховался! Мало того, что обездвижил тарухана, так ещё и запер в комнате, где дверь даже тараном фиг вышибешь…
Пальцы легко коснулись леденяще-холодной створки, плавно скользнули по выпуклой чеканке её поверхности. А перед глазами не дверь – буйство стихии и потоки воды с тёмного неба.
Ливень, в котором вижу лишь танец со сталью моего зеленоглазого тарухана. И вспышки молний словно вырывают, выбрасывают из реальности сильное мужское тело… Бликами белого света обнимают его, чтобы вместе с дождём стекать по рельефной груди, обнажённым плечам…
Как я тогда завидовала свету! Как хотела стать вспышкой и прильнуть к коже зеленоглазого тарухана... Чего душой кривить? Как бы там ни было, каждый миг, проведённый с Хартадом, был чем-то большим, чем даже жизнь. Любое прикосновение его пальцев переворачивало мой мир, растворяло разум и реальность.
Только он и я, в его руках, глазах, сердце. И пусть для него это было… иначе, но Хартад - первый и единственный, кто заставил то пронзительно-нежное, восторженное чувство внутри меня раскрыть радужные крылья. И лава по венам – тоже он один. И тоска… Но она стоила знания о том, что такое настоящая любовь.
А ещё, кроме всего прочего, мне было стыдно. Ведь я, хоть и не нарочно, банально подставила того единственного, кто дороже всех. Не ляпни я «люблю тебя» на глазах инкуба, для Хартада всё было бы куда проще. Уж точно Ирвин не стал бы его оставлять в сознании, лишая возможности двигаться.
Вздохнув, достала из-за корсажа ключ. Перед смертью не надышишься…. Ощутив на ладони тяжесть ключа, нервно сглотнула. А если Ирвин обманул? Решил проверить на вшивость и перевёл Хартада в другую комнату, а в этой оставил кого-нибудь из подчинённых, чтобы тот доложил, если я приду? Или он сам ждёт в «засаде»? Да просто дал мне левый ключ!
Страхи и сомнения устроили в голове чехарду, но, к счастью, опасения оказались пустыми. Дрожащей рукой я повернула ручку. Дверь бесшумно отворилась, и я шагнула в небольшое помещение без окон.
И была ведь здесь уже, а всё равно сердце сжалось, когда снова увидела голые стены, жёсткую даже не кровать – лавку, на которой неподвижно лежал связанный по рукам и ногам тарухан.
Ирвин – скотина! Просила же снять верёвки и хотя бы нормальную кровать поставить. Зачем такие зверства? Тем более тарухан и пальцем шевельнуть не в состоянии сейчас, не то что бежать…
Заперев замок изнутри, я подошла к Хартаду и опустилась на колени. Мой хороший… Нет, не так. Хороший, но не мой.
Ломая ногти, я распутывала грубые узлы, костеря себя на все лады. Ну почему не догадалась на кухне свистнуть что-нибудь острое? Или хотя бы осколок супницы прихватить! Или…
Смотрела я исключительно на верёвки. Боялась разреветься, а завывая уж точно ничем не смогу помочь. Но в горле першило от слёз, руки дрожали, а сердце болело. Такое ощущение, будто там, в груди, застрял обломок ножа, и при каждом вздохе отсекает кусочек меня.
Когда верёвки упали, я вытерла мокрые щёки и улыбнулась нервной улыбкой. Хоть что-то… Не удержавшись, осторожно тронула кончиками пальцев широкую мужскую ладонь, задержала взгляд на сбитых костяшках. Обломок внутри шевельнулся и глубже воткнулся в сердце. Бедный мой! Или не мой… Не важно. Я нежно коснулась губами каждой ранки, сцеловывая его боль, но посмотреть в зелёные глаза так и не смогла. Сил не хватило.
Нет, не сил – смелости. Страшно было увидеть в его глазах жалость. Или равнодушие, насмешку… Всё что угодно! Даже благодарность сейчас увидеть было бы невыносимо, но уйти молча я не могла. И в то же время врать Хартаду… не хочу. И не буду. Нужно расставить все точки над «и», на случай если со мной… Просто на всякий случай.
Я прикусила губу, собираясь с мыслями, и с удивлением почувствовала вкус железа. Кажется, прокусила до крови. Слизнув солёную каплю с губы, я прижалась лбом к неподвижной руке тарухана.
- Хартад, - прошептала тихо, - я слышала ваш разговор с отцом в Маргале.
Конечно, он ничего не сказал, но это к лучшему. И так голос срывался, а говорить было невообразимо тяжело…
- Знаю, ты любишь Нариду, и тебе, наверное, неприятны мои прикосновения. Прости. Я понимаю, она красивая тарухана и очень милая. Хорошая. К тому же сможет родить тебе сына, когда магия окончательно вернётся на Шайдар. И ты прав, не стоит ради выгоды отказываться от своего счастья…
Господи, как же это больно – благословлять любимого человека, отдавая другой! Но так правильно. Насильно мил не будешь. Какой смысл привязывать его к себе и мучить? Это ещё больнее. Да и мне мало радости любить, зная, что ему придётся лгать, целуя меня или обнимая. Или не лгать, просто игнорируя. Тоже «весело».
- Ты передай Нариде, когда увидишь, что я искренне желаю вам обоим всего самого лучшего, - сказала я всё-таки и поднялась на ноги, старательно не глядя на родное лицо. – Понимаю, ты лгал ради своего мира, ради своей страны. Наверное, игра стоила свеч…
Нет! Не понимаю! Не хочу понимать! Сердце разрывалось от тоски и больно было так, что в глазах темнело, но я продолжила выдавливать из себя слова. Только чуть ближе к двери отошла и повернулась к тарухану спиной.
- Ирвин окурил меня, Альку и ребят дымом каких-то трав, погрузивших нас в сон. Меня разбудил, а Варук, Серт и Габриэль спят. Они в замке, но мне до них не добраться. Вернее, не так. Добраться-то я могу, но инкуб активировал древнее заклятье, чтобы удержать меня здесь. Подробности тебе после Алька расскажет, но если вкратце… Замок постепенно пьёт ваши силы. Шаксус Джер тоже угасает без магии, а я ничем не могу помочь ни ей, ни тебе, ни ребятам. Доступа к силам сейчас у меня нет, а пробиться сквозь щит-вампир не реально. Его даже сам Ирвин уже не в силах опустить.
Я сглотнула, собираясь с духом. Глупо! Реальная смерть вроде как не грозит, и всё равно… бросать на амбразуру собственное тело жутко. А вдруг Хранитель покривил душой? Вдруг это и есть моё настоящее тело? Вдруг я умру по-настоящему?
Столько сомнений, а выбора нет. Но Хартаду о моих сомнениях знать не нужно. Ему и так будет непросто. Чтобы не всхлипывать, пришлось взять себя в руки, но от этого фразы получались сухими и казёнными:
- Есть лишь один выход. Когда заклятье с замка спадёт, всех накроет волной магии. Тебе придётся вытащить из подземной темницы ребят. Алька покажет дорогу и поможет с дверями. Есть вероятность, что начнут рушиться стены. Если повезёт, Ирвин быстро поймёт, что к чему, и не будет вас останавливать, но лучше не мешкайте – бегите.
Обхватив руками плечи, я вздёрнула подбородок и вперила взгляд в тёмное дерево двери. Я обязана это сказать, иначе он не уйдёт отсюда вовремя. Упёртый же, как баран, и благороден до дурости.
- Меня не ищите. Если всё получится, как надо, я буду мертва. Но не беспокойся, не до конца. Шаксус Джер потом отыщет мой дух по Нашкару, - я никогда не умела врать и не удержалась, прошептал себе под нос: - Наверное….
Услышав за спиной шорох, обернулась. Хартад, несмотря на парализующие путы, умудрился почти наполовину сползти с лавки. Высокий лоб покрывали крупные капли пота, а в глазах плескался ужас, куда больший, чем тот, который поселился во мне. Ох!
Как тут держать себя в руках? Я подбежала к тарухану, обхватила его поперёк груди и прижалась щекой к щеке.
- Всё будет хорошо, - пообещала, стискивая могучее тело, сколько было сил. - Шайдар уцелеет, я не допущу его гибели. Честно-честно! И вы обязательно меня отыщете. Или я вас. Дух вы не увидите, но я буду рядом.
И я всё-таки посмотрела в зелёные глаза.
- Тебе, наверное, неприятно это слышать, но… Прости, но я хочу, чтобы ты это знал. Нарида, и всё такое… понимаю и не жду ничего в ответ. Правда! И всё равно я люблю тебя. Бесконечно люблю.
И тут я услышала:
- Спас-ай-ся, - едва шевеля губами, почти беззвучно просипел тарухан. – Бе-ги са-м-ма…
Кто бы сомневался! Говорила же. Благороден до дурости! Даже не представляю, каких усилий стоило ему произнести это под чарами.
- Молчи, - я накрыла его рот ладонью. - Скоро тебе понадобятся все силы, не трать их попусту.
Его губы шевельнулись, но я покачала головой.
- Твоя жизнь мне важнее свободы или меня самой. Главное, обязательно выживи и стань счастливым.
И сквозь слёзы улыбнулась.
- Ты самый лучший. Так хочется тебя поцеловать… Но не тревожься. Я понимаю, для тебя это было бы неприятно, а причинять тебе боль не хочу, ни за что на свете.
Напоследок обняв его ещё раз и вдохнув аромат пепельных прядей, я сглотнула и притворно весело улыбнулась:
- Всё, я побежала ломать щит! А ты не кисни, скоро будешь бегать, как новенький!
Ну, и я действительно рванула с места в карьер, лишь бы не разреветься в голос при нём. К чему усугублять? И так всё… замечательно. Будет.
Остановившись на углу, я вытерла подолом лицо и несколько минут подышала открытым ртом, успокаиваясь. Если с такой рожей попрусь на стену, охрана может что-нибудь заподозрить и не пропустит, а второй такой беседы с Хартадом я просто не выдержу. Сердце разорвётся к чертям собачьим. И так болит в буквальном смысле. Как хватило силы воли нацепить на морду лица беззаботное выражение – ума не приложу.
Зато, когда добрела до кухни, расхохоталась почти искренне. Как все там забегали! Я даже почувствовала себя лисой в курятнике! Все носятся, кудахчут, крыльями хлопают! И не суть, что «лиса» вдвое меньше большинства «курочек». Главное - эффект.
Кое-кто попросту разбежался, остальные забились кто-куда. Хих… Потеряшки, блин! Типа я не вижу, как они из-за бочек с соленьями и из-под столов испуганно зыркают! Так что, не позволяя себе впадать в уныние, я преспокойно выбрала корзину побольше, высыпала оттуда овощи и набила съестным под завязку.
Всё, пошла охрану кормить, как обещала!
Стражники почему-то тоже слегка занервничали, узрев моё приближение. Ну им-то я чего сделала? Даже Валенсией в прибежавших на визги мужиков не я запустила! Эх, несправедливость какая. Вся такая маленькая, худенькая, мирная, аки агнец Божий, а они меня боятся! Вон, один даже заикаться начал…
- Т-т-т-т-ёмнн-н-н-ог-г-о н-н-небба… - проблеял, отступая к стене.
- Угу, светлой земли и здоровой печени! – оскалилась в улыбке я. – Пустите голодную девушку наверх пейзажем полюбоваться?
Пустили. Даже проводили. Глазами! Вот прямо так, вжавшись мускулистыми спинами в стену, и с опаской косясь на корзинку… Ну да мне это на руку! Не будут под ногами мешаться.
А дальше всё было до противного просто. Я поднялась по крутой лесенке, ещё раз осмотрела землю внизу, выбирая участок. Ну, чтоб камней побольше, а пелена щита поближе. Ну что, с Богом?
Уже взялась за парапет, когда услышала сзади:
- Таша?
Ирвин, зараза! Как же не вовремя! И даже рожу инкубу за верёвки на любимом не расцарапать. Ещё взбесится и запрёт в комнате…
- Да? – я обернулась, имитируя холодное спокойствие.
- Что ты тут делаешь? - поинтересовался инкуб подозрительно нервно. Неужели догадался? Да нет. Откуда?
- Смотрю, - пожала плечами. – Думаю.
- О чём? - мягко спросил, подходя.
- Да так, о превратностях судьбы, - не нашла ничего умнее. - Как там Валенсия? Надеюсь, ничего себе не сломала?
- Ты…
Не могу сейчас разговоры разговаривать! Ничего в голову не идёт! Чтоб тебе кактус в штаны и на бешеную лошадь галопом в дальнюю дорогу!
- Ирвин, - взяла быка за рога. – Я пить хочу жутко. В горле першит. Давай, ты принесёшь воды, только без зелий, и мы спокойно поговорим.
- Может, вина? – с надеждой предложил мужчина.
- Тащи, только побыстрее, – едва сдерживаясь, чтоб не заорать от раздражения, кивнула я.
Блин, я тут самоубиваться надумала, а он со своим вином! Ещё бы свечку предложил в ладошки, чтоб падать интереснее было! И тут инкуб сказал:
- И свечи?
- Тфу на тебя! – не выдержала, но вспомнила о главном и попыталась исправить положение: - Какие свечи на ветру? Сыр можно. И виноград, если есть.
Удивлённый резкой сменой настроения, Ирвин замялся, но всё же направился к лестнице. Вот попой чую, сейчас догадается! Не умею я долго притворяться. И едва он дошёл до первой ступеньки, я сиганула через бортик. Даже испугаться не успела! Только и услышала отчаянный мужской крик, которому вторил мысленный вой Альки.
А потом удар, короткая вспышка яркой боли и темнота. И всё. Хотя нет, не всё: ещё подумала, проваливаясь во мрак, что терять Хартада было куда больнее, чем умирать.