Глава 3. Жан-Поль

Сначала он ничего не понял. Кинулся как дурак к доставленной курьером коробке, а после… Всё было не то! Не так! И, главное, пахло иначе! До этого Жан-Поль никогда не задумывался о важности запаха в его спасительных кондитерских изделиях, а вот теперь втянул в себя ароматы корицы, ванили, шоколада и совершенно четко понял — обманка. Чего-то во всём этом сладком букете не хватало. Чего-то очень важного, основного, определяющего.

В итоге Жан-Поль закатил безобразную бабскую истерику, которая наверняка в его тяжеловесном исполнении выглядела совершенно дико. По крайней мере, курьер, уже уходя, глянул на него, как на полного дебила.

Но Жан-Полю на все эти взгляды было глубоко наплевать. Потому как разве нужно переживать о том, как ты выглядишь в глазах какого-то левого типа, стоя на краю могилы? Что теперь делать, как справляться с собой и с гоном, накатившим чёрной волной? Конечно, он позвонил по крепко заученному телефону кондитерской и, уже не сдерживаясь, рычал на девицу на том конце провода. Но та лишь повторяла, что никакой ошибки не произошло и всё было доставлено в полном объеме и с максимальной срочностью.

Поорав ещё немного, Жан-Поль бросил трубку. В прямом смысле этого слова — об стену. Умная пластмасса крякнула и рассыпалась на мелкие осколки и запчасти, которые Жан-Поль после ещё и потоптал с адским наслаждением. И этот его танец маленьких бегемотов продолжался бы очень долго, если бы не простая мысль, которая вдруг холодным сквозняком просочилась в горячечный мозг: «В этой квартире стационарного телефона нет!». Выходило, что Жан-Поль только что собственноручно, а после собственноножно оборвал свою единственную связь с внешним миром. Теперь, когда наступит окончательный и бесповоротный трындец (а он наступит!), то и шлюх не будет возможности вызвать!

«Сдохну!» — понял Жан-Поль и рухнул в кресло, скрутившись в тугой мелко подрагивающий ком вокруг своего стоявшего колом члена. В глазах мутилось, в голове плыло, сердце выстукивало частое стаккато, скатившись, кажется, прямо в яйца, потому как и они пульсировали в такт.

А дальше он вообще не понял, что именно произошло. Вот в дверь квартиры звонят, а вот он уже затаскивает в прихожую высокую, темноволосую, но светлоглазую женщину с какой-то большой коробкой в руках… А после и вовсе начался какой-то трэш. Эта, судя по запаху, волчица из чистокровных что-то возмущенно говорила, Жан-Поль не вслушивался, да и не мог, потому что, кажется, все его органы чувств превратились в один нюх. Он сам, весь, стал одним большим носом! Запах! От этой девицы пахло именно так, как было надо, как хотелось до черных мушек в глазах. Так, как пахли те самые правильные блинчики, которые уже не первый раз служили Жан-Полю спасением. Точно так же! И всё же значительно лучше.

Волчица тем временем, не добившись от Жан-Поля нужной реакции, начала тыкать в него своей здоровенной коробкой. Он перехватил её и отшвырнул на диван у себя за спиной. Это гостью вывело из себя окончательно, и она с воинственным криком бросилась на Жан-Поля с кулаками. Они у нее оказались костистыми и крепкими, но Жан-Поль только тряхнул головой, когда один из них — правый — энергично впечатался ему в скулу.

— Блинчики! — провыл он, уже ничего не соображая, и ухватил посетительницу, притягивая ее к себе.

— Шакалы! — не менее экспрессивно ответила та и ухватила Жан-Поля за уши, начиная откручивать их.

— Шоколадные, — простонал тот и вдруг кончил прямо во всё ещё накрепко (в строгом соответствии с заветами отца!) застегнутые штаны.

— Шакалы… — уже несколько неуверенно и даже как-то томно откликнулась волчица.

Ее руки перестали выдирать с мясом уши Жан-Полю и теперь просто крепко держали его за них — словно эта молодая и сильная самка боялась, что пойманный ей самец вырвется и убежит. Но Жан-Поль никуда убегать не собирался. Какое там! Он еле на ногах стоял! А потому тут же решил прилечь прямо на коврик у входной двери. И не один, а утянув за собой отчего-то совсем не сопротивлявшуюся гостью.

— Шагалы! — убежденно сообщила та напоследок и, скинув с носа в неизвестном направлении интеллигентские очочки в тонкой оправе, вдруг поцеловала Жан-Поля.

Одежда, кажется, растворилась в той химии, что родилась между их телами. Волчица болезненно вскрикнула, когда здоровенный член Жан-Поля вошел в ее тело, по сути, без подготовки, но при этом, вместо того, чтобы начать отбиваться и ругаться, обхватила того ногами за талию, пятками притискивая ещё плотнее, ещё ближе:

— Давай же!

Жан-Поль на секунду даже замер, поразившись. Он не ослышался? Это действительно женщина приказывает ему — волку-оборотню, охваченному гоном! — пошевеливаться?! А потом мысли кончились. Остались только смазанные картинки, яркие тактильные ощущения и запах. Феерический, сносящий голову запах. Жан-Поль вбирал его всем своим существом: носом, ртом, порами. Его член с пошлым хлюпаньем двигался в теле волчицы. И та в ответ лишь подмахивала с томными яростными стонами, периодически практически повисая на партнере, когда тот приподнимался на вытянутых руках, остатками ума понимая, что они на полу, а весит он без малого центнер.

Как, в какой момент они перекинулись и продолжили уже в звериных телах? Когда вернулись в человечьи и перебрались с коврика в прихожей на кровать в спальне? Все это Жан-Поль после так вспомнить и не мог, как ни старался. Ничего подобного у него в жизни не было никогда. И казалось, что и повториться не сможет. Потому как после такого — только смерть. Да и зачем жить, если лучше у тебя уже никогда ничего не будет?

Волчица был сильной, страстной и ненасытной. Она тискала, сжимала, кажется, даже оставляя синяки, кусалась и царапалась, полосуя Жан-Полю спину. Все это вообще поначалу больше всего походило на драку. Точнее не так: не походило, а походило бы, если бы, противореча себе же, внезапная любовница не продолжала целовать Жан-Поля так нежно и сладко, что тот кончал раз за разом, кажется, от одного этого…

А утром эта потрясающая женщина встала, оделась, потратила некоторое время на поиски своих очков, как выяснилось, закатившихся куда-то под мебель, с некоторым смущением осмотрела совершенно обессилевшего Жан-Поля, распростертого поперек перевернутой вверх дном постели, а после лишь коротко кивнула:

— Спасибо.

— А… — начал Жан-Поль, глядя в удаляющуюся спину, но мысль свою так и не высказал.

Во-первых, потому, что на самом деле никакой мысли у него в голове на этот момент просто не было. А во-вторых, потому что, пока он подыскивал слова, чтобы выдать что-то более или менее внятное, его непонятная гостья ушла. Просто взяла и ушла, рогатый бы ее побрал. Не оборачиваясь. И даже имя свое не назвав… Да и именем мужчины, с которым провела несколько часов в кровати (и не только!), не поинтересовалась…

— Так и решил, что, раз вас нигде нету и вы трубку не берете, значит, вы здесь, — сообщил Жан-Полю Мишель, вернувшийся со свадьбы дочери и тут же приехавший за шефом на его «конспиративную квартиру». — Вы похудели, кажется, килограммов на десять за ночь. Как вы? Живы?

— Да, — неуверенно ответил Жан-Поль и обхватил себя руками за плечи.

Надо было возвращаться домой, в свой особняк, переодеваться и ехать на работу. Но сил что-то не было совсем. Эта ночь из него словно душу вынула. И теперь там осталась сосущая пустота.

— Что-то даже ничего и не съели, — Мишель подсел к перевернутой коробке со сластями, поставил ее нормально и открыл. — Вообще ничего. Можно я?..

Жан-Поль махнул рукой, и Мишель тут же со стоном наслаждения впился крепкими зубами в скатанный аккуратной трубочкой блинчик.

— Вкуснота-то какая! Вот ведь достанется же такая волшебница, которая всё это печет, в жены кому-то…

— Тогда этот «кто-то» станет жирным, как бочка, — ответил Жан-Поль, а про себя подумал: «Или тощим, как палка, если у этой девицы будет такой же сексуальный аппетит, как у…»

— Здесь пахнет сексом так сильно, что я не рискую… — Мишель облизал пальцы и глянул на шефа с сомнением.

— Да спрашивай, чего уж!

Ну, Мишель и спросил. Жан-Поль рассказал. А после повисла тишина.

— Дела… — Мишель почесал свою бритую башку. — И что теперь?

— Не знаю. У нее желания знакомиться не возникло… Сказала «спасибо» и ушла.

— Спасибо? — Мишель закашлял старым вороном, и Жан-Поль не сразу понял, что это он так смех пытается сдержать.

— Именно: спасибо и даже ручкой не помахала. И я бы этому, сам знаешь, был бы только рад, вот только запах… Не идет он у меня из головы, Мишель. Если бы я верил в чудеса, я бы решил, что она — моя истинная.

— Ну, а почему ж нет?

— Потому что тогда эта девица никуда бы не ушла. А так она просто трахнула меня… Ну, то есть натрахалась со мной…

— Выходит, вами просто попользовались, шеф? Причём не как Жан-Полем Делардье, а просто как мужчиной? — Мишель даже головой неверяще покрутил. — Я бы сказал… неожиданно.

— Да уж… Просто-таки сказочная какая-то любовница: пришла, удовлетворила по полной, а после исчезла как сон, как утренний туман… Идеально! Если бы не запах...