Глава 2. Катрина

— Ты понимаешь, Ева, вся моя жизнь последнее время — один сплошной блин. Тот, который комом.

Ева глянула участливо на свою единственную настоящую подругу и всё-таки решилась на совет:

— Тебе нужен кто-то… Ну… Чтобы клин блином… Тьфу ты! То есть клин клином, — Катрина невесело хмыкнула, а Ева, немного помолчав, продолжила: — Какие-нибудь ненапряжные, легкие отношения. Секс без обязательств…

— Секс! Ха! Да я уже забыла, как это делается! Да и желание вновь подпускать кого-то из этих гиен к себе ближе, чем на пушечный выстрел, мой драгоценный бывший женишок отбил мне подчистую.

— Ну хочешь, я попрошу Эриха, он съездит и тоже ему что-нибудь… отобьёт. Морду, например. Или яйца. Хочешь?

Катрина некоторое время помечтала, представляя себе то, о чем говорила подруга. Вот здоровенный Эрих — муж Евы, чистокровный волк-оборотень и бывший спецназовец — впечатывает свой крепкий кулак в нос долбаного Ника. Вот этот негодяй падает, заливаясь кровью и соплями. А вот уже не Эрих, а кто-то внешне очень похожий на саму Катрину энергично пинает поверженного Ника острыми носами туфель по ребрам… Катрина потрясла головой, прогоняя слишком красочное видение, поправила сползшие из-за этого очки и отказалась:

— Нет. Не хватало еще, чтобы у Эриха потом проблемы были. Знаешь, я некоторое время назад совершенно точно поняла, что к Нику как раз стопроцентно применимо всем известное правило: не тронь говно, оно и вонять не будет.

Эх!.. Всё-таки правильно говорят: хочешь рассмешить бога, начни строить планы! Все казалось таким верным, устоявшимся, торным — не свернуть… У нее с Ником уже был назначен день свадьбы, куплены кольца, разосланы приглашения на бракосочетание… А потом произошла вся эта история с братом Катрины Питером, в результате которой тот оказался на скамье подсудимых, а после и на тюремных нарах… Свадьбу пришлось отложить, а затем и вовсе отменить… Потому что Ник сначала стал избегать Катрину, а после и вовсе объявил ей, что не желает иметь ничего общего с женщиной, у которого брат — маньяк и потенциальный убийца, а, главное, сидит в тюрьме…

— Это плохо скажется на моей деловой репутации и бизнесе. Моя семья не может позволить так опорочить свое имя. Мы и так слишком долго шли к тому, чтобы занять хоть сколько-нибудь заметное положение. Ты, чистокровка из семьи волков-оборотней, даже не представляешь, что это значит для обычного человека: сделать карьеру и выстроить бизнес в мире, где все принадлежит вам — оборотням. Так что, Катрина, ты должна меня понять. Я далее поддерживать связь с тобой не могу. А о браке и речь не может идти.

Катрина понять этого не могла, но ее непонимание всё равно ничего в ситуации не изменило. Да и изменить не могло.

— Все мужики — трусливые шакалы, — решительно сказала она Еве, а когда та собралась возражать, включила на полную мощность кухонную машину, которая энергично принялась замешивать тесто для блинчиков.

Ева какое-то время поразевала рот в этом реве, потом махнула рукой и поднялась, явно собираясь уходить. Животик у нее уже был хорошо заметен, и Катрина с отвращением к самой себе поняла, что яростно завидует подруге. Завидует и злится. В конце концов, ведь это именно из-за нее брат и оказался в тюрьме по обвинению в попытке изнасилования. Умом Катрина прекрасно понимал, что Ева ни в чём не виновата и, более того, чудом спаслась от свихнувшегося на ней Питера, но все равно относиться к произошедшему ровно было сложно. Особенно в свете того, что как раз после коленца, которое выписал Пит, Ева вышла замуж по великой любви и теперь готовилась стать мамочкой. В то время как сама Катрина осталась у разбитого корыта…

«Ева ни в чем не виновата!» — в который раз сказала себе Катрина и перевела взгляд на дверь в кухню, которая начала открываться.

— Госпожа Дарт! — заорала, перекрикивая мощь профессионального миксера, Николь — симпатичная чуть полноватая студентка, которая в свободное от учебы время сидела в небольшой, но быстро растущей компании Катрины на приемке заказов.

Катрина тут же выключила свою приспособу, и в наступившей тишине ор не подготовившейся к такой перемене звукового фона Николь прозвучал настолько громко, что Катрина даже присела:

— Это какое-то остросюжетное говно! Ой…

Николь хлопнула себя рукой по рту и округлила глаза, Ева захохотала и тут же полезла в записную книжку телефона — будучи довольно известной писательницей, она вечно гонялась за фразочками, словечками и прочими литературными «вкусняшками», тщательно записывая их.

— Какое «остросюжетное говно»? — осторожно поинтересовалась Катрина.

— Постоянный клиент бузит не по делу, — снижая уровень звука, но ничуть не ослабляя накал страстей, пояснила Николь.

— А конкретнее?

— Да чего там конкретнее! Крышу у него снесло. Посыльного чуть не угробил — в такой ярости был.

— Да из-за чего в ярости-то?! — все-таки не сдержавшись, гаркнула Катрина, у которой нервишки тоже были на пределе.

По вполне понятным причинам она уже не первый месяц пребывала как раз в том самом состоянии, что и этот задуривший «постоянный клиент» — когда больше всего хочется угробить первого, кто под руку подвернётся. С наслаждением.

— Говорит — не то! Коробку с заказом открыл, нос сунул — и не то! А как не то, если все то! У нас же все разговоры пишутся — как раз от таких вот идиотов. Я прослушала запись — всё точно. Ничего в заказе этого кретина не напутали, — Николь энергично тряхнула в воздухе бумажкой с записью.

— Ну переделайте ему! Я же говорила — постоянные клиенты…

— Так там всего — до жопы! — Николь даже затопала ногами от возмущения.

Катрине тоже хотелось поступить так же, но она не могла. Все-таки одно дело — девчонка-администратор, а другое — солидная тридцатилетняя хозяйка сети кондитерских. Которая лишь изредка страдает херней: в целях успокоения распоясавшейся нервной системы лично стоит у плиты. Николь тем временем принялась зачитывать:

— Блинчики шоколадные — шесть порций. Сливки взбитые — шесть порций, штрудель — шесть порций! И ещё несколько позиций, госпожа Дарт! И всё срочно! А вы заняты, и Клинт заболел и не вышел на работу — вы ж знаете. Пришлось посылать курьера в нашу кафешку — ту, новую. Там два кондитера на смене, они справились. Как раз к приезду курьера все сделали и запаковали. Торопились как могли, а он, подлюка, — не то! А какое ж «не то», если всё…

— Стоп! — сказала Катрина и зажмурилась, попутно стискивая челюсти.

Может, всё-таки немного потопать ногами? Или хоть поорать?..

— Катрина, — тихонько позвала Ева и, подойдя ближе, положила руку подруге на плечо.

— И после этого ты мне будешь говорить, что не все мужики мерзкие шакалы?!

— Буду, — Ева смотрела по-прежнему отвратительно понимающе и участливо. — Но этот — самый натуральный.

— И что теперь делать? — прошептала Николь, не рискуя продолжать возмущаться в голос — хозяйка, как правило, вела себя как волчица вполне мирная и разумная, но если у нее появлялось такое вот, как сейчас, выражение лица, то к ней было лучше не соваться.

— Я разберусь, — Катрина кивнула, сдирая с себя фартук и швыряя на пол поварской колпак. — Лично, твою мать! И собственноручно!