Глава 6. Катрина

Катрина проснулась довольно поздно. Сегодня это можно было себе позволить. В конце концов, только что окончились течные дни, проведенные так сладко и тепло, в объятиях потрясающего мужика, а в кондитерской вполне могли справиться и без нее. Катрина встала, умылась, напевая и улыбаясь самой себе в зеркале, натянула майку, треники и пошла готовить себе завтрак.

Блинчики! Она напечет себе блинчиков, заварит здоровенную кружку сладкого кофе с молоком, сядет и будет есть, пить и думать о Жан-Поле. О его больших сильных руках, о широкой груди, покрытой густой шерстью, о его крепкой шее, в основании которой притаилась такая нежная и уязвимая ямочка… И о его ушах, которые всегда так смешно двигаются в тот момент, когда он, проголодавшись после очередного сексуального марафона, с жадностью уписывает еду, приготовленную ему Катриной… В особенности блинчики, которые этот брутал и матерый чистокровный волчара просто-таки обожает.

Уже зная об этом, Катрина всегда пекла их своему любовнику с огромным удовольствием. В том числе и потому, что практика показала: этот здоровенный сластёна за такой вот завтрак был готов на всё. Даже на самые спорные сексуальные эксперименты, до которых Катрина неожиданно для самой себя оказалась очень охочей.

С Ником позволить себе что-то вроде того, что она легко проделывала вместе с Жан-Полем, Катрина никогда бы не решилась. Даже думать об этом не стала бы. А тут все получалось словно само собой и, что самое важное, неизменно приносило обоим колоссальное удовольствие.

Сладко размечтавшаяся от этих воспоминаний Катрина как раз вылила тонкий слой теста на раскаленную сковороду, когда в дверь позвонили. Все еще пребывая во власти эротических грез, Катрина открыла, даже не спросив, кого это к ней принесло с утра пораньше. За порогом оказался совершенно незнакомый ей пожилой коренастый мужчина — судя по запаху оборотень-чистокровка. А кроме него ещё двое — несколько смущенный Николас, один вид которого вызвал у Катрины что-то вроде изжоги, и маленькая пухленькая женщина-оборотень неопределенного возраста.

Катрина хорошо знала этот типаж — в молодости лишний вес прибавляет им возраст, зато ближе к старости молодит и словно бы консервирует. Даже и не поймешь, сорок лет такой вот даме или уже за шестьдесят. Гостья смотрела участливо и с острым любопытством. Николас старательно отводил глаза и делал вид, что для него это самая обычная история — заявиться без звонка и предупреждения к брошенной им невесте, которую не видел почти год. Пожилой мужчина, первым шагнувший в квартиру, тоже был типажным и почему-то показался Катрине знакомым, но причин этому ощущению она найти не успела:

— Чем могу?..

— Ничем, — пожилой оборотень оттер Катрину с порога плечом и прошел внутрь квартиры, осматриваясь по сторонам.

За ним двинулась смущенно и успокаивающе улыбавшаяся моложавая дама. Ее совершенно растерянная Катрина тоже пропустила, а вот когда в квартиру попробовал впереться Ник, дорогу ему заступила. Тот потоптался неловко, заглядывая через плечо Катрине вслед пожилой паре, с которой пришел, открыл рот, по всей видимости, чтобы их окликнуть, но под презрительным взглядом бывшей невесты стушевался и сделал шаг назад, в коридор. Катрина тут же захлопнула дверь прямо у него перед носом, истово желая попасть створкой прямо Нику в харю. Постояла, прислушиваясь, но за дверью было тихо как в могиле.

«И правильно, — подумала Катрина. — Умер, так умер».

Это неожиданное появление Николаса на пороге квартиры доказало главное — любовь к нему ушла из сердца окончательно. Осталось только презрение. Осознав это, Катрина показала закрытой двери неприличный жест и отправилась вслед за остальными незваными гостями, которые тем временем уже оккупировали диван и одно из кресел.

— Вы знаете, кто я? — спросил первым делом пожилой мужчина.

Катрина отрицательно покачала головой:

— А должна?

— Ну, если вы не смотрите телевизор…

— Не смотрю. Мне вполне хватает новостей в интернете.

Повисла пауза. Катрина кашлянула:

— Может, все-таки представитесь? И сообщите, с чем связан ваш столь неожиданный визит?

— Господин Кирпатрик… Кстати, где он?

— Дышит свежим воздухом за дверью, надо полагать. Ему нужно. А то у него такой вид, будто его только что с лестницы спустили… По крайней мере, мне показалось, что он на это просто-таки напрашивается.

Полненькая дама засмеялась. Мужчина грозно кашлянул и продолжил:

— Меня зовут Огюст Делардье. А это моя супруга — Антуанетта Делардье.

— Очень приятно, — вежливо ответила Катрина.

Фамилия тоже показалась знакомой, но чёткого воспоминания все же не вызвала. Гостья, очень внимательно следившая за выражением лица Катрины, улыбнулась победно и перевела взгляд на супруга:

— А ведь она и правда понятия не имеет, кто ты такой, Огги. А еще… Мне кажется, или… Или с кухни действительно пахнет горелым?

— Блинчики! — вскричала Катрина и кинулась прочь из комнаты.

Тесто обуглилось ровным слоем, намертво пристав к хваленому керамическому покрытию. Даже ручка растрескалась, чтоб ей! Сковородку теперь придется выбросить.

— Первый блин комом?

Пухленькая и улыбчивая Антуанетта Делардье вошла на кухню и осмотрелась.

— По старой доброй традиции, — Катрина понуро кивнула и, еще раз осмотрев сковороду, решительно сунула ее в мусорное ведро, а после принялась открывать окно, чтобы выветрить гарь. — Как-то у меня в последнее время все вообще именно так и получается — комом. Может, хоть вы мне скажете, кто вы такие и что вам от меня надо? И какое ко всему этому отношение имеет мой несостоявшийся муж?

— Про этого господина ничего не знаю, да и знать не хочу. А что до нас… Меня, уж простите, привело к вам острейшее любопытство. А мой супруг, как и всегда, норовит встать грудью на защиту нашего сына, хотя тот ни в чём подобном уже очень давно не нуждается.

— А я-то тут при чем?

Антуанетта пожала круглыми плечами:

— При том, что последние три дня Жан-Поль провел здесь, в вашей квартире. По крайней мере, господин Кирпатрик утверждает именно это. Он за вами, похоже, следит, деточка. Вы знали об этом?

Прода от 2 февраля

Катрина рассеянно покачала головой. Куда важнее было обдумать другое: значит, к нему явились выяснять отношения родители Жан-Поля? Но он же вроде не Делардье, а Делоне? Соврал, как и с той квартирой, где они впервые встретились? Но… зачем?

— Я знаю его под другой фамилией. Под той, что была записана у меня в кондитерской, когда Жан-Полю выдавалась карта постоянного клиента.

— У вас своя кондитерская?

— Сеть. И еще кафе. Сначала сама стояла у плиты, потом подкопила и открыла свое дело. Теперь вот расширяюсь потихоньку…

— Господин Кирпатрик сказал, что вы заложили свой бизнес и вообще вся в долгах, — рыкнул господин Делардье, который, как видно, заскучал сидеть в гостиной один и пришел вслед за женщинами на кухню. — Потому и гоняетесь за моим сыном.

— Господин Кирпатрик ошибается. Я на то, чтобы заложить бизнес, никогда бы не пошла. Слишком много сил было потрачено… Короче говоря, да, долги у меня есть. Но это долги хозяйки собственного бизнеса, которая взяла большой кредит на развитие предприятия и теперь выплачивает его с процентами. Грабительскими, надо сказать!

— Это точно! Тут не поспоришь! Так и норовят с честных предпринимателей последнюю рубашку снять! — проворчал господин Делардье и уселся на табурет у стола.

— Огги, вот только не начинай! Не сейчас!

Катрина посмотрел на своих странных гостей и вынула с полки другую сковородку — любимую, которую обычно берегла. Но не пропадать же тесту, в конце концов!

— Что это будет? Блинчики? — поинтересовался господин Делардье и вытянул шею, принюхиваясь.

— Да. Ваш сын их очень любит.

— Потому и разжирел!

— Он не толстый! Он просто… большой. И мне то, что Жан-Поль сластёна, очень нравится!

— Как и то, что он миллионер.

Катрина поправила очки и взвесила в руке сковороду. Пожилой оборотень сел прямее, отодвигаясь чуть в сторону, а его полненькая супруга усмехнулась:

— А помнишь, как я тебе засветила сковородой тогда? — Антуанетта повернулась к Катрине. — Я как раз была беременной, носила Жан-Поля, а Огги стал вечерами пропадать где-то… Ну и как-то доигрался... Ух, в каком бешенстве я тогда была!

Катрина тоже была весьма близка к этому состоянию. Миллионер, значит! Подпольный, как видно, зараза такая.

— Мне нет дела до финансового состояния вашего сына, господин Деларье…

— Делардье!

Катрина отмахнулась всё той же сковородой, которую так и не вернула на огонь. Гость шарахнулся.

— Пусть так. Но сути это не меняет: я не собираюсь идти к нему на содержание или выходить за него замуж. Мне он нужен только для секса!

Мама Жан-Поля засмеялась. Отец еще сильнее насупил свои кустистые брови:

— Это почему ещё?

— Потому что мне за глаза хватило господина Кирпатрика, чтобы я еще раз добровольно наступала на те же грабли! Так что — только секс!

Катрина грохнула сковороду на плиту и оперлась руками о столешницу рядом, свесив между ними голову. На душе было муторно. И чего она стала что-то там такое рассказывать этим людям? В чем-то оправдываться и объясняться?

— Глупость какая! — возмутился господин Делардье. — Мой сын…

Катрина с удовольствием включила бы в этот момент кухонный комбайн — дома у нее тоже был вариант этой адской супермашины размером поменьше той, что стояла в кондитерской, — но тесто она уже замесила. Гость что-то вещал в том духе, что сотни женщин отдали бы всё, чтобы завладеть рукой и сердцем самого Жан-Поля Делардье. Его полненькая супруга помалкивала и, посматривая на мужа, улыбалась исключительно иронично.

Катрина решила не обращать на них внимания — она жарила себе успокоительные блинчики. И как раз налила на сковороду новую порцию теста, когда в дверь опять позвонили…

«Если это Ник — убью!» — решила она, отправляясь открывать. Но это был Жан-Поль собственной персоной.

— Ты за родителями? — спросил Катрина и привалилась к притолоке, не пуская его внутрь. — Если да, то я их позову.

— Родителями?! Отец, что же, и сюда?..

Жан-Поль решительно отодвинул Катрину со своего пути и, широко шагая, отправился вглубь квартиры. «На запах!» — решила возмущенная Катрина и поплелась следом. Жан-Поль действительно обнаружился посреди кухни. Он возвышался над сидевшим за столом отцом и смотрел грозно. Но Огюст Делардье явно сына не боялся. А потому продолжал мирно уплетать блинчики, которые по причине отсутствия у плиты Катрины продолжала жарить его супруга.

— Чего вы сюда приволоклись? — орал Жан-Поль. — Что вам тут-то надо? Мало тебе, отец, что ты мне нервы мотаешь всю жизнь, так ты ещё и Катрине…

— Да если б я за тобой не присматривал, ты бы так лохом педальным жизнь и прожил. А так стал хоть кем-то. И в бизнесе, и женщину себе правильную наконец-то под моим чутким руководством нашёл. Но и тут тормозишь совершенно недостойно истинного Делардье! Почему она до сих пор у тебя ходит без кольца на пальце и без ребенка в животе?

Огюст откусил от свернутого трубочкой блинчика, предварительно макнув его в горку сметаны в вазочке, и принялся жевать.

— Что? — в наступившей тишине спросил страшным голосом Жан-Поль. — Что?!

— Исключительной вкусноты вещь, — возвестил его родитель, облизывая губы и при этом целенаправленно игнорируя сына. — Только запах не такой. Я привык, чтобы блинчики пахли тобой, Антуанетта, тыковка ты моя, а эти только ванилью.

— Тыковка у тебя на плечах, муженек. Ну что опять к мальчику лезешь? Сам разберется…

— Стоп! — Жан-Поль затряс головой.

Что-то отец сказал только что… Что-то очень важное, что-то, что зацепило словно рыбу под жабры… А! Вот! Запах блинчиков!

— Погоди. Давай еще раз. Скажи, блинчики, которые печет тебе мама, для тебя пахнут в первую очередь именно ей?

— Ну да, а что?

— То, что прав ты: я болван и тормоз.

Старший Делардье подавился недоеденным блином, и жене пришлось основательно и с заметным удовольствием треснуть его по спине. Младший же Делардье повернулся к замершей в дверях с округлившимися глазами хозяйке квартиры:

— Катрина, тебе достался болван и тормоз. Потому что твои блинчики пахнут для меня тоже именно тобой. Помнишь тот скандал, с которого все у нас началось? Те блинчики тобой не пахли. Понимаешь? Я это только сейчас понял. Только сейчас, дурак я этакий, осознал, что это может значить.

— Но те блинчики, да и все остальное в том твоем заказе, и не могли пахнуть мной, — растерянно пояснила ничего не понимающая Катрина. — Их пекли в другом месте, чтобы сделать все поскорее…

— Вот! — Жан-Поль поднял к потолку палец. — Вот! А знаешь, о чем это нам говорит?

— О том, что нам с отцом пора оставить вас вдвоем, — снимая фартук, с улыбкой произнесла Антуанетта Делардье.

— Но… почему? Я ничего не…

— Потому что раз ваша стряпня, Катрина, для моего сына пахнет в первую очередь не едой, а вами, если важнее запахов ванили, корицы и других специй в его восприятии оказывается запах вашей волчицы, то это может значить только одно. По крайней мере, у нас с Огги всё было именно так.

— Да как?! — возопила вдруг испугавшаяся чего-то неотвратимо надвигавшегося на нее Катрина.

— Просто именно так мои мама и папа поняли, что они истинные, — пояснил Жан-Поль и вдруг улыбнулся широко и счастливо. — А значит, и мы с тобой тоже. И как я не подумал, как не вспомнил историю собственной семьи?..

— Потому что болван. И глаз да глаз за тобой! До чего дошло — если бы не мы с Антуанеттой, так бы дураком холостым и ходил! В то время, как его истинная пара у него прямо перед носом и уже себе всякие глупости в голову понавбила!

— Огги!

— А что — Огги? Я, как всегда, оказался прав, а вы...

— Прав, дорогой, прав. Только уже хватит молотить языком. Нам еще столько предстоит сделать! Ведь не каждый день в семействе Делардье свадьбы играются!

— Свадьбы? Какие, Единый прости, свадьбы?! — опять выкрикнула Катрина, глядя в удаляющиеся спины родителей Жан-Поля.

— Всего одна, но зато наша с тобой. Ты ведь… не откажешь мне, раз уж так получилось?

— Раз уж так получилось?!

— То есть я хотел сказать…

— Только по этой причине? Из-за того, что вдруг выяснилось: наши запахи совпали, значит, мы с тобой пара?!

Окончательно взъярившаяся из-за всей этой внезапной дикой канители Катрина стиснула кулаки. Жан-Поль попятился, памятуя о том, что они у нее костистые и крепкие.

— Нет, ну что ты! Я люблю тебя. Давно. С самого первого блинчика! То есть...

Катрина атаковала. Жан-Поль в последний момент совершил стратегический маневр уклонения и спасся в спальне. Катрина догнала его и… И там-то, на широкой кровати, противоборствующие стороны в конце концов и достигли вначале перемирия, а после и полной взаимопомощи и сотрудничества…

И достигли бы еще пару раз, если бы с кухни вновь не запахло горелым…

— Блинчики! — закричала Катрина, выдралась из медвежьих объятий своего новоявленного жениха и зашарила по сторонам в поисках очков.

— Где? — тут же вскинулся Жан-Поль и тоже заозирался, при этом жадно принюхиваясь.

Катрина посмотрела на него — растрепанного, одетого только в носки и расстегнутую рубашку, полы которой удерживал вместе лишь почему-то все еще строго завязанный галстук... Посмотрела и засмеялась счастливо — так ей вдруг стало хорошо.

И даже тот факт, что пришлось отправить в мусорное ведро уже вторую за день и причем самую любимую сковородку, ничего в этом смысле не изменил. Подумаешь! Всегда можно купить еще одну! Или десять! А лучше промышленную блинницу от ведущего производителя, о которой Катрина давно мечтала! А что? Будущий муженек-то у нее, как выяснилось, подпольный миллионер!