Глава 9

Возвращались с ярмарки с разнообразным багажом: кто-то с яркими впечатлениями, кто-то с покупками, а кто-то с темами для размышлений.

Перл, едва переступив порог, прижала ладонь к виску и едва слышно вздохнула:

– Ах, я так утомилась… Не знаю, как дойду до комнаты.

Хьюго мгновенно оказался рядом, подхватил ее под локоть с преувеличенной заботой:

– Позвольте, я провожу вас. Дорогая, – он обернулся к Флоре, – вы не против? Я быстро.

– Конечно, мистер Хьюго, Флора едва заметно вздрогнула, но тут же выдавила безупречную улыбку: – Я подожду вас в гостиной. У нас ведь еще будет время поговорить.

Тон ее голоса был ровным, почти равнодушным, но в глазах мелькнуло нечто колючее. Подобрав юбки, Флора направилась в сторону гостиной, чуть ли не чеканя шаг. Пансионское воспитание требовало сдержанности, и, тем не менее, уже далеко не счастливой невесте хотелось визжать и устроить скандал с битьем посуды о голову женишка.

Перл благодарно улыбнулась и, чуть прихрамывая, двинулась к лестнице. Вот у кого наемным бандитам нужно было поучиться актерской игре. Хьюго шел рядом, наклонившись к ней так близко, что это уже граничило с неприличием.

– Какая трогательная забота, – с сарказмом произнес Хартфорд, глядя им вслед. Негромко, но чтобы его точно услышали все присуствующие.

Миссис Тонбер поспешно улыбнулась ему. Той самой улыбкой, которой одаривают важного гостя, боясь ненароком оскорбить. От нее еще зубы сводит у всех наблюдателей:

– Наш Хьюго всегда такой внимательный, мистер Хартфорд. Гостеприимство у нас в крови.

– Да-да, именно так, – Мистер Тонбер, стоявший рядом, поспешно кивнул. – Мисс Эйвери – гостья, мы обязаны о ней заботиться.

Эдвина фыркнула, но тут же прикрыла рот рукой, сделав вид, что закашлялась. Амелия смотрела на все с искренним восторгом и, не изменяя себе, принялась лепетать:

– Как мило! Какая трогательная забота! Какая самоотверженность в ущерб себе! Какое воспитание: никого не обидит, всем угодит! И как только у него сил хватает на всех! Такая самоотверженность, прямо сердце радуется и немного удивляется! Ну что за милый молодой человек! Всех оберегает, всюду поспевает!

Мои брови удивленно приподнялись. До этого момента я считала маму невесты инфантильной недалекой женщиной, погруженной в розовый мир фантазий. Однако сейчас Амелия отвешивала шпильки в адрес Хьюго очень искусно.

Эдвард, до этого молча стоявший в стороне, скользнул взглядом по нам и едва заметно усмехнулся. Но стоило ему поймать взгляд Хартфорда, как улыбка тут же погасла.

Я незаметно отступила в тень бокового прохода. Чарльз заметил мой маневр и повторил его ровно настолько, чтобы оказаться вне досягаемости чужих ушей.

– Встретимся в библиотеке через двадцать минут, – тихо сказала я.

Он коротко кивнул.

Поездка на ярмарку выдалась очень плодотворной. Теперь можно и форсировать события. Флоре достаточно только повода, чтобы сорваться. И злость в расставании женихом куда лучше, чем грусть и тоска. Да и, откровенно говоря, мне не нравится суета со стороны Тонберов. Мало ли что им придет в голову. Вдруг подожгут поместье, чтобы прикинуться бедными-несчастными. Или еще что похуже. Никогда нельзя недооценивать человеческие подлость и жадность.

В библиотеке пахло старой бумагой и полиролью. Тяжелые шторы приглушали вечерний свет, а на полках гордо стояли стопки фолиантов.

Я провела пальцем по корешку одного из томов и обернулась как раз в тот момент, когда Чарльз закрыл за собой дверь.

– Вы пунктуальны, мистер Хартфорд, – заметила я с легкой улыбкой. – Это почти подозрительно.

– Стараюсь соответствовать вашим ожиданиям, миссис Грейстон, – он приподнял бровь. – Итак, что за план? Я, конечно, хотел бы надеяться, что вы меня пригласили на свидание, но побуду реалистом. Вы же определенно что-то придумали.

Я подошла к столу, взяла грифель и небрежно покрутила его в пальцах.

– Заставим Хьюго подписать брачный договор, – произнесла я буднично.

– Договор? – Чарльз скрестил руки на груди. – И что в нем будет такого, что его это напугает?

– Очень простые условия, – коварная улыбка сама расцвела на моих губах. – О том, что ни Хьюго, ни его семья не имеют право претендовать ни на ваши капиталы, ни на имущество. Закроем им доступ к счетам вашим и семейства Уинслоу. Вроде вы не против их брака, а вот жених недоволен. Денег ему не дают.

Хартфорд медленно кивнул, и в его глазах мелькнула искра понимания.

– Грубо, но эффективно. Хьюго просто не сможет подписать такой договор. Им же нужны мои деньги.

– Именно, – я положила перо. – И что он сделает? Побежит жаловаться Флоре, что ее родственники не хотят делиться деньгами. И вот тогда она увидит его истинную натуру: не романтического героя, а человека, для которого деньги важнее чувств.

– Действительно, а чего бы не составить такой шедевр? – Чарльз подошел ближе и взял со стола лист бумаги. – Люблю заключать сделки, которые мне ничего не будут стоить.

– Только мы же добрые родственники, – я склонилась над столом, понизив голос. – Мы не будем играть в открытую. Вы, мистер Хартфорд, как глава семьи, заявите, что это обязательное условие для свадьбы. Холодно, деловито, без тени улыбки. Я же сыграю роль понимающей тетушки.

– Предлагаете поиздеваться? – Чарльз провокационно подвигал бровями. – Мол, не мы такие – жизнь такая.

– Зачем так грубо? – я взмахнула ресницами. – Просто небольшая игра, в которой правила устанавливаем мы.

– Изощренность в простоте, – Хартфорд с довольным видом прищурился. – Чем очевиднее будет его «алчность», тем понятней станет Флоре. Допустим, – мужчина черкнул что-то на листе. – Но что, если он все-таки подпишет? Вдруг он окажется хитрее, чем мы думаем? Я бы не хотел допускать этот брак ни в каком виде.

– Тогда, – я наклонилась ближе, понизив голос до шепота, – мы будем играть жестче. Помните долговые расписки в кабинете? Их можно выкупить, и тогда Тонберы окажутся в нашей власти. Но… – я выпрямилась и рассмеялась, – я не верю, что Хьюго это сделает.

– Потому что жадность победит?

– Потому что страх потерять легкие деньги всегда сильнее желания казаться благородным, – повторила я любимую фразу своего наставника. – Да и мы с вами знаем их ситуацию с ростовщиками, дышащими в затылок семейства. Ну что, согласны стать злым гением?

– С удовольствием, – Чарльз положил перо и посмотрел на меня с легкой насмешкой. – Я разве когда-то переставал им быть? Тем более что в случае провала, я всегда могу сказать, что идея не моя.

– Разумеется, – я рассмеялась. – В любом деле главное найти виноватого за провал заранее.

Он задержал взгляд на моем лице, а потом отступил на шаг.

– Жду с нетерпением, – произнес он почти шепотом. – Предвкушаю. Уже давно не бывало, чтобы мне приходилось сомневаться в принятом решении. Это даже будоражит. Но все же оступиться не хочется.

– Тогда нам придется придумать что‑нибудь еще, – я направилась к двери, но на пороге обернулась. – Но не переживайте. Я верю в худшее. Обычно оно не подводит.

И, оставив его стоять посреди библиотеки с улыбкой на губах, я вышла в коридор, уже прикидывая, какие именно правильно построить разговор с женихом, который еще не познал своего счастья проиграть сразу двум гроссмейстерам.

Через час Хьюго, явно заинтригованный, вошел в кабинет мистера Хартфорда. Его улыбка была чуть шире обычного, как у человека, который уверен, что его ждут приятные новости. Но спина была напряжена. Кажется, кто-то пытается выглядеть уверенней, чем есть на самом деле.

– Вы хотели меня видеть, мистер Хартфорд? – он окинул взглядом комнату и задержался на стопке бумаг, лежавшей на столе. – Надеюсь, это что‑то важное? У нас с Флорой столько планов.

Чарльз, сидевший в кресле у камина, неторопливо отложил книгу и посмотрел на него с холодной вежливостью.

– Именно о планах мы и хотим поговорить, мистер Хьюго. Присаживайтесь.

Молодой человек опустился в кресло напротив, но заметно напрягся. Я стояла у окна, будто рассматривала сад, и едва заметно улыбнулась краешком губ.

– Видите ли, – Чарльз взял со стола лист и повертел его в пальцах, – учитывая, что свадьба не за горами, мы с миссис Грейстон решили, что пора обсудить формальности. В частности, финансовые вопросы, касающиеся наследства и средств семьи Хартфордов и Уинслоу.

– Формальности? – Хьюго нервно провел ладонью по колену. – Но мы ведь уже обо всем договорились.

– Обо всем ли? – Чарльз приподнял бровь. – Скажем, о том, что ни вы, ни ваша семья не будете иметь никакого отношения к капиталам и имуществу Хартфордов, ни при жизни Флоры, ни после?

– Что значит не будем иметь отношения? – Хьюго нахмурился. – Разве это не касается и самой Флоры?

Я, наконец, оторвалась от окна и подошла ближе, с самым невинным видом сложив руки перед собой.

– Ах, мистер Хьюго, как же вы все буквально понимаете, – проговорила я с ласковой иронией. – Флора, разумеется, сохраняет все права. Но вот вы… Согласно документу, ни вы, ни ваши родственники не сможете распоряжаться средствами Хартфордов, получать доступ к счетам, влиять на управление поместьями или претендовать на долю в наследстве. Даже если Флора захочет поделиться – без специального нотариально заверенного распоряжения с моей стороны это невозможно.

– Но это же нелепо! – Хьюго вскинул руки. – Получается, я буду мужем, но без права голоса в делах собственной семьи?

– Напротив, – холодно возразил Хартфорд. – Это право голоса останется исключительно за Флорой. А вы, как супруг, будете довольствоваться тем, что она сочтет нужным вам предоставить. Подпишите и мы сможем считать, что вы готовы к браку. Откажетесь – значит, есть причины.

Хьюго схватил документ и снова пробежал глазами по строкам. Его взгляд спотыкался на ключевых фразах: «исключительное право распоряжения», «отсутствие юридических полномочий», «запрет на доступ к активам».

– Это… это унизительно! – наконец выпалил он. – Вы что, считаете меня охотником за приданым?

– Мы считаем, что предусмотрительность не помешает, – я пожала плечами с ангельским выражением лица. – Разве любовь не выше денег? Разве ради Флоры вы не готовы на любые жертвы?

Он замер, осознавая, что попал в ловушку: согласиться – значит признать, что его беспокоят не чувства, а счета; отказаться – выставить себя меркантильным лицемером.

– Я должен обсудить это с Флорой! – выпалил Хьюго, швыряя бумагу на стол.

– Разумеется, – кивнул Чарльз. – Расскажите ей все. О каждом пункте. Уверена, она будет в восторге от вашей заботы о ее финансовом будущем.

Хьюго резко развернулся и почти выбежал из кабинета. Как только дверь за ним захлопнулась, Чарльз откинулся в кресле и рассмеялся.

– Ну что, миссис Грейстон, как вам наша маленькая ловушка?

– Превосходно, – я взяла со стола договор и небрежно смяла его. – Теперь осталось дождаться, что он наговорит Флоре.

– И что она ему ответит, – добавил Чарльз, поднимаясь. – Боюсь, наш дорогой Хьюго сегодня узнает, что красивые слова не заменят честности.

– Только сначала он приведет подкрепление, – я провела пальцем по краю стола. – Ставлю на родителей.

Не прошло и десяти минут, как дверь снова отворилась. На пороге появились мистер и миссис Тонбер. Оба улыбались, словно их разбил паралич. Однако взгляды они метали в нас весьма яростные. В их манерах не было прежней суетливой подобострастности. Скорее они держались одновременно и воинственно, и настороженно.

– Мистер Хартфорд, – начала миссис Тонбер, плавно входя в комнату и окидывая ее хозяйским взглядом, будто проверяя, не стащили ли мы что-нибудь из их кабинета, – мы понимаем вашу заботу о племяннице. И искренне благодарны за то, что вы принимаете участие в подготовке к свадьбе. Но разве не стоит взглянуть на ситуацию шире?

Мистер Тонбер встал рядом с женой, чуть опережая сына, который топтался позади, не решаясь войти.

– Мы ведь теперь почти одна семья, – продолжил он ровным, деловым тоном. – И было бы разумно выстроить отношения на взаимном доверии, а не на таких жестких ограничениях.

– Особенно учитывая, сколько сил мы вкладываем в союз наших детей, – подхватила миссис Тонбер, бросив многозначительный взгляд на Хьюго. – Разве не лучше сосредоточиться на том, что нас объединяет?

Хартфорд даже не пошевелился в кресле, лишь чуть наклонил голову, словно приглашая их продолжить.

– Ваши аргументы понятны, – произнес он бесстрастно. – Но безопасность семьи для меня приоритет.

– Безопасность? – миссис Тонбер рассмеялась, но смех вышел сухим и колючим. – Вы говорите так, будто Хьюго грабитель, а не будущий муж вашей племянницы. Разве не слишком сурово?

– Предусмотрительность еще никому не вредила, – парировала я, присаживаясь за стол и с наигранной небрежностью перелистывая страницы договора.

Мистер Тонбер сделал шаг вперед, его тон стал мягче, но в нем звучала стальная нотка:

– Давайте будем честны. Вы сомневаетесь в искренности намерений моего сына. Но разве не лучше проверить его временем, а не бумажками? Мы готовы дать любые гарантии – письменные, устные, какие угодно. Но эти условия – они оскорбительны!

– Оскорбительны для кого? – Чарльз наконец поднял глаза, и его взгляд заставил мистера Тонбера на мгновение запнуться. – Для человека, который женится по любви, они не имеют значения.

В этот момент Хьюго выступил вперед. Его лицо было бледным, но решительным.

– Я не подпишу, – произнес он твердо. – И знаете что? Я расскажу Флоре все. О том, как ее «любящий дядюшка» ставит условия, будто я какой-то проходимец. Пусть она сама решит, с кем ей быть – с семьей, которая ее унижает, или со мной.

Миссис Тонбер тут же положила руку на плечо сына, словно поддерживая его, но ее глаза блеснули удовлетворением.

– Это правильное решение, дорогой, – сказала она мягко, но так, чтобы мы услышали. – Мы верим в твою любовь. И знаем, что правда на нашей стороне.

Мистер Тонбер кивнул, его улыбка стала шире, но не теплее:

– Думаю, это разумный выход. Пусть молодые сами разберутся. А мы, со своей стороны, готовы к любому диалогу, но только на равных.

Хартфорд медленно откинулся в кресле, будто взвешивая их слова, заставляя Тонберов нервничать.

– Как пожелаете, – произнес он наконец. – Пусть будет по-вашему. Флора узнает все. И сделает свой выбор.

Когда они ушли, я повернулась к Чарльзу:

– Ну что, план сработал?

– Более чем, – тон Хартфорда звучал мягче и с предвкушением. Словно кот, заметивший упитанную мушку. – Теперь пусть Хьюго сам рассказывает своей невесте, почему он отказался защищать ее интересы. Посмотрим, как он вывернет это в историю о «бессердечном дядюшке».

– А Тонберы? – спросила я. – Они были слишком спокойны для людей, чьи планы рушатся.

– Вот это меня и беспокоит, – Чарльз встал и подошел к окну. – Они что-то задумали. И это что-то нам еще аукнется, если не нанесем удар первыми.

Хьюго вернулся в кабинет не один: рядом с ним шла Флора, бледная и сосредоточенная, а позади – Амелия, мать Флоры, с привычной мягкой улыбкой, которая сейчас казалась чуть натянутой.

– Мы хотим разобраться во всем вместе, – твердо произнесла Флора, обводя взглядом кабинет.

Хьюго тут же шагнул вперед, словно заслоняя ее собой. Видимо, новый сценарий сынку никто не выдал, и он все еще находился в образе спасителя с ярмарки.

– Флора, дорогая, ты даже не представляешь, что здесь творится! Твой дядюшка, – он бросил взгляд на Чарльза, – требует, чтобы я подписал договор, который лишает меня любых прав на семейное состояние Хартфордов. Это же абсурд! Он будто считает меня охотником за приданым!

Флора слегка нахмурилась, но промолчала, ожидая продолжения. Хоть она и влюбленная дурочка, но экономическое и юридическое воспитание в пансионе преподают на уровне.

– Это не лишение прав, – спокойно возразил Чарльз, не меняя позы. – Это гарантия того, что брак строится на чувствах, а не на расчете.

Амелия мягко положила руку на плечо Хьюго, словно успокаивая его:

– Ну-ну, молодой человек, не горячитесь. Уверена, здесь просто какое-то недоразумение. Мы ведь все хотим счастья Флоре.

– Именно, мама, – Флора наконец заговорила, и в ее голосе прозвучала непривычная твердость. – Но я хочу понять суть. Что именно за договор, дядя?

Я встала из-за стола, нарочно медленно приблизилась к девушке, давая шанс Хьюго еще раз ощутить мандраж всего организа, и развернула лист бумаги.

– Вот основные пункты. Ни Хьюго, ни его семья не будут иметь доступа к средствам Хартфордов, не смогут влиять на управление имуществом и не получат никаких прав на наследство. Даже если Флора захочет что-то передать. Все остается в ее полном распоряжении.

Невеста пробежала глазами по строкам, ее пальцы слегка постукивали по краю стола.

– То есть, – она подняла взгляд на Хьюго, – если я правильно понимаю, вы отказываетесь подписать это не потому, что условия несправедливы к вам, а потому, что они лишают вас и всю вашу семью доступа к нашим деньгам?

– Нет, что вы! – Хьюго схватил ее за руку. – Я просто не хочу, чтобы нас разделяли такие условия! Разве мы не должны быть одной семьей?

– Любопытно, – Чарльз слегка наклонил голову. – Амелия, напомни, ты ведь сама подписывала брачный договор со своим мужем. И, насколько я помню, условия были не менее строгими.

Амелия на мгновение замерла, улыбка ее стала чуть более искренней, а взгляд затуманился. Хартфорд не уточнил только момент, что условия были для ее мужа.

– Да, подписывала. И знаете что? Это было правильно. Мой брак строился на доверии, а не на бумажках. Но условия – они были справедливыми. И я их приняла. Потому что любила.

К сожалению, Хартфорд мне подробности не рассказал, но потом я обязательно все у него выведаю. Только как я поняла, брак Амелии был тоже не равным, хотя руки в брачном договоре никому особо не выворачивали.

Хьюго резко обернулся к ней:

– Вы хотите сказать, что я не люблю Флору?

– Я ничего такого не сказала, – мягко ответила Амелия. – Я лишь говорю, что если любовь настоящая, то никакие условия не станут преградой.

Флора отступила на шаг, высвобождая руку. Ее взгляд метался между Хьюго и документом на столе.

– Получается, – тихо произнесла она, – вы боитесь подписать, потому что это лишит вас возможности получить что-то от нашей семьи. А не потому, что это якобы унижает вас.

– Мисс Флора, это не так! – Хьюго попытался снова приблизиться к ней, но она отступила еще на шаг.

– Тогда подпишите, – ее голос стал тверже. – Прямо сейчас. Если для вас важны только мы, а не деньги, то это не будет проблемой.

Хьюго застыл. Его лицо исказилось на мгновение – то ли от злости, то ли от растерянности.

– Вы не понимаете, – пробормотал он. – Они хотят унизить меня. Поставить меня на место. Я не позволю!

– Значит, вы не подпишите, – констатировала Флора. Она посмотрела на дядю, потом на меня, и вдруг устало провела рукой по лицу. – Мне нужно подумать. Простите.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и вышла из кабинета. Амелия задержалась на секунду, бросила на Хьюго взгляд, в котором читалось разочарование, и последовала за дочерью.

В комнате повисла тяжелая тишина. Хьюго сжал кулаки, его лицо покраснело.

– Вы еще пожалеете, – прошипел он, глядя на Чарльза.

Тот лишь приподнял бровь:

– Сомневаюсь. Но буду ждать, когда вы объясните Флоре, почему для вас деньги оказались важнее ее доверия.