Глава 8

Мы с Чарльзом заметили в толпе Эдварда. Он пробирался между прилавками, стараясь держаться в тени навесов.

– Смотрите-ка, – шепнула я, тронув Чарльза за рукав. – Наш неутомимый Эдвард снова за своими делишками.

– Идем за ним, – кивнул Хартфорд, не спуская взгляда с очередного Тонбера. – Интересно, что он затеял на этот раз?

Мы последовали за Эдвардом на почтительном расстоянии. Он свернул за гончарную лавку, остановился у стога сена и огляделся. Затем из тени выступили двое подозрительных типов в потрепанных плащах. Вот от этих людей уже исходила совсем другая аура опасности. Актерами они точно не являлись.

Эдвард что-то им тихо говорил, жестикулируя в сторону главной площади. Мы с Чарльзом спрятались за прилавком с глиняными горшками и прислушались. Конечно, нам в этом помог шлейф рассеивания, который я предусмотрительно накинула.

– …девочка, лет двенадцати, в голубом платье, – донесся голос Эдварда. – Стоит у шатра фокусника. Получите с ее родственников кругленькую сумму. Схема та же: напугать, схватить, потребовать выкуп.

Коренастый хмыкнул:

– А если родня не раскошелится?

– Раскошелятся, – даже голос Эдварда звучал гадко. – У них денег куры не клюют. Прекрасная идея для небольшого шантажа, не находите?

– Какая изобретательность! – еле слышно прошептала я Хартфорду в щеку, практически касаясь губами кожи. – Шантажировать потенциальных родственников. Как это свежо и ново.

– И как всегда – чужими руками, – Чарльз попытался повторить мою трюк, но я вовремя отодвинула голову в сторону. – Ну что, вмешаемся?

– О, у меня есть идея получше, – я улыбнулась. – Дайте мне минуту. Или лучше найдите стражу.

Я сосредоточилась, сплетая нити магии. Давненько я не создавала фантомы, а тут буквально каждый день приходится. Не запросить ли мне увеличение суммы от Хартфорда в качестве оплаты? Через мгновение рядом с Эдвиной, увлеченно следившей за трюками фокусника, возникла ее копия.

– Пошла, милая, – тихо произнесла я, направляя иллюзию.

Фантом Эдвины обернулся, увидел бандитов и с визгом бросился прочь. Те, ошарашенные, кинулись за ним.

– Эй, стой! – заорал коренастый.

– Не уйдет! – подхватил долговязый.

Настоящий же ребенок даже не заметил суматохи. Эдвина хлопала в ладоши, когда фокусник доставал из шляпы разноцветных голубей.

Бандиты гонялись за фантомом по всему рынку: тот нырял между прилавков, перепрыгивал через корзины, петлял между покупателями. Коренастый чуть не сбил торговца яблоками, долговязый запутался в гирляндах сушеных грибов.

– Да куда ж она бежит? – задыхаясь, выкрикнул долговязый, не догадываясь, что я их вожу по кругу. Не пристало воспитанной даме носиться по рынку, поэтому фантом действовал исключительно в зоне моей видимости.

– Стой, мелкая! – рявкнул коренастый, но подставная Эдвина уже свернула за угол и исчезла. Точнее растаяла, когда нити магии были разорваны.

В этот момент на пути бандитов выросли двое стражников.

– Что тут происходит? – строго спросил один.

– Да мы… это… – замялся коренастый. – Девка одна убежала.

– Девка? – стражник нахмурился. – А по описанию выходит, вы за ребенком гнались?

Из-за спины стражи вышел Хартфорд, высокомерно задирая нос.

Эти господа только что пытались похитить девочку, – он презрительно указал кончиком трости на преступников. – Я все видел. Будьте добры, задержите их подольше, я готов внести залог за их содержание.

Стражники переглянулись, потом один кивнул:

– Будет сделано, мистер.

Чарльз подмигнул мне, а затем наклонился к коренастому бандиту:

– Кстати, если хотите знать, кто вас подставил – спросите Эдварда Тонбера. Он вас и нанял, он и сдал. Благодарить за арест следует именно его.

Лицо бандита исказилось от ярости:

– Тонбер, значит? – прошипел он. – Ну, мы ему это припомним.

Мы отошли в сторону, наблюдая, как стражники уводят возмущенных бандитов. Эдвард, заметивший это издали, побледнел и поспешно скрылся в толпе.

– Как ловко вы направляете оружие врага на него самого же, – я довольно улыбнулась. – Теперь бандиты знают, кто их подставил.

– И насколько я знаю методы работы с такими людьми, оплату им целиком никто еще не отдал, – криво усмехнулся Хартфорд. – Или вообще хотел расплатиться с ними с вырученной суммы. В любом случае, они это себе в убыток записали. Как думаете, с кого они возмещения потребуют?

– Вы задались целью окончательно разорить Тонберов? – я иронично округлила глаза. – Надеюсь, хоть последние портки им оставите?

– Пока у меня нет лавки подержанной одежды, – как-то задумчиво протянул Чарльз. – Думаете, будет пользоваться спросом?

– Если только среди кредиторов Тонберов, – покачала я головой.

– Уговорили, – сверкнул широкой улыбкой Хартфорд. – Портки оставлю им.

Палатка с вырезанными гравюрами на дереве привлекла мое внимание. А не удивить ли посетителей «Позолоченной рамы» и приобрести парочку? Мол, новое веяние со взглядом в прошлое. Пока я заключала сделку, торгуясь с мужичком, который смотрел на всех с хитрым прищуром, рядом что-то произошло.

Перл, изящно охнув, прислонилась к прилавку с кувшинами и театрально схватилась за лодыжку:

– О, кажется, я подвернула ногу, – ее голос звучал так жалобно, что даже торговка, выставляющая товар, сочувственно вздохнула.

Естественно, Хьюго тут же самоотверженно бросился на помощь. А я поискала взглядом Хартфорда, чтобы удостовериться в режиссере этого спектакля.

– Позвольте, я помогу! – он склонился над Перл с таким рвением, будто пострадала не нога, а позвоночник: – Что я могу для вас сделать?

– Лимонад, – капризно протянула Перл, словно нога у нее чудесным образом исцелилась. – И, может, ту булочку с корицей. Вон ту, самую румяную.

– Сию минуту! – Хьюго сорвался с места, оставив Флору стоять с застывшей улыбкой.

Хороший момент намекнуть девушке, что она не виновата в ветрености ее жениха.

Я подошла к ней и, глядя вслед спешащему Хьюго, мягко заметила:

– Удивительно, как быстро мужчины откликаются на призывы о помощи. Особенно когда просят дамы с такими выразительными глазами.

Флора слегка нахмурилась, но промолчала. Однако и спорить не стала.

– Помню, в юности я тоже верила, что если молодой человек так рьяно спешит исполнить просьбу – значит, он искренне заботлив, – я улыбнулась, разглядывая витрину с фарфоровыми безделушками. – А потом поняла, что иногда это прост азарт. Желание угодить, произвести впечатление.

– Вы думаете, Хьюго… – начала Флора, но осеклась.

– Я ничего не думаю, – небрежный взмах руки подчеркнул мою незаинтересованность в предмете беседы. – Просто рассуждаю вслух. Мужчины так любят быть рыцарями: спасать, приносить, ухаживать. Но знаете, что самое интересное?

– Что? – Флора невольно подалась вперед.

– Тот, кто сегодня так пылко спешит за лимонадом для одной, завтра может так же стремительно нести веер другой. Это не злонамеренность, нет. Просто они называют это природой.

Флора закусила губу, глядя, как Хьюго возвращается к Перл с лимонадным стаканом и булочкой.

– Но ведь он просто помогает, – тихо сказала она. – Мисс Эйвери же правда подвернула ногу.

– О, конечно, – нараспев насмешливо протянула я. Как же ей хочется оправдать жениха. И, прежде всего, в своих глазах. – И я уверена, что Хьюго поступил бы так же и с вами. Просто сейчас ее очередь быть в центре внимания.

В этот момент Хартфорд, стоявший неподалеку, с явным удовольствием разглядывал румяную селянку в ярком платке, торгующую пирожками с вишней. Девушка кокетливо поправила ленту на груди, и Чарльз улыбнулся ей в ответ.

Я почувствовала, как внутри что-то неприятно кольнуло, и тут же, не задумываясь, бросила:

– Вот, взгляните, – я слегка коснулась руки Флоры, указывая взглядом на ее дядю. – Даже мистер Хартфорд, человек серьезный и вроде бы занятый своими делами, вдруг оживился при виде хорошенькой девушки. И ведь у него есть невеста, подвернувшая ногу.

Но чуткий гад уловил мои волны гнева, направленные в его сторону. Тут же нацепил маску первостепенного мерзавца и неспешно подошел к нам.

– Миссис Грейстон, что-то случилось? – Хартфорд приподнял бровь.

– Ничего непоправимого, – я холодно улыбнулась. – Просто показываю, как легко даже самый рассудительный джентльмен может отвлечься на мимолетное очарование. Не правда ли, мисс Флора?

Девушка рассеянно кивнула, все еще глядя на Хьюго. Тот, вручив Перл угощение, заботливо предложил:

– Может, вам помочь дойти до скамейки? Я могу вас поддержать.

– О, вы такой внимательный, – промурлыкала Перл, опираясь на его руку.

Флора вздохнула, но ничего не сказала. Ее взгляд на мгновение задержался на этой сцене, потом скользнул по лицу дяди, который недовольно хмурил лоб, пытаясь понять, что не так, и, наконец, вернулся ко мне.

– Значит, это нормально? – тихий вопрос я расслышала с трудом. – То, что они так легко переключаются?

– Нормально – слишком громкое слово, – я демонстративно не смотрела в сторону Чарльза. Да, по-детски, но очень хотелось его щелкнуть по носу за любования всякими селянками. – Это просто часть их натуры. Как бабочки, летящие на свет. Сегодня одна лампа, завтра – другая. Главное, не путать полет с верностью. То есть я хочу сказать, что не все поголовно увлекающиеся особы. Но если такое случилось, причины далеко не всегда в супруге.

Флора молчала, обдумывая мои слова. В ее глазах тлело лишь зарождающееся сомнение. Но она пока не готова была сделать выводы. Пока что хватало и подозрений.

Хартфорд откусил половину пирожка и чуть не подавился под моим препарирующим взглядом. От греха подальше выкинул вторую половину и спрятал руки за спиной.

– Ну что, дамы, продолжим прогулку? Или будем и дальше изучать тонкости мужской психологии?

– Продолжим, – я взяла Флору под руку. – Но теперь чуть внимательнее.

Мы двинулись вдоль рядов, оставляя Хьюго и Перл позади. Ярмарка шумела, звенел смех, пахло медом и корицей, а Флора будто этого всего не замечала и шла, погруженная в свои думы. Вскоре она извинилась и отошла к зрителям, наблюдающим за представлением кукольного театра.

Чарльз быстро воспользовался шансом и снова взял меня под локоть:

– Знаете, миссис Грейстон, ваше умение тонко намекать восхищает. И все же мне бы не хотелось, чтобы из племянницы выросла мужененавистница.

– О, я просто делюсь наблюдениями, – мой голос все еще звучал сухо из-за недовольства. И нет, это неправильно называть ревностью, скорее, нежелание проигрывать другой женщине. – Остальное дело тех, кто умеет слушать и делать выводы.

Мы отошли в сторону от шумных рядов ярмарки, к небольшому фруктовому прилавку, где торговали наливными яблоками и душистыми грушами. Чарльз остановился, взял яблоко, демонстративно откусил с хрустом и с нагловатой улыбкой повернулся ко мне:

– Итак, миссис Грейстон, – начал он, – вы утверждаете, что мужская верность – редкий зверь, почти мифический?

– Я утверждаю лишь, что она, как редкий фарфор, – легко бьется, – парировала я, разглядывая гроздь винограда. – И чаще всего в тот момент, когда ее меньше всего ждешь.

– Но ведь есть и исключения, – Чарльз смачно откусил еще раз, не сводя с меня насмешливого взгляда. – Не все мужчины ходят налево. Некоторые просто расширяют горизонты. В поисках чего-то по-настоящему стоящего.

– О, безусловно, – я иронично приподняла бровь. – Некоторые просто не уходят далеко. Приводят жену в мою «Позолоченную раму», а на следующий день и любовницу, чтобы приобрести какую-нибудь безделушку. И смотрят, у кого глаза больше загорятся при виде старинной марины или портрета в золоченой раме.

– Вы слишком циничны, – он усмехнулся, вытирая губы платком. – От партнера многое зависит. Если люди совпадают во взглядах на жизнь, им интересно вместе, есть взаимопонимание, то прогулки на сторону не нужны.

– От вас слышать подобное смешно, мистер Хартфорд, – я слегка склонила голову. – Ваша репутация говорит сама за себя. Мне даже выпала честь как-то наблюдать за дележкой вас двумя дамами в туалетной комнате на приеме у губернатора. С одной вы пришли, а вторая была любовницей, с которой вы провели ночь накануне. Или вы скажете, что они сами все придумали, и ничего подобного не было?

– Было, – он не стал отрицать, нагло ухмыляясь. – Но это не значит, что искренность невозможна. Просто нужно встретить нужную женщину.

– И вы ее встретили? – я очень старалась держать невозмутимо. Даже была мысль наложить на лицо иллюзорную маску. Так хотелось улыбнуться. – Или это очередная теория?

– До этого времени не доведось, – Чарльз посмотрел мне прямо в глаза, чуть наклонившись вперед. – Я просто не встречал нужную мне женщину. И знаете, что еще я до недавнего времени не делал?

– Что же? – я приподняла бровь, стараясь не выдать, что его близость действует на меня.

– Не бывал в вашей «Позолоченной раме». Никогда не заходил туда всерьез, хотя все говорят, что это лучшее место в городе для ценителей искусства. Забавно, правда? Проходил мимо десятки раз – и даже не подозревал, какое сокровище скрывается за этими дверями.

Я слегка удивилась:

– То есть вы избегали моей галереи?

– Избегал? – Чарльз рассмеялся, откинув голову. – О, нет. Скорее не догадывался, что там есть что-то, ради чего стоит остановиться. Считал, что картины – это развлечение для утонченных натур, а я человек дела. Отправлял помощника выбирать полотна для коллекции. А сам проходил мимо, не зная, что за дверью не только шедевры, но и та, кто их по-настоящему понимает. И кто, похоже, умеет так же виртуозно разбивать мужские убеждения, как и фарфор.

– Какая внезапная перемена взглядов, – я фыркнула, но почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

– Да, внезапная, – он сделал шаг ближе, понизив голос до заговорщицкого шепота. – И знаете, что странно? Пока я не познакомился с вами, я и не подозревал, сколько всего упускаю. Не только в искусстве – во всем. Я не знал вас, потому что не заходил в вашу галерею. А теперь понимаю, что, возможно, я упускал не только картины. Возможно, я упускал саму возможность увидеть мир по-новому. И, признаться, мне нравится этот новый ракурс. Особенно, когда в нем фигурируете вы.

– То есть, теперь вы готовы признать, что ошибались насчет искусства… и людей? – я поправила чуть выбившийся из прически локон, стараясь вернуть себе ироничный тон.

– Готов, – он кивнул с преувеличенной серьезностью. – И готов исправить упущения. Раньше я смотрел на мир через призму сделок, расчетов, прибыли, капитала и интриг. Теперь вижу, что есть вещи тоньше, глубже и интереснее. Например, разговоры с вами. Или попытки разгадать, что скрывается за этой ироничной улыбкой. Должен сказать, это куда увлекательнее, чем торги на аукционе.

– Звучит подозрительно похоже на ухаживание, мистер Хартфорд, – я постаралась говорить легко, но мой голос чуть дрогнул. Впервые в моей жизни мне тяжело подбирались слова.

– А если и так? – он подмигнул. – Разве это не часть игры? Остроты слов, блеск взглядов, намеки и ответы. Разве нам не нравится этот танец? Тем более, когда партнерша так блестяще держит ритм. Признайтесь, миссис Грейстон, вы получаете от этого не меньшее удовольствие, чем я.

– Нравится, – я наконец улыбнулась по-настоящему. – Признаю, вы умеете держать удар. И отвечать так, что хочется продолжить спор.

– Значит, продолжим? – Хартфорд предложил мне руку с галантным поклоном, но в глазах плясали опасные огни. – Или вернемся к остальным? Хотя, признаться, остальные мне сейчас куда менее интересны. Особенно, когда рядом такая остроумная собеседница.

– Сначала продолжим, – я положила ладонь на его рукав, чувствуя, как нарастает азарт. – У меня еще есть пара аргументов.

– С нетерпением жду, – он склонил голову. – В споре с вами, миссис Грейстон, истина всегда рождается в искрах. А искры, как известно, могут разгореться в пламя. И, должен заметить, мне очень нравится, как вы умеете разжигать огонь.

– Именно, – я подмигнула, уже не скрывая удовольствия. – И это самое интересное.

Мы двинулись дальше вдоль рядов, продолжая обмениваться колкостями и намеками, наслаждаясь каждой секундой этого словесного поединка. Ярмарка шумела вокруг, но теперь для нас она стала лишь фоном. Настоящим же действием был наш разговор: острый, ироничный, полный невысказанных возможностей.

Мистер Тонбер внезапно возник рядом с нами, приглашая Хартфорда приобщиться к местному пенному напитку. Дамам им наслаждаться не полагалось, о чем глава подозрительной семейки с грустью мне и сообщил. Я не стала разочаровывать его информацией, что в жизни довелось мне попробовать много всего разного, в том числе и пенные напитки.

Пока мужчины дегустировали, я решила прогуляться в одиночестве вдоль рядов, разглядывая изделия местных мастеров. Резные шкатулки, расписные тарелки, кружевные салфетки. Кое-что можно было и прикупить. Не для «Позолоченной рамы», а просто поставить дома на каминную полку. Я остановилась у прилавка с фарфоровыми статуэтками, выбирая изящную пастушку.

И вдруг толпа вокруг зашевелилась, зашумела. Кто-то толкнул меня в спину, другой навалился сбоку. И вот уже меня несет потоком людей к узкому проходу между прилавками.

Не успела я опомниться, как оказалась прижатой к стене из ящиков с глиняными горшками. Чья-то рука грубо схватила меня за локоть, а к горлу прижался холодный клинок.

– Кошелек или жизнь, красотка, – хрипло выдохнул кто-то за спиной.

– Да что себе позволяют эти Тонберы?! – возмущенно фыркнула я. – Совсем обнаглели. Уже совсем фантазии не осталось? Повторяются сразу друг за другом!

– Какие еще Тонберы? – ошарашенно переспросил грабитель. – Я просто тут… кошельки отбираю.

– А, так вы не из их шайки? – я чуть повернула голову. – Тогда это меняет дело.

Быстрым движением вытащила из рукава тонкий стилет и, заведя руку за спину, ловко приставила его к самому чувствительному месту бандита:

– Отпустите меня, любезный, и останетесь целы. В противном случае я сделаю вас еще менее опасным, чем вы уже есть.

Грабитель замер, потом медленно убрал нож от моего горла и поднял руки:

– Ладно-ладно, дамочка, без глупостей! Я просто хотел немного денег, честно!

– Немного денег – это когда просят вежливо, – я отступила на шаг, не опуская стилета. – А вы выбрали крайне невежливый способ.

В этот момент из-за угла выскочил Чарльз. Он замер на мгновение, оценивая ситуацию, потом окинул взглядом перепуганного грабителя и расхохотался:

– О, сочувствую, дружище, – он похлопал бандита по плечу. – Когда дама делает такое предложение, отказаться невозможно.

Прежде чем тот успел отреагировать, Хартфорд с размаху врезал ему кулаком в челюсть. Грабитель отлетел к ящикам, опрокинув пару горшков.

– Ну вот, теперь вы точно не сможете причинить вред ни одной даме, – Чарльз повернулся ко мне, протягивая руку. – Вы в порядке, миссис Грейстон?

Я спрятала стилет обратно в рукав и приняла его руку:

– Вполне, благодарю. Хотя должна заметить, что ваше сочувствие этому господину было несколько благородным.

– О, я был абсолютно искренен, – Чарльз игриво подмигнул. – Зная остроту вашего стилета.

– Вы находите это забавным? – приподняла бровь я.

– Нахожу это впечатляющим, – он серьезно посмотрел на меня. – Признаться, я бы предпочел никогда не оказаться на месте этого несчастного.

Мы отошли от места стычки. Грабитель, кряхтя, поднимался с земли, оглядываясь в поисках пути к отступлению.

– Кстати, – Хартфорд понизил голос, – отец Хьюго только что сообщил мне любопытную деталь. Оказывается, юный Хьюго так хочет пойти работать на меня. Желательно на должность повыше. И к деньгам поближе. А лучше не работать, но отчисления получать. У меня же много какой собственности имеется. Что стоит мне выделить часть акций фабрики, к примеру?

– Интересно, – я задумчиво отряхнула несуществующую грязь с платья. – Очень интересно. И как же они собираются вас убеждать взять под крыло юное дарование?

– Вот это нам и предстоит выяснить, – Чарльз улыбнулся. – Но сначала продолжим осмотр ярмарочных диковинок? У вас был весьма заинтересованный взгляд при виде той фарфоровой пастушки.

– Продолжим, – я кивнула, чувствуя, как азарт расследования смешивается с удовольствием от компании Чарльза. – Но впредь, мистер Хартфорд, давайте постараемся избегать подобных острых моментов.

– Обещать не стану, – он галантно предложил мне руку. – Ведь именно в таких моментах ярче всего проявляется ваш характер. А он, должен признаться, восхищает меня все больше.

Мы двинулись дальше вдоль рядов, а за спиной раздался грохот. Это грабитель, пытаясь скрыться, задел тележку с глиняной посудой.