Глава 10

Вечер опустился на поместье бархатной тьмой. Мы с Чарльзом стояли у распахнутого окна библиотеки. Оттуда открывался прекрасный вид на то, как в саду мерцают редкие фонари. В воздухе пахло дождем и сиренью, а где‑то вдалеке перекликались ночные птицы.

– Итак, – Чарльз покосился на меня, поигрывая часами на цепочке, – каков следующий ход в нашей шахматной партии? Вы ведь что‑то задумали, миссис Грейстон. Я вижу это по вашему взгляду. Он всегда становится таким хищным, словно вы уже знаете развязку.

Я рассмеялась, чуть склонив голову, и шагнула ближе, так что свет от лампы лег на мое платье золотистым полукругом.

– Хищный? Какая лестная характеристика для дамы! Но вы правы. У меня есть идея. И она, как водится, потребует немного театральности. Есть у меня подходящая актриса для этого задания. Она хоть и плохо отыгрывает роль вашей невесты, зато соблазнительница из Перл превосходная.

Он вскинул бровь, но уголки губ дрогнули.

– И спрашивать не буду, когда вы догадались. Наверное, с первых минут знакомства в карете.

Моя снисходительная улыбка сама ответила за меня.

Хартфорд задумчиво пару раз стукнул пальцем по подоконнику.

– Будем дожимать недоверие Флоры? Что же. Я тоже устал от этого безудержного отдыха и гостеприимства Тонберов. Кто знает, что они еще выкинут.

– Согласна, – я понизила голос до заговорщического шепота, наклоняясь чуть ближе. – Теперь, когда Хьюго чувствует себя униженным и отвергнутым, кто лучше утешит его, чем та, которая якобы понимает его страдания? Перл проявит сочувствие, пожалеет его, а он, в своем горе, наверняка проболтается о чем‑нибудь интересном. А еще лучше, чтобы Флора заметила их теплую беседу.

– То есть, вы предлагаете использовать ее как приманку? – он сделал шаг вперед, и теперь между нами оставалось совсем немного места. – Какая вы коварная. И работу делаете, и от конкурентки избавляетесь.

– Не льстите себе, мистер Хартфорд, – я прикусила нижнюю губу.

– А если роль ей понравится больше, чем сценарий? – он наклонил голову, глядя на меня с насмешливым вызовом. – Не хотелось бы осечки в самый последний момент. Женщины сердобольны по своей сущности. А любовь, знаете ли, коварная штука. Особенно, когда ее разыгрывают слишком убедительно.

– Тогда вы просто повысите ей жалованье, – я пожала плечами, но в глазах, наверное, блеснуло что‑то опасное. – Деньги надежнее чувств. К тому же, она знает, на кого работает. И понимает правила игры. В отличие от некоторых джентльменов, которые слишком любят держать карты близко к груди.

– О, я держу их не так уж близко, – он усмехнулся, делая вид, что прячет часы в карман, но вместо этого неожиданно протянул ее мне. – Вот, возьмите. В качестве залога моего доверия. Или взятка за вашу гениальную идею.

– Боюсь, за такую идею нужны не часы, а что‑то более весомое, – я не взяла ее, лишь коснулась кончиками пальцев холодного серебра. – Скажем, ужин при свечах, где вы наконец расскажете мне все свои тайны.

– Договорились, – он рассмеялся, и этот звук, низкий и теплый, на мгновение заполнил всю комнату. – Но только если Хьюго не сбежит с моей наемной невестой до того, как мы успеем отпраздновать победу.

– Придется вам следить за своей собственностью внимательнее, – я подмигнула. – А теперь, если позволите, я пойду готовить почву. Перл должна выглядеть убедительно.

– Убедительно в чем? В том, что она искренне сочувствует человеку, который только что пытался обмануть мою племянницу?

– Именно, – я направилась к двери, но на пороге обернулась. – В конце концов, на вас всегда работают только профессионалы. А сыграть жалость проще всего. Особенно когда речь идет о слезах и разбитом сердце. А Хьюго сейчас как раз подходящий материал для драмы.

– Надеюсь, все пройдет по плану, – Чарльз снова открыл часы, но тут же захлопнул крышку. – Хотя, признаться, я начинаю жалеть Хьюго. Попасть в сети к столь изобретательной даме. Это почти героическая гибель.

– О, не переживайте, – я улыбнулась, и в этой улыбке было больше стали, чем нежности. – он выживет. Остальное неважно.

– Цинично, – заметил Чарльз, но в голосе его звучала улыбка.

– Реалистично, – поправила я. – Пойду пообщаюсь с мисс Эйвери.

И, оставив его стоять у окна с улыбкой на губах и часами в руке, я вышла в коридор. План был прост, изящен и, как мне казалось, обречен на успех. Перл знала свое дело. А Хьюго… Хьюго был слишком уверен в себе. Тонберы просто еще не в курсе, с кем связались.

Через пол часа я вернулась к окну в кабинете. Сумерки уже затянули аллеи сизой дымкой. Идеально для спектакля.

– Ну что, мистер Хартфорд, – не оборачиваясь, бросила я, – наш раненый зверь где‑то там, в темноте. Пора охотнице уже взять след.

Чарльз хмыкнул за моей спиной.

Словно в ответ на мои слова, дверь тихо открылась, и вошла Перл. Никакой воздушной легкости – только холодный блеск в глазах и жесткая линия губ. Она поправила перчатку, и этот жест был таким деловым, что у меня вырвался одобрительный смешок. Вот насколько Перл отличалась от своего привычного образа.

– Я готова, – сказала она без предисловий. – Где он?

– У пруда, – кивнула я. – Сейчас он в ярости, так что не переигрывайте. Пусть это будет душевно.

Перл коротко и сухо усмехнулась:

– Душевно – это мой любимый жанр.

Она вышла, и я снова отвернулась к окну. Чарльз встал рядом, но не слишком близко.

– Надеюсь, вы знаете, что делаете, – пробормотал он.

– Я всегда знаю, что делаю, – отозвалась я. – Просто иногда забываю предупредить об этом окружающих. Пора и нам насладиться вечерней прогулкой. Вы же не возражаете против рассеивающего шлейфа?

Тем временем Перл уже шла по дорожке. Не плыла, не порхала, а шагала твердо, будто у нее была конкретная цель. И цель эта сидела на скамье у пруда, сжимая кулаки и глядя в темноту. Хьюго резко швырнул камешек, тот со стуком покатился по гравию. Даже отсюда было видно, как его лицо искажает гримаса злости.

– Мистер Хьюго, – ее голос разрезал тишину, как нож. Никакой нежности, только деловитость. – Я знаю, что вы здесь. И я знаю, почему.

Он резко обернулся, готовый огрызнуться, – и замер. На мгновение его ярость будто наткнулась на невидимую стену. Он моргнул, словно не веря своим глазам, и его плечи чуть опустились.

– Мисс Эйвери? Что вы… – начал он, но в его голосе уже не было прежней злости, только растерянность.

– Не нужно церемоний, – она присела рядом, на этот раз ближе, чем раньше. Ее рука легла на его плечо – мягко, но уверенно. – Я видела, что произошло. И я понимаю, каково это, когда тебя считают пешкой.

Хьюго вздрогнул, но не отстранился. Его взгляд, только что полыхавший яростью, теперь словно потух, сменившись чем-то более уязвимым. Он шумно выдохнул, и вся его бравада будто испарилась.

– Вы? Пешкой? Вы же невеста мистера Хартфорда, – пробормотал он, и в его голосе прозвучала почти детская обида.

– Именно, – она наклонилась еще ближе, и в свете фонаря я увидела, как ее глаза блеснули. – И знаете, что самое смешное? Я тоже должна подписать бумаги. Не такие жесткие, конечно, но суть та же: я должна быть удобной. Молчаливой. Подходящей.

Он посмотрел на нее внимательнее, и в этот момент вся его злость окончательно растаяла. Он будто сдулся, как проколотый воздушный шар.

– То есть вы тоже против них? – его голос звучал почти умоляюще.

– Я ни за кого, – отрезала Перл. – Я за себя. И за тех, кто не позволяет собой манипулировать. А вы… – она чуть склонила голову, – вы позволяете. Они выставили вас охотником за приданым, а вы бежите жаловаться невесте. Почему бы не показать им, что вы сильнее? Что вам плевать на их деньги?

Хьюго нахмурился, но уже без прежнего ожесточения.

– Что вы предлагаете? – спросил он тише, почти шепотом.

– Подпишите договор, – сказала она просто. – Подпишите и улыбнитесь. Пусть они думают, что победили. А потом… потом вы покажете им, кто здесь главный.

В этот момент на соседней аллее показались две фигуры. Я прищурилась: Флора и Эдвина. Они шли, оживленно о чем‑то спорили, но внезапно замолчали, заметив пару у пруда.

Флора резко остановилась. Ее лицо мгновенно изменилось. Упрямое выражение сменилось холодной яростью. Эдвина, заметив это, тихо хихикнула и сделала шаг назад, словно давая сестре пространство для маневра.

Перл тем временем будто нарочно усилила напор: ее рука скользнула с плеча Хьюго чуть ниже, к его ладони. Она наклонилась так близко, что ее губы почти касались его уха, и что‑то прошептала – я не расслышала, но по тому, как Хьюго вздрогнул и тут же расслабился, это было что‑то очень убедительное. Он даже слегка улыбнулся, словно забыв обо всем на свете.

– Это подло, – пробормотал он, но без всякого протеста, скорее, как будто размышляя вслух.

– Это стратегия, – повторила Перл, чуть отстраняясь, но все еще держа его за руку.

Флора, не выдержав, шагнула вперед. Ее шаги были быстрыми, почти агрессивными. Она подошла вплотную к скамье и уставилась на Хьюго с таким выражением, будто он только что признался в краже фамильных драгоценностей.

– Так вот чем ты занимаешься, пока я пытаюсь защитить тебя перед семьей? – ее голос звенел от сдерживаемого гнева. – Мило беседуешь с ней?

Хьюго вскочил, выпуская руку Перл. Вся его недавняя расслабленность мгновенно испарилась, сменившись прежней злостью.

– Мисс Флора, это не то, что вы думаете!

– О, я прекрасно понимаю, что это, – она скрестила руки на груди. – Ты можешь считать меня дурочкой, но мои глава все еще при мне!

Эдвина, стоя в стороне, прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться вслух. Ее глаза блестели от удовольствия.

– Дорогая, послушай… – Хьюго сделал шаг к Флоре, но та отступила, и в этот момент ее нога зацепилась за корень дерева. Потеряв равновесие, она инстинктивно схватила Хьюго за лацкан пиджака – и в следующий миг оба рухнули в пруд с громким всплеском.

Вода взметнулась фонтаном брызг, а Хьюго, барахтаясь, попытался встать, но скользкое дно не давало ему удержаться. Флора, промокшая насквозь, выбралась на берег первой. Ее платье прилипло к телу, волосы растрепались, но в глазах горел такой огонь, что даже вода не могла его потушить.

– Ты… ты… – она задыхалась от ярости и холода одновременно. – Я больше не хочу тебя видеть!

Не дожидаясь ответа, она развернулась и, хлюпая мокрыми туфлями, бросилась к дому. Эдвина, не выдержав, расхохоталась в голос.

– Ну ты даешь, сестренка! – крикнула она вслед, но Флора даже не обернулась.

Хьюго, мокрый и растерянный, выбрался на берег. Перл, все это время стоявшая в стороне, протянула ему носовой платок.

– Кажется, это вам пригодится, – сказала она с невозмутимым видом.

– Что… что это было? – Хьюго вытер лицо, глядя вслед убегающей Флоре.

– Это, мистер Тонбер, называется последствия, – Перл пожала плечами. – Иногда они приходят в виде озлобленной невесты.

Неожиданно Чарльз схватил меня за запястье и потянул прочь от пруда вглубь сада. Отойдя на достаточное расстояние, уважаемый многими и еще больше ненавидимый Хартфорд согнулся от смеха. Он хохотал так, что едва держался на ногах.

– Какая сцена! – выдавил он между приступами смеха. – Особенно момент с падением. Это было божественно!

– Все по плану, – мои смех был более сдержанным, но не менее искреннем. – Хотя, признаться, такого эффекта я не ожидала.

Когда приступ веселья ослаб, я промокнула уголки глаз платком. Пора завершить нашу аферу с помпой.

– Ну что, мистер Хартфорд, – мой голос стал точно мурчание кошечки, – теперь ваш ход. Пора показать Тонберам, как опасно с вами связываться.

Чарльз внимательно всмотрелся в мое лицо, но ответа там не нашел.

– Мне даже интересно, какую роль вы отвели мне? Ферзь в ваших очаровательных ручках?

– О, нет, – я сделала шаг ближе, так что теперь между нами оставалось совсем немного места. – Вы куда опаснее. Вы шахматный гроссмейстер, который любит делать вид, будто играет в поддавки.

Он рассмеялся, но в этом звуке было больше вызова, чем веселья.

– Лесть вам не поможет, миссис Грейстон. Хотя должен признать, вы неплохо подбираете сравнения.

– Это не лесть, а констатация факта, – парировала я. – И раз уж мы говорим о фактах, без вашего авторитета мой план – просто красивая картинка. Так что? Будете блистать холодной непреклонностью, или опять спрячетесь за ширмой?

– За ширмой? – он сделал вид, что оскорблен, но глаза его смеялись. – Дорогая миссис Грейстон, я скорее спрячусь за вашей хитростью. Она куда надежнее.

– Хитрость без силы не более, чем просто фокус, – я чуть наклонила голову, разглядывая его в полумраке. – А сила без хитрости – топор. Не хотите быть топором, верно?

– А вы, как всегда, безжалостны в своих метафорах, – он шагнул ближе, и теперь я чувствовала тепло его дыхания. – Но знаете что? Я не собираюсь быть ни тем, ни другим. Мне нравится роль дирижера. А вы – моя партитура.

– Звучит красиво, но подозрительно, – я не отступила, хотя сердце почему-то пропустило удар. – Особенно учитывая, что вы до сих пор не сказали, какой ход собираетесь сделать.

– А если я скажу, что никакого хода не будет? – он чуть склонил голову, его голос стал тише, почти шепотом. – Что, если я просто посмотрю, как они сами себя уничтожат?

– Тогда вы разочаруете меня, – я вскинула подбородок. – Потому что знаю, вы любите играть не меньше, чем я. И сейчас вы просто тянете время.

– Тяну время? – он рассмеялся, и на этот раз в его смехе было что-то мальчишеское, почти озорное. – Нет, дорогая миссис Грейстон. Я просто наслаждаюсь моментом. Вы так очаровательно злитесь, когда кто-то не подчиняется вашему плану. Хотя очень стараетесь этого не показывать.

– Глупость какая. Не злюсь, – отрезала я, хотя щеки предательски вспыхнули. – Скорее разочарована.

– Разочарование вам тоже идет, – он протянул руку и невесомо коснулся кончиками пальцев моей щеки. Его прикосновение было таким неожиданным и нежным, что я невольно задержала дыхание.

На мгновение между нами повисла тишина – такая густая, что ее можно было потрогать. Я видела, как в его глазах отражается лунный свет, как дрожат его ресницы, когда он смотрит на меня. Все вокруг будто исчезло: и пруд, и звезды, и даже шум листвы. Остался только он и этот миг, который тянулся бесконечно.

И вдруг вся наша игра в подколки и остроумные реплики растаяла, словно ее и не было. Чарльз медленно наклонился, и я не отстранилась. Не смогла, да и не захотела. Его губы коснулись моих – осторожно, будто спрашивая разрешения, будто боясь спугнуть этот хрупкий момент. Он был не дерзким и не вызывающим. Можно сказать, что это был поцелуй-откровение. Я почувствовала, как внутри меня будто вспыхивает огонь, разгоняя холод ночных сомнений. Даже невольно схватилась за лацкан его сюртука, будто пытаясь удержать этот миг навсегда.

А потом он отстранился так же медленно, не разрывая взгляда. В его глазах читалась смесь удивления и тихой радости, словно он сам не ожидал, что сделает это. Или что я не проткну его в ответ стилетом.

– Завтра утром всех ждет большой сюрприз, – прошептал он, и его голос звучал совсем иначе – мягче, теплее. – Но какой, не скажу.

– Дирижер, значит? – пробормотала я себе под нос, пытаясь собраться с мыслями. – Посмотрим, чья музыка окажется громче, мистер Хартфорд.

Утро выдалось шумным. Сюрприз Чарльза прибывал в поместье чуть ли не с оркестром. Едва первые лучи солнца коснулись крыши дома, как у ворот начали скапливаться экипажи. Не элегантные ландо с гербами, а потертые, видавшие виды кареты, из которых один за другим выбирались люди самого разного вида: от солидных купцов с толстыми золотыми цепочками до хмурых ростовщиков с кожаными папками, набитыми бумагами.

Я стояла у окна гостиной и наблюдала за этим нашествием, попивая чай. Рядом, с видом человека, который только что выиграл в лотерею, расположился Чарльз.

– Вы еще вчера днем разослали оповещения, – не спрашивала, а утверждала я.

Он пожал плечами, пряча улыбку в чашке.

– Скажем так, я предугадал развитие событий.

– «Сюрприз», значит? – фыркнула я. – И как долго вы готовили этот концерт до прибытия в поместье?

– Достаточно долго, чтобы успеть скупить все доступные долговые расписки семьи Тонбер. Должен же я был как-то оправдать свою репутацию холодного дельца, которую вы так старательно мне создаете.

В этот момент внизу начался настоящий балаган. Один из кредиторов, плотный мужчина с пышными усами, размахивал документом, словно знаменем.

– Я требую немедленного погашения долга! – гремел он. – Срок истек еще на прошлой неделе!

– Да-да, и я! – подхватил другой, щуплый тип в поношенном сюртуке. – У меня проценты набегают, мне кормить семью!

Миссис Тонбер, которая как раз вышла на крыльцо, чтобы встретить воображаемых почетных гостей, застыла статуей. Ее лицо, еще минуту назад сияющее любезностью, вытянулось и побелело. Мистер Тонбер поспешно шагнул вперед, пытаясь изобразить гостеприимную улыбку, но она больше напоминала гримасу боли.

– Господа, господа, – забормотал он, – давайте не будем устраивать сцен. Мы все обсудим в кабинете.

– Обсуждать будем здесь! – отрезал усатый кредитор. – И не с вами, а с вашим сыном! Говорят, он скоро породнится с богачами? Вот пусть и платит!

Хьюго, который появился из-за угла, явно не ожидал такого приема. Он поправил галстук, попытался принять величественный вид, но под взглядами толпы заметно съежился.

– Это какое-то недоразумение, – начал он, но его перебил новый голос.

– Никакого недоразумения, молодой человек, – произнес Чарльз, выходя на крыльцо. Он улыбался так мило и доброжелательно, что у меня мурашки побежали по спине – я-то знала, что это улыбка волка перед прыжком. – Видите ли, я, как человек предусмотрительный, решил обезопасить будущую семью. И потому… – он сделал эффектную паузу, – я скупил большую часть долговых обязательств семьи Тонбер. Теперь вы должны не этим почтенным людям, а мне. Больше всего я не люблю, когда задерживают выплаты по долгам. Поэтому сюда и были приглашены эти господа, как мои представители.

По толпе прошел одобрительный шепот. Миссис Тонбер схватилась за сердце. Хьюго побледнел так, что стал одного цвета со своей манишкой.

И тут появилась Флора. Она спустилась по лестнице медленно, с королевским достоинством, будто и не было вчерашнего купания в пруду. Ее платье было безупречным, осанка – прямой, а взгляд – ледяным.

– Так вот оно что, – произнесла она негромко, но ее услышали все. – Мой будущий супруг не только не способен защитить свою честь, но и обременен долгами, которые его семья не в силах оплатить. Еще и ветреный. Благодарю, дядя, за то, что открыли мне глаза. Такой жених мне не нужен. Выйти замуж за такого человека – себя не уважать.

Она развернулась, собираясь уйти, но Чарльз мягко остановил ее, коснувшись руки.

– Дорогая племянница, не спешите с выводами. Возможно, мистер Тонбер сумеет найти способ исправить ситуацию. Скажем, отказаться от притязаний на состояние Хартфордов в обмен на, скажем, прощение долгов? Чисто в знак доброй воли.

Хьюго вскинулся, его лицо исказила смесь ярости и отчаяния. Потому что среди прибывших не было того самого опасного человека, который дал ссуду Тонберам. И ему придется выплачивать из своих несуществующих средств. А такие люди ждать любят еще меньше Хартфорда.

– Это условия нелепы! Вы хотите, чтобы я отказался от Флоры?!

– Не от мисс Флоры, дорогой мой, – Чарльз чуть наклонил голову. – А от ее денег. Разве любовь не выше презренного металла? Вы же сами вчера утверждали, что готовы на все ради вашей невесты. Вот и продемонстрируйте это.

Флора смотрела на Хьюго, и в ее взгляде не было ни капли жалости – только горькое разочарование.

– Ну же, мистер Хьюго, – тихо сказала она. Холодная вежливость ее тона так сильно контрастировала хотя бы с тем, что было вчера. – Докажите, что я ошибаюсь. Скажите да.

Он молчал. Его взгляд метался между лицом Флоры, невозмутимым выражением Чарльза и лицами кредиторов, которые с нескрываемым любопытством наблюдали за спектаклем.

– Я… – наконец выдавил он. – Я должен обсудить это с семьей.

– Как удобно, – хмыкнула я, наконец присоединяясь к ним. – Всегда можно спрятаться за спины родителей.

– Пойдем, дорогой, мы найдем выход! – Миссис Тонбер бросилась к сыну, схватила его за руку. – Мы всегда находим!

Но мистер Тонбер стоял неподвижно, глядя на Чарльза с плохо скрытой ненавистью:

– Вы играете нечестно, мистер Хартфорд.

– О, напротив, – Чарльз улыбнулся еще шире. – Я играю очень честно. Просто лучше.

Когда семейство Тонберов, сопровождаемое недовольными кредиторами, удалилось в дом для «обсуждения», Флора наконец выдохнула.

– Я чувствую себя глупо, – призналась она, глядя вслед уходящим. – Как я могла не замечать всего этого?

– Любовь слепа, дорогая, – утешающе произнесла я. – Зато теперь вы прозрели. И, смею заметить, вовремя.

Чарльз подошел ко мне и тихо, так, чтобы слышала только я, произнес:

– Ну что, миссис Грейстон, довольны результатом?

– Почти, – я приподняла бровь. – Но не думайте, что теперь вы можете расслабиться. Мы только начали.

Он рассмеялся, и этот смех был таким заразительным, что даже Флора улыбнулась.

– И не забудьте про ужин, – напомнил он. – Я должен отдать вам часы и еще раз выразить восхищение вашей аферой.

– Про чек не забудьте, – игриво подмигнула я в ответ. – Благотворительность – дело хорошее.

– Афера ради благотворительности, – Хартфорд поймал мом пальчики и сжал их в горячей ладони. – Такого мне еще проворачивать не доводилось. Кстати, если вы не возражаете, я хотел бы и дальше с вами сотрудничать.

– И на сколько афер вы рассчитываете? – я насмешливо приподнял бровь.

– Формулировка пока смерть не разлучит нас для таких людей, как мы, звучит неправильно, – Чарльз поднес мои пальчики к лицу и мимолетно коснулся их губами. – Я бы предпочел: пока обстоятельства непреодолимой силы нам не помешают.

– А для нас есть такие? – удивилась я.

– Нет, – ответил мужчина, глядя мне в глаза.

Конец