Глава 29

– Мы едем домой? – с надеждой спросила я, зарывшись носом в шею мужчины. Я не могла надышаться запахом его кожи и не знала как мне еще прижаться к нему, лишь бы быть еще ближе. Быть в еще большей безопасности. – Смотря что ты считаешь домом, – с ноткой горечи усмехнулся Гор. Почему он так сказал? У него что и вправду нет дома? Тот бункер, что взорвал неизвестный, и был его домом? – Мне все равно есть у тебя дом и деньги, или нет, – серьезно проговорила я. – Мне все равно на твое прошлое. Все равно убил ли ты хоть одного человека или ты убил целую сотню. Я хочу остаться с тобой. Я давно поняла, что дом – это не место и не здание. Дом – это человек, с которым тебе хорошо. А деньги мы заработаем в любом случае. Главное, чтобы нашим жизням больше ничего не угрожало. Мужчина еще крепче сжал меня в объятьях, и на этот раз я почувствовала хруст своего позвоночника. Плевать! Даже такие грубые объятья безумно приятны, если они от Гора. Но… почему он молчит? – Ты не хочешь остаться со мной, – сказала я скорее утвердительно, чем вопросительно. – Ты не любишь меня? – Тише, птенчик, – Гор поцеловал меня в висок, пока мы проходили шлагбаум. – Конечно, люблю. И буду предан тебе всю жизнь. Я давно решил что ты – моя. Еще тогда, в первый раз в бункере. Когда я узнал, что какой-то мудак посмел обойтись с тобой так грубо и внушить отвращение к сексу. Уже тогда я решил, что ты будешь моей. Я пытался разочаровать тебя, чтобы ты не привязалась ко мне. Но уже и сам не мог тебя отпустить. Только… – Что? – встревожено спросила я и увидела, что мы подошли к машине моих похитителей. – Нет, Гор! Не отдавай меня им! Я забрыкалась в руках мужчины, но он сел в салон и сжал меня в комок на своих коленях. – Мы должны это все закончить, – с сожалением в голосе проговорил он. – Тебе никто не причинит зла. Позади меня поедет группа захвата. Один из бойцов сядет вперед. Клянусь: я сумею тебя защитить от всего на свете. Просто поверь мне. Если мы не узнаем всю правду, то никогда не будем в безопасности. А этот «хозяин» отказывается вести переговоры без тебя. Я выдохнула с облегчением. И хоть ситуация все еще была опасной, но я и сама была готова завершить эту историю, чем бы она ни кончилась. Главное, чтобы мы с Гором, а также Ловчий и его семья остались живы. Поэтому я кивнула и поджала ноги, когда на заднее сиденье сел тот самый лысый, но теперь хмурый, с прокушенной губой и красными от моего удара глазами. – Моя девочка! – гордо прошептал мне на ушко Гор, похвалив за такое отчаянное сопротивление. Следующие три часа мы провели в пути. Гор дал мне выпить обезболивающее, покрепче затянул повязку на ноге и уложил меня удобнее на своей груди. Начался дождь, и я под действием усталости, стресса и обезболивающих полностью расслабилась и уснула. Проснулась я от того, что Гор тихонько целовал меня в висок. – Проснись, птенчик, – прошептал он. – Пора выходить. Не отходи от меня ни на шаг, поняла? Я кивнула, осторожно вышла из машины, а Гор тут же подхватил меня на руки. – Не нужно, – попросила я. – Я не хочу быть балластом. Я знаю, ты не хочешь, чтобы мне было больно, но лучше, если ты будешь готов к обороне. Гор кивнул и поставил меня на ноги. Он и сам все это прекрасно понимал. Но теперь я видела, насколько сильно он дорожит мною. Оглядевшись, я увидела что мы находимся на какой-то огромной и ухоженной ферме. Здесь были загоны для лошадей или для каких-то других животных, но сейчас они пустовали. По левую сторону тянулись поля, затянутые тепличными пакетами. А по центру возвышался трехэтажный красивый домище с белоснежной отделкой и яркой зеленой крышей. Группа захвата постепенно рассортировалась по периметру и на подступах к дому. Позади нас приехало еще два автомобиля. В одном из них было трое мужчин в строгих черных костюмах, в другом двое врачей в белых халатах. Я вопросительно глянула на Гора, но тот отрицательно мотнул головой, мол не время для вопросов. Трое бойцов проникли в дом и пробыли там несколько минут, а затем дали сигнал, что нам можно войти внутрь. Мое сердце сжалось от страха. Кого я сейчас там увижу? Кто же заказчик всего этого ужаса? Получу ли я ответы на все свои вопросы? Но главное: уйдем ли мы отсюда живыми? Мы с Гором вошли в просторный роскошный холл и у меня окончательно подкосились ноги. Обстановка! Все было точь-в-точь как в доме отца! Каждая мелочь! Но кому все это нужно? Что если я и вправду сошла с ума и меня этим пытаются «добить»? Когда же в гостиной на диване я увидела знакомый силуэт, а возле него еще троих, то земля ушла у меня из-под ног. Этого не может быть! Что за жестокая шутка? Посередине дивана сидел Кос. У него в ногах на ковре играла в детские игрушки взрослая девушка примерно моего возраста. Рядом на ковре сидела та самая бессменная медсестра. А чуть поодаль у окна хмуро восседал Рустам. Мир перевернулся для меня с ног на голову. Я на мгновенье закрыла глаза, а в следующую секунду просто не смогла их открыть вновь. – Птенчик, все хорошо, – я услышала ласковый голос Гора, а затем последовал согревающий поцелуй в висок. Как мне нравится такое проявление нежности от моего Гора! – Открой глазки, ты ведь уже очнулась? – вновь тихо заговорил он. – Я с тобой. Ничего не бойся. Я устало открыла глаза и огляделась, но Гор закрывал мне весь вид. Я сумела выцепить взглядом лишь диван, на котором полулежала. И этот диван мне был очень хорошо знаком. Если не сам диван, то дизайн и обивка в точности соответствовали тем, которые были в доме отца… – Отец жив? – шепотом спросила я, с надеждой посмотрев на моего мужчину. Гор лишь кивнул и наконец дал мне снова взглянуть на моего «погибшего» родителя. В глазах Коса одновременно уживались чувства обожания и злости. Но к кому он испытывал такие чувства? – Женева, – с горечью проговорил он. – Прости меня, что обошелся с тобой так. Я хотел тебя защитить. – Защитить? – спросила я, ощущая подступающую истерику. – Как? – Я все расскажу, только дай мне на тебя посмотреть, – печально продолжал он. – Возможно, это в последний раз, когда я тебя вижу. – Ты убьешь меня? – я испуганно села на диване. – Нет, – быстро ответил, и будто даже оскорбился моим вопросом. – Как ты могла такое подумать?! Напротив, я сделаю все, чтобы уберечь тебя от смерти. Но… после всего, что я расскажу, ты скорее всего возненавидишь меня и сама не захочешь меня знать. Я к этому готов. Но все равно мне очень сложно начать. Я встала с дивана и, несмотря на протестующий взгляд Гора, направилась к отцу. Затем я опустилась на ковер, рядом с его дочерью и заглянула девушке в лицо. Так и есть: мы были совершенно непохожи. Но при взгляде на нее я сразу поняла, кто ее мама. Ну, или почти поняла. Настоящая «Женева» была брюнеткой, с немного взлохмаченными короткими волосами, с азиатским разрезом глаз и широкими скулами. Выходит, она дочь Коса и этой самой медсестры? Вот почему медсестра никогда бы не оставила ее? Потому что она ее дочь? – Ты все правильно поняла, – кивнул Кос, внимательно следя за моей реакцией. – Арина – мама Женевы, а я ее отец. Об этом не знал никто, кроме меня. Даже прислуга в доме была не в курсе. Никто никогда не видел настоящую Женеву. И я очень надеюсь, что после сегодняшнего дня это по-прежнему останется тайной. Я люблю свою дочь, какой бы они ни была. Она не виновата в своем недуге. Я лишь хочу защитить ее от всех нападок. И хоть она бы не понимала, что на нее вообще нападают и пытаются обидеть, но я никому не позволю обижать ее даже за глаза. Ко мне присоединился Гор, осторожно отгородив от еще одного шага навстречу к Косу. – Папа? – вдруг спросила настоящая Женева. – Что, Женечка? – ласково улыбнулся отец и всем вниманием обратился к дочери. – Этот дядя плохой? – спросила она, указав на Гора, но продолжая при этом играть в игрушки. – Нет, милая, – Кос погладил ее по голове, а девушка машинально придвинулась ближе к его ногам, очевидно все равно испытывая страх перед незнакомцем. – Не бойся. Папа никому не даст тебя в обиду. Девушка замолчала и снова погрузилась в свои интересы. – У Арины были тяжелые роды, – начал свой рассказ отец. – и у Женечки случилась гипоксия. Она родилась вся синяя и три дня провела в реанимации. Очевидно, что отцу тяжело было об этом говорить. – Также была обнаружена травма головки, – продолжал он. – И в итоге это сильно сказалось на ее развитии. Женечка – девочка сообразительная. Она не умственно отсталая. Это аутизм. Она просто очень доверчивая и добрая. Она ни в чем не видит злого умысла, поэтому я должен во всем ее защищать. Это сейчас ей захотелось поиграть, но она любит слушать аудиокниги и очень хорошо знает математику. Она не умеет читать и писать слова, но при этом она умножает в уме четырёхзначные числа и может писать цифровые и буквенные математические задачи. Отец словно оправдывался. Как бы он ни любил дочь, но он испытывал уязвимость, говоря о ней. Наверное, особенно тяжело ему было признаваться в этом в присутствии Гора. – Ты прекрасно понимаешь, в каком мире я крутился, – Кос виновато посмотрел мне в глаза. – Я попал в него не по своей воле. Но сбежать оттуда очень сложно. Это даже сложнее, чем заядлому наркоману слезть с иглы. Тебя просто растопчут, а потом еще долгое время будут позорить и унижать все, к чему ты имел отношение. И если за себя я не боялся, то у меня были обязательства перед многими другими жизнями, включая жизнь моей дочери. Поэтому я был вынужден пойти на крайние меры. И сейчас я тебе все расскажу.